Воспоминания увядшей юности

— Ты правда никогда прежде не целовался? — раздался нежный голос из-за спины молодого человека. — Да, — коротко ответил он, не желая раскрывать больше подробностей этой неприятной правды. В комнате вновь воцарилась гнетущая тишина, которую нарушал лишь тихий скрип ржавого винта, с трудом выходящего из резьбы. Парень с грязными голубыми волосами методично подворачивал крупное запястье, перекладывая в пальцах плоскую отвёртку. Он сидел, сгорбившись над тяжёлым дубовым столом, заваленным компонентами загадочного механизма, который собирал в этой лаборатории уже не первый месяц. Время от времени Зандик откидывал назад затёкшую шею, убирая с алых глаз нависающие пряди волос. Девушка позади хранила молчание. За время их совместного пребывания в этом помещении они открыли множество тайн. И прежде всего Лиза узнала своего компаньона гораздо лучше, чем кто-либо другой в бескрайних пустынях и тропиках Сумеру. Кем же он был на самом деле? Небрежно одетый юноша со скверным характером и амбициями, достаточными для того, чтобы перевоспитать самих архонтов. Казалось, если он проведёт ещё хотя бы день в подземной лаборатории, то на его голове действительно зацветёт плесень. Именно поэтому его приставили к ней — лучшей студентке Академии Сумеру. Педантичной, уважительной, нежной. Они были противоположностями, как зло и добро, но это лишь на первый взгляд. Аккуратным движением пальцев она подхватила одну из своих косичек и ловким жестом стянула резинку. Русые локоны рассыпались по плечу девушки, но только с одной стороны, оставляя крупную косу с другой. Стук её балетки на низком каблуке эхом отразился от деревянных половиц, когда она приблизилась к помрачневшему собеседнику. Лиза обладала удивительным талантом задевать больные темы, словно натягивая струны души до предела. На мгновение он сжался, ожидая очередного вопроса. Зандик лишь сильнее склонил голову над механизмом, зажимая деталь между колен. Однако Минчи молча подошла вплотную и, подхватив его грязные голубые волосы, собрала их в нелепый хвостик на лбу. Изумруды её глаз на мгновение оценили его неряшливый вид, прежде чем она отошла к своему рабочему месту. Парень не осмелился возразить желанию партнёрши. Не обладая Глазом Бога — артефактом, который он считал глупым, — она тем не менее обладала огромным потенциалом. Буря, заключённая в изящном женском теле. В любом случае она достала с полки папку и тяжёлую книгу в кожаном переплёте, открывая оба документа на закладках. Тонкие пальцы с характерным шорохом прошлись по шершавому пергаменту древнего литературного сокровища. И девушка, и юноша были поглощены важными исследованиями. Она изучала артерии земли и их связь с элементами, а он посвятил себя исследованию наследия древности — металлических стражей, разбросанных по всем регионам Тейвата. Если академия поощряла стремления Лизы, то деятельность Зандика, наоборот, строго пресекалась. В итоге они оказались «заключены» вместе, официально занимаясь изучением подземных сооружений Сумеру. Парень, не откладывая элемент внешней обшивки механизма, тихо произнёс: — Любовь — это человеческая слабость. Химический процесс, порождающий в голове необузданную смуту. Разве имеет смысл создавать такой хаос в своей жизни, если существуют гораздо более эффективные способы? Зачем искать кого-то, выстраивать социальные связи не только с объектом вожделения, но и с другими людьми, если в конечном итоге это приведёт к саморазрушению? Он говорил тихо, но с уверенностью человека, имеющего богатый опыт в обсуждаемом вопросе. Однако Лиза знала правду: с первых дней в академии Зандик посвятил себя созданию анархии, а не поиску возлюбленной. Конечно, каждого студента пригласили сюда для изучения наук и великих открытий. Но пока их сверстники наслаждались бурной молодостью, этот юноша посвящал себя бездушному металлу. При этом Зандик был невероятно интересным человеком. За время их общения заносчивый и прижимистый юноша открылся для девушки с совершенно иной стороны. Она могла часами слушать его увлечённые рассказы о древних свитках и исследованиях, о наследии