wish upon a blackstar

      акутагава уверяет себя: «я никогда не влюблюсь больше», потому что любить — тяжело, рискованно, больно. это вручить своё сердце в руки чужому, и, задержав дыхание, ожидать, когда же он его вернёт назад или растопчет.       страшно до дрожи и тревожно до рвоты. проще остерегаться любви и не тянуть руки к огню, чем попробовать и ошпариться снова. акутагава знает не понаслышке — был, к сожалению, опыт.       но по воле случая он встречает дазая, и это похоже на взрыв сверхновой. по сравнению с тем, как его тянет к дазаю, земное притяжение — ничтожно. дазай околдовывает акутагаву настолько, что тот забывает о том, что собирался послать любовь к чёрту.       так, должно быть, чувствуют себя астрономы, когда открывают новую звезду с помощью телескопа. не выходит мыслить ни о чём другом, кроме как о том, что ты совершил невозможное и обнаружил уникальный самородок среди ничем не примечательного небосклона.       ведь казалось, что и космос, и жизнь ничем тебя уже удивить не способны, потому что и там, и там уже давно всё исследовано и понятно — в общем, ничего нового.       но нет. дазай — сложная, волнующая и интересная загадка, которую так и тянет разгадывать. изучению этой необычной звезды хочется посвятить всю свою жизнь, её манящим мерцанием хочется любоваться до тех пор, пока глаза не устанут.       дазай проникает в жизнь акутагавы именно тогда, когда надо. когда он устаёт просить небеса о том, чтобы они его забрали, они посылают ему причину просыпаться по утрам.       — не торопись на тот свет. я в любом случае окажусь там первым, — таинственно улыбается ему дазай, когда акутагава пытается убить бандитов и умереть следом.       — я не буду торопиться на тот свет, если вы мне дадите веру, что у меня всё будет хорошо в этом, — просит акутагава, и дазай даёт её без промедления.       дазай спасает его из трущоб — и он видит в нём надежду, что ещё не всё потеряно, дазай забирает его с собой — и он видит в нём знак, что не надо сдаваться раньше времени.       абсолютно волшебная встреча двух небесных тел, каждое из которых не может найти на земле места.       акутагаву завораживает этот звёздный мальчик с чёрной дырой вместо души, с галактической пустотой на месте сердца. космический мальчик, мечтающий пуститься в последний полёт тлеющей кометой...       он будет идти за ним, как за полярной звездой в созвездии малой медведицы, потому что его холодное сияние обещало ему вызволение из тёмного леса. он будет следовать за ним, как за путеводной, — дазаю хотелось довериться.       дазай всегда будет его ослепительно яркой вегой, а акутагава — наблюдателем, который будет греться в лучах её света. он всегда будет кружиться вокруг него, как движутся слабые планеты по орбите вокруг более крупного небесного тела.       как ни один спутник не может существовать без своей планеты, так и ни один астроном не может жить без поклонения ночному небу. акутагава не умел жить, не восхищаясь кем-то, так что он просто позволял себе это делать.       он пожертвует всем за возможность поцеловать туманности под его веками, он всё сделает ради того, чтобы тот не погас на небе, как сгорают метеоры при столкновении с атмосферой.       акутагава будет любить дазая, пока не погаснет солнце и пока не схлопнется вселенная.       до луны и обратно, как говорят поэты.