wish upon a blackstar

      акутагаву выворачивало от своего имени. дазай в этом был с ним единым.       что стояло за этим именем? годы жизни без жизни, маниакальная жажда за кого-то зацепиться, жестокость, от которой у всех стыла кровь в жилах. ничего хорошего, ничего красивого.       так чего удивляться, что дазай всегда называл его только по фамилии? чего удивляться, что дазай однажды убежал дальше, чем видел?       всё просто и объяснимо.       это проклятое слово — обвинительный приговор, позорное клеймо, оно пачкает его. оно обнажало всё то, кем он был и кем не хотел быть, и хуже этого не было ничего.       он бы сменил это чёртово имя, был бы в этом хоть какой-то смысл. но как себя ни назови, от себя не убежишь.       его новый псевдоним прихватит с собой все его старые ошибки, никакой набор букв не сотрёт его истинную личину. она вскроется нарывом, стоит ему только начать говорить.       и всё-таки...       «акутагава рюноске» — звучало до боли красиво.       возможно, он бы обожал это имя, если бы чаще его слышал.       возможно, он бы его любил, если бы его произносили, не ненавидя.       возможно, он бы им гордился, если бы только не был его носителем.‎       может быть, в следующей жизни...