павшей империи и массивных машинах. Под покровом ночного неба часы пролетали незаметно в беседах и теоретических дискуссиях. И именно тогда перед ней представал совершенно другой человек — настолько очаровательный, что что-то внутри её сердца таяло, словно воск от горящей свечи, наполняя пустоту теплом. Но вместо потока мыслей из груди Лизы не вырвалось даже односложного ответа. Ранило ли это учёного? Вовсе нет. Он поднялся с места и достал с полки огниво, зажигая тусклый свет на одном из столов. В распахнутое окно врывался прохладный ветер из влажных тропиков. Сезон дождей наполнял леса Сумеру жизнью, особенно яркой по ночам. И под покровом звёзд в глубине чащи вновь раздавался крик неизвестной птицы, а тканевые занавески зашуршали от ветра. Парень повернулся к ней лицом и опёрся худыми бёдрами о стол, медленным движением отодвигая стопку бумаг подальше от края стола, ближе к закрытым склянкам с образцами цветов его собеседницы. — А ты бы поцеловала меня? — его привычно хриплый голос смягчился, задавая, казалось бы, глупый вопрос. Минчи не проявила ни малейшей эмоции. Она гордо расправила спину и распустила вторую плотную косу, запуская пальцы в волосы, словно причёсываясь. Несколько раз проведя руками снизу вверх, девушка молчала, обдумывая ответ. В такие моменты не хотелось спешить, хотелось ещё немного поразмышлять над вязкими мыслями. Она аккуратно собрала локоны в небрежное подобие косы и только тогда слегка повернула голову. Нежные розовые губы беззвучно разомкнулись, пока она медленно поднималась со стула. Изящный женский силуэт в зелёной форме на мгновение застыл напротив учёного. Но те метры между двумя людьми были преодолены в мгновение ока — всего за пару шагов Лиза оказалась прямо перед ним. Её сладкие духи в этот волнующий момент особенно дурманили его голову. Парень слегка прикрыл глаза и нервно сглотнул. Стоя рядом, она казалась такой хрупкой — на полторы головы ниже, глядя своими большими зелёными глазами снизу вверх. И пусть он был довольно худощавым, при желании он мог бы полностью раскрыть свою дикую натуру. Но вместо этого юноша крепко вцепился бледными пальцами до красноты ногтевых пластин в тяжёлый дубовый стол. Тело невольно отшатнулось назад, но мебель за спиной помешала отойти от Лизы. Она же медленно провела ладонью по его плечу, словно стряхивая незримую пыль. — Да. Но только если передо мной предстанет не подобие человека, а настоящий парень. Ты не противен мне, при всей скверности характера, внутри этого тела скрывается огромный человеческий потенциал. Но будь добр привести себя в порядок, — женский голос звучал привычно нежно, но одновременно укоризненно строго. Словно взрослого двадцатитрёхлетнего парня отчитали как мальчишку. И, возможно, он осмелился бы огрызнуться, если бы мягкие губы не коснулись его впалой щеки. Мир вокруг словно остановился. Сердце бешено забилось, а кровь прилила к ушам. Зандик был сражен наповал. Её тело даже через ткань ощущалось таким тёплым, живым. Парень не сразу осознал, что её рука накрыла его руку, а округлый мягкий корпус плотнее прижался к его угловатой груди. Прихлынувшая к голове кровь, сделавшая ноги словно дубовыми, вновь отступила, и лишь сжатые ноги и длинная форма спасли его от полного погружения в наплыв чувств. Лиза медленно отстранилась, сбрасывая небрежную косу с плеча обратно на спину. Зелёная беретка с золотым украшением была поправлена — сугубо из желания скрыть неловкие чувства. И вот она, академистка, удаляется к двери, бросая через плечо короткое: «До завтра». *** Привычно спокойный Мондштадт наполнился рокотом слухов и тревог, когда в город вошла новая делегация Фатуи во главе с неизвестным предвестником. Участники этой организации давно поддерживали связи с правящими кругами города, однако недавние перемены в составе вызывали всеобщее беспокойство. Местного библиотекаря городской гул мало волновал. Её размеренная жизнь не зависела от подобных обстоятельств, поэтому женщина спокойно направилась на своё рабочее место. В этот чудесный вечер она лениво наблюдала за суетой за окном, ожидая в кабинете Ордо Фавониус особу, которая