Уроборос

      Порой, чтобы разорвать замкнутый круг, достаточно одного слова.       Да, вот так просто. Неважно, как давно круг замкнулся – вчера, одиннадцать лет назад или шесть тысяч. Его возраст не имеет значения. Тому, кто всегда молчал, хватит и слова.              Правда, никто не может обещать, что его будет легко произнести.       Слово жгло Азирафаэлю язык, когда он шагал от «Бентли» к своему магазину. Ноги ощущались тяжелыми, несмотря на выпитое шампанское, хотя обычно эти задорные пузырьки возвращали ему крылья. И вопреки приподнятому настроению (они смогли, у них получилось, их мир не закончился!) на сердце лежал камень.              Ангел, который в буквальном смысле прошел через Ад, вдруг с абсолютной и пугающей ясностью осознал, что как раньше уже не будет. И его, и Кроули приговорили к полному уничтожению. Их собирались стереть с лица Вселенной, вычеркнуть отовсюду, не оставив даже воспоминаний. И Ад, и Небеса не колеблясь пошли на это. Да, Небеса и Ад можно понять, но...              Сегодня он, Азирафаэль – ангел, букинист, любитель фокусов и суши с лососем, мог перестать быть. И Кроули тоже. Они оба чудом угадали и лишь чудом выкрутились, а ведь этого могло не случиться. Непостижимый замысел на их счет мог оказаться совсем иным.              Ангелы беспрекословно верят себе и Ей, потому что как иначе? И он, Азирафаэль, окажись они с Кроули чуть менее… самими собой, рассыпался бы на крупицы благодати, продолжая верить, что у него по-прежнему есть и еще будет бесконечное множество возможностей сказать.              – Подожди! – крикнул Азирафаэль и обернулся, боясь, что никого не увидит.       В любой другой день такое было бы немыслимо. Провожая его, Кроули всегда выходил из машины, стоял, небрежно облокотившись о крышу, и ждал, пока ангел скроется за дверью книжного магазина.       И сегодняшний день, первое воскресенье их оставшейся жизни, не стал исключением.       Азирафаэль тонко, со всхлипом, выдохнул. Кроули – порывистый, часто несдержанный, слишком быстрый для него, слишком демон – всегда ждал. Изменилось всё, кроме этого.              – Что? – нахмурился Кроули и подался вперед, готовый отразить возможную атаку, но отпрянул, когда Азирафаэль подлетел к нему и попытался заключить в объятия.       К счастью, прятаться демону было негде: «Бентли» прикрыла дверь.       – Ангел, к-какого хрена?              – Никуда я тебя не отпущу! – решительно заявил Азирафаэль и, пока Кроули не успел оправиться от потрясения, потянул его за собой.              – Эй, притормози, – фыркнул демон, как и положено демону, с толикой подозрительности, хотя это не мешало ему резво перебирать ногами. – В отличие от тебя, я неприлично трезвый. Что, не надо было? Мог бы сразу сказать, что хочешь продолжения банке... та. О.              – Я ужасно хочу тебя обнять! – выпалил Азирафаэль, заперев двери. Пальцы дрожали, отказывались слушаться, а под ребрами щекотно трепетало теплое, светлое и радостное чувство, которое больше не требовалось фильтровать и сдерживать. Он испытывал невиданный доселе кураж, с шампанским никак не связанный. Так послушные дети предвкушают заслуженные подарки, зная, что родители не обманут их ожиданий. – Можно? Ты... не очень возражаешь?              Кроули, который уже снял очки, вздрогнул и напялил их обратно. Это не помешало ему дружелюбно оскалиться и поддержать шутку.              – Прямо-таки ужасно хочешь? – протянул он. – Ужасные объятия, хм... Ну, рискни? Только давай без ножей. Новое тело мне теперь вряд ли светит.              – Ножи? – непонимающе моргнул Азирафаэль. – Я не совсем... А-а, – рассмеялся он, – ты о ножах в спину? Я бы не посмел, дорогой.              Кроули не умел обниматься. Застыл деревянным болванчиком, вытянув руки вдоль жесткого костлявого туловища, точно уговаривал себя не дать деру. Однако Азирафаэль не собирался торопиться и сжимать слишком сильно. Аккуратно, на пробу переместил ладони к лопаткам, затем так же деликатно, едва касаясь, погладил. Не отступаясь от своего, он оставлял Кроули возможность передумать.              – Могло быть хуже, – с этими словами демон гибко выскользнул-вытек из рук, как молодой недоверчивый кот, которому когда-то крепко досталось. – Какая муха тебя укусила? Вельзевул не сдержалась напоследок? Не, серьезно, что ты себе такое надумал, что аж светишься?              Кроули не верил, что кто-то может обнять просто так, не преследуя коварные цели. Даже ангел.       Тем более ангел.              – Я хочу попросить прощения, – вздохнул Азирафаэль, когда чуда не случилось. – Я был не прав, когда сказал, что мы не друзья. Это ложь. Я соврал, что не считаю тебя своим другом. То есть я не должен считать тебя своим другом, я же ангел, в конце концов, но я всё равно считаю!              – Предположим. – Кроули выдал одну из своих фирменных скептично-безразлично-удивленно-ехидных-и-бог-знает-каких-еще гримас. – С прощением ты, конечно, перегнул, но это же ты. Значит, всё пучком. Уф. А то я уж было начал волноваться. Не пугай так больше!              – О, Кроули, – печально сказал Азирафаэль, чувствуя, как тает кураж. – Ты не можешь допустить мысли, что мне действительно жаль? Что я могу быть виноватым перед тобой и сказать об этом прямо, без «прости-танцев»? Если я станцую, ты мне поверишь?              Кроули неожиданно улыбнулся. Той слабой, еле уловимой и подпорченной снисхождением, но ободряющей улыбкой, которую Азирафаэль застал вчера, пока они ждали автобус. «У тебя больше нет своих. Твой магазин сгорел». Будто Азирафаэль мог забыть, что он сгорел!              – Это пройдет, – сказал Кроули, – тебя скоро отпустит. Ты поймешь, что на самом деле всё не так ужасно. Жизнь продолжается. И я... никуда я не денусь, ангел.              – Было бы славно, – смирился Азирафаэль. – Останешься? По правде сказать, мне и впрямь немного не по себе, а вдвоем не так... э-э...              Демон кивнул, спрятал очки в карман пиджака и уверенно прошествовал к кладовой, где хранились запасы хорошего настроения.