Непредвиденная предсказуемость

      Его заталкивают в ёбаную туалетную кабинку. Модди вгрызается в кожу на шее, оставляя засосы на прежних местах, Пугод шепчет на ухо что-то нечленораздельное. Санчез ненавидит их: отвратительная женатая парочка, которой не хватает ежедневных скандалов, создаваемых ради веселья, чтобы заполнить адреналиновые ямы в сердцах. Ненавидит настолько, что укладывает руки Пугода себе на бёдра, заставляя сжать посильнее, поднимает лицо Модди за подбородок, целуя губы настойчиво, не давая и шанса отстраниться. Ни от кого из них алкоголем не пахнет и в помине, хотя любой нормальный человек согласился бы на такое только по пьяни.       Задача нащупать ширинку Модди для Санчеза элементарная, и он ухмыляется в поцелуй, когда тот спустя жалкие минуту-две невольно слишком громко выдыхает от неспешных касаний. Пугод тоже ждать не любит, телом жмётся к Санчезу, что, впрочем, можно будет потом с абсолютной лёгкостью оправдать тесным пространством.       Но Санчез соврёт, если скажет, что тёрся о чужой пах непреднамеренно. Санчез вообще много врёт, когда внезапно разговор заходит о его личной жизни. Отчего-то в такие моменты, как по заказу, рядом оказывается кто-то из небезызвестной парочки, лишь подстёгивая диалог на опасную тему зайти дальше, задавая ещё больше вопросов. О, Санчез этих женатиков на дух не переносит.       Именно поэтому, конечно, он горячо шепчет Модди на ухо что-то в духе «давай уже, блять», «быстрее», и свободной рукой кладёт его ладонь себе на привставший член. Санчезу за это не влетит, он сразу у двоих любимый любовник, которому достаточно существовать, чтобы купаться во внимании. Его, к слову, невообразимо кроет с этого, но он скорее согласится на секс в публичных местах, чем признается.       И внимания к нему хоть отбавляй: грубая, шероховатая рука Модди водит по члену в выверенном в результате неоднократных встреч ритме, и Санчез закидывает голову Пугоду на плечо, позволяя тому оставить следы на участках кожи, которые не успел пометить Модди. Метить и кусать кожу любят оба, Санчез уже не раз задумывался над созданием карты их сражений в масштабе один к одному. Выпустить в ограниченном количестве, в двух экземплярах, и выдать персонально за символическую плату.       Даже думать не хочется, как только Пугод держит себя в руках, а Модди — в трусах, поскольку его возбуждение осталось без внимания в момент, как всё сконцентрировалось на самом Санчезе, его вполне устраивает ситуация, в которой последний вынужден стянуть с себя рубашку, накинутую поверх майки, поскольку та была бесстыдно забрызгана результатами его же деятельности над Санчезом. Весьма успешной.       Быть может, кому-то из них, если не обоим, хочется взять Санчеза прямо здесь, прислонив к наверняка видавшей не одних любителей спонтанного секса в экстремальных обстоятельствах, или, устроившись на заляпанном неизвестно какими субстанциями унитазе, усадить сверху и заставить поработать; Санчез осведомлён о богатой фантазии данных любителей посоревноваться в гениальности. И всё-таки, на продолжение рассчитывать не приходится: Пугод отчётливо слышит стук медленных шагов, приближающихся к двери, незамедлительно об этом уведомляя, а после долгое её открытие, за время которого они успевают выбраться из кабинки, на скорую руку привести себя в порядок, не обращая внимания на то, что по чистой случайности рубашка Санчеза застёгнута на пуговицу ниже, штаны Пугода невообразимо натянуты в весьма недвусмысленном месте, а молния джинсов Модди расстёгнута.       Удочка уже закинута, паутина сплетена. Они обязательно продолжат «дома».       Жираф, по совершенной случайности зашедший в туалет для гостей в собственном клубе, глядит на мужчин, усердно делающих вид, что встретились они непредумышленно и вовсе друг с другом не знакомы (безуспешно, тактику приходится сменить), приподнимает бровь, выслушивая разговор, достойный Оскара:       — Я, кстати, отлить пришёл, — чрезмерно спокойно произносит Санчез, смотря на супругов насмешливо и чувствуя спиной недоумённый взгляд Жирафа. Жираф не мог не заметить засосы, и Жираф явно не дурак.       — Да и нам пора, — тянет Пугод, и его полушутливый тон куда более убедителен.       — Приятно было повидаться, Санчез, — голос Модди низкий, чуть хриплый, манера общения размеренная и умиротворяющая, глаза на тон темнее, чем обычно. Все трое, конечно, считают, что диалог вышел удачный, и улыбаются друг другу на прощание, кивая и Жирафу напоследок.       Кстати, в единственную работающую кабинку Санчез после так и не зашёл, но Жираф остался под впечатлением от его красноречивого подмигивания.       — Спасибо, что хоть не на диване! — выкрикивает он в спину. — Я в тот раз пять тысяч на химчистку чехлов въебал!