явно задерживалась. Часы размеренно отмеряли минуты, и постепенно тишина начала действовать на нервы сидящей без дела ведьме. Чайник давно опустел, а значит, пора было вернуться к своим обязанностям. Отсутствие стражи у входа не удивило Лизу — мало ли куда они могли направиться. Но вот чего она не ожидала, так это почувствовать терпкий аромат мужских духов в своей библиотеке. Женские каблуки медленно застучали по паркету, и по взмаху её руки каждый огонёк в просторном помещении вспыхнул, наполняя пространство тёплым светом. На тяжёлом дубовом стуле напротив её рабочего места восседал светловолосый мужчина. Его голубые локоны были коротко подстрижены, лишь несколько прядей спускались спереди, закрывая металлическую остроносую маску, скрывающую половину лица. Сухие губы были плотно сжаты, а длинный указательный палец в чёрной перчатке размеренно отстукивал какой-то ритм по столу. Незнакомец сидел неровно: спина опиралась на спинку стула, одна рука лежала на бедре. Из-под длинной шубы с крупным меховым воротником виднелись белая рубашка и широкие ремни, а на ухе покачивалась голубая колба с холодным сиянием внутри. — Чем могу помочь? — довольно громко спросила женщина, приближаясь к столу. Минчи поправила пояс и положила руку на бедро, пытаясь вспомнить, где она могла видеть этого человека. Мужчина слегка приподнял голову, а затем полностью выпрямился и сделал шаг навстречу хозяйке книжного царства. — Я надеялся быть узнанным без лишних представлений, но, видимо, двести лет — слишком долгий срок для дружбы, — негромко произнёс он. Его голос был вкрадчивым и глубоким, а из-под металлической маски отчётливо виднелась острозубая улыбка. Высокий, плечистый, внушительный — он мог бы показаться даже устрашающим, но не для Лизы. Она знала лишь одного человека, похожего на этого предвестника. Его амуниция и дорогая шуба говорили сами за себя. Мужские пальцы коснулись её чёлки через перчатки, делая столь дерзкий жест, что он сам установил правила игры. И отныне у Минчи было лишь одно желание — увидеть лицо «незнакомца». С замиранием сердца она потянулась к вороньей маске. Партнёр не стал сопротивляться. Он наклонил голову и позволил женщине снять этот, теперь уже лишний, элемент образа. У ведьмы перехватило дыхание. Она слегка разомкнула губы и отложила маску в сторону. Перед Лизой предстало знакомое лицо. В её памяти Зандик сохранился совершенно иным — задумчивым и печальным, с тоской в глазах. Но сегодня её взору предстали следы былой трагедии — кожа, испещрённая глубокими шрамами и ожогами. Рассечённый уголок губы, розоватый рубец на переносице и правой стороне лица — всё это оставило неизгладимый след на некогда прекрасном лице. Непроизвольно женщина прикоснулась к этим отметинам судьбы своими тонкими пальцами, словно пытаясь разгладить давно зажившие раны. Мужчина закрыл глаза, прильнув щекой к тёплой ладони, дарящей ему столь долгожданное прикосновение. О, если бы Лиза знала, какой пожар она разожгла этим невинным жестом! Более двух столетий он хранил в себе, словно в тайнике, вязкие чувства любви к русоволосой академистке. Изгнанный на обочину жизни юноша, поднявшийся с колен, превратился в мужчину, пережившего слишком многое. Судьба оставила на нём свои жестокие метки: обожжённые кислотой руки, шрамы от инъекций и рубцы на лице. Долгие годы он искал лишь одну девушку, страшась узнать горькую правду о её смерти. Но проклятие оставило след не только на нём. — Больше всего я боялся узнать, что ты уже умерла, — ещё тише произнёс он, укладывая крупные ладони на стол и заключая между ними изящный корпус ведьмы. Её силуэт являлся ему в снах каждую ночь, пробуждая необузданное желание найти и забрать, сделать своей собственностью. Никакая другая женщина не могла вытеснить из его памяти воспоминания о её сладостных стонах и нежном голосе, о мягкой, податливой коже, покрытой испариной от его неудержимого желания поглотить каждую частичку её жизни. В бреду усталости Дотторе видел манящий силуэт. Первая любовь не была забыта. И когда ему доложили о попытках найти лекарство от скверны для русоволосой женщины, мозаика в его голове сложилась. Мужская голова тяжело опустилась на ключицу Лизы. Температура тела резко подскочила, заставляя его раз за разом увлажнять сухие губы языком. Предвестник медленно вдохнул аромат её тёплой кожи, хранящей отдалённо знакомый запах. За сотню лет многое изменилось, но любовь ведьмы к сумерской розе осталась неизменной. Она по-прежнему пользовалась ароматным маслом, отчего мысли в его голове начали смешиваться в хаотичный водоворот. Ведьма не находила слов. Отрезок юности был оборван в тот момент, когда юного Зандика увёл конвой стражи Сумеру. И спустя столько лет эхо прошлого настигло её. Женщина бережно сняла с его плеч тяжёлую шубу и отбросила её на стул, прикасаясь руками к затылку собеседника. — Всё выглядит как сон. Я не могу в это поверить… — лишь тихо произносит она, запуская пальцы в мягкие голубые волосы. Зандик казался одновременно таким знакомым и бесконечно чужим. Хотелось исследовать, блуждать по его телу в попытке найти что-то близкое тёплым воспоминаниям юности. Минутная слабость покинула тело мужчины вместе с пеленой перед глазами. Дотторе слегка наклонился вперёд и поднял голову, стремясь увидеть в отражении зелёных глаз голос её души. Напряжение между ними нарастало, и вовсе не из-за глаза бога на груди Лизы. Женщина осторожно провела ладонями по его груди и резко схватила за ремни, притягивая к себе чуть сильнее. Губы сомкнулись в грубом, жадном поцелуе. Жажда взяла верх над здравым смыслом, и все чувства — от смятения до страсти — достигли своего пика. Прежде спокойно лежавшие на столе руки стремительно переместились на бёдра женщины, бесцеремонно впиваясь пальцами в податливую кожу. С глухим ударом её зад оказался на столе, пока зубы впивались в мягкие, нежные губы. Капли крови выступили на повреждённой коже, а привкус металла во рту лишь усилил возбуждение предвестника. Лишь когда головокружение от нехватки воздуха стало невыносимым, оба отстранились друг от друга. С хрупких женских плеч соскользнул воротник, обнажая розоватые ключицы и нежную шею. Ни он, ни она не желали упускать ни мгновения. Без малейшего промедления предвестник припал губами к её тонкой шее, оставляя на ней лёгкие укусы. Он чуть оттягивал кожу, а затем вновь целовал следы от своих зубов, словно пытаясь запечатлеть каждый момент близости. Тем временем Лиза торопливо сняла перчатки и отбросила их в сторону. Её обнажённые руки принялись торопливо расстёгивать пуговицы рубашки, не обращая внимания на мешающие ремни. Дыхание перехватило, мысли спутались, превратившись в бессвязный хаос. Она ощущала, как его руки блуждают по её бёдрам, задирая шорты и впиваясь пальцами в податливую плоть. Этот симбиоз прикосновений и поцелуев вырвал из груди Минчи первый, полный страсти стон. Мужчина торжествующе улыбнулся, резким движением разрывая чулок на её ноге. — Тш-ш… Как быстро ты сдаёшься, Лиза. Где же тот юношеский запал? Что же будет с тобой, когда прелюдия подойдёт к концу? — понизив голос до шёпота, произнёс он, прижимая её бёдра ближе к краю стола. Лгать не имело смысла — оба были охвачены пламенем страсти и готовы были перейти к главному. Но Дотторе упрямо желал довести её до умоляющих просьб войти в неё. Женские руки безвольно опустились на его плечи, пока шёлковые шорты скользнули по ногам на пол. Какое наслаждение — раздевать это податливое тело, так трепетно тянущееся к нему. Их губы слились в поцелуе, она что-то невнятно шептала и нежно гладила его лицо. И пусть его пальцы, потемневшие от проклятия, касались её гладкого подбородка, она всё же заставила себя спуститься ладонями к его груди. Медленно и неловко ведьма пыталась справиться с ремнями, стремясь наконец обнажить хотя бы часть его тела. Но как же трудно было справиться с плотной чёрной кожей под влажными, дрожащими пальцами! Крупные капли пота стекали по её груди, исчезая в глубоком декольте. Его длинный, горячий язык то и дело пытался поймать эту влагу на её коже. Наконец Лиза справилась с замком на ремнях и с громким стуком сбросила их на пол, что вызвало у её партнёра довольную ухмылку. Её разгорячённое лицо было для него истинным наслаждением. И сама женщина не могла сдержать улыбки. Большим пальцем она провела по его тонким губам и неожиданно рассмеялась. — А ты с годами только крепнешь… В Снежной что, нельзя пустосемиить? — её голос дрожал от возбуждения. Плавно её рука скользнула к его паху, бесцеремонно оттягивая ремень на брюках. Дотторе больше не медлил. Он торопливо расстегнул штаны и бережно приподнял подол её платья. Ничего больше не сдерживало его эрегированный член. Мужчина приспустил брюки и наконец избавил партнёршу от ставшего ненужным белья. Лиза лишь томно вздохнула. — Наглая ведьма… Ты ещё будешь молить о пощаде за такие слова… — его голос стал хриплым от желания. И подтверждением его слов послужил крупный, возбуждённый член. Минчи шире развела колени, отводя руки назад для опоры. Одной рукой предвестник собрал влагу между её половых губ, затем, развернув ладонь, провёл большим пальцем по клитору. Горячая, влажная от смазки головка медленно проникла в её узкое лоно. Ведьма выгнула спину и тихо застонала, наклоняя голову вперёд. Дотторе сделал грубый толчок, проникая всё глубже, утыкаясь носом в её горячее плечо. — Сука..я двести лет думал о том как выебу тебя снова, если ебучие архонты дадут мне такой шанс. Так узко, что у меня колени подкашиваются...— буквально рычит он, следом бесцеремонно вцепляясь в плоть женщины. А в ней и правда было тесно. Каждый толчок доставлял не только физическое, но и эстетическое наслаждение обоим. И плевать на резкую боль. Он помечает территорию, которая отныне вновь во власти доктора. Минчи невольно подается бедрами вперед, вытягивая руки к нему и опирая руки в плечи. Библиотека отныне наполнена не только концентрированным ароматом похоти, но и мерзко хлюпающими звуком смазки и тихими постаныванием любовников. Их мало заботил шум и не закрытая дверь, Лизу лишь волновали сильные руки на бедрах, безжалостно притягивающие к податливую плоть к себе, и раз за разом выбивая членом любую дурь. Шляпа женщины слетает с головы на пол, а взгляд замаливается от удовольствия. —Глубже.. глубже.. — бубнит она, игриво кусая ухо партнера. И он покорно начинает двигаться быстрее, упирая одну из рук в стол. Ноги и правда становятся ватными от ощущений. Он давно не чувствовал себя настолько уязвимым перед женскими чарами. Ее влагалище приятно сжимает его член, отбирая силы и всякое достоинство. Довольно скоро быстрота сменяется плавностью и глубиной, а сам Дотторе поднимает тяжелый взгляд к возлюбленной. —Ты же понимаешь, что после этого я не позволю тебе остаться здесь..— Она делает вдох и вцепляется пальцами в затылок мужчины, чуть отводя лицо мужчины назад. На потном лице с ресницы стекает тушь, а розовая помада вовсе поехала куда-то вбок. Экстаз берет верх над здравым смыслом, и не позволяя сбавить темп слишком сильно, она ногами подтягивает бедра мужчины ближе. — А ты надеялся, что я тебя отпущу… Глупец… — шепчет она, грубо стискивая в руке подбородок партнёра. Её голос звучит хрипло от переполняющих эмоций. Она проводит языком по его щеке и оставляет нежный поцелуй у самого уха, позволяя ему уткнуться в свою пышную грудь. Стоны становятся всё громче, а по бёдрам пробегает волна сладостных спазмов. Оба теряют связь с реальностью, растворяясь в водовороте чувств, пока Дотторе не издаёт гортанный хрип. Он резко подаётся вперёд, достигая пика наслаждения и изливаясь внутрь. Лиза задыхается от непривычного ощущения наполненности, её тело содрогается в сладких конвульсиях. С влажным звуком его плоть покидает её горячее лоно, оставляя следы семени не только на бёдрах возлюбленной, но и на старом деревянном столе. Ведьма не скрывает довольной улыбки, пока её партнёр игриво проводит головкой члена между влажными складками, собирая остатки их общего наслаждения. — Ты прекрасна, как и всегда… — ехидно протягивает предвестник, поднимая руку женщины и оставляя нежный поцелуй на её тыльной стороне. Его голос наполнен восхищением и лёгкой насмешкой. Лиза мягко смеётся и касается губами его щеки, легонько проводя ноготками по бледной коже его груди. — Похоже, не я одна здесь хорошо потрудилась… — её слова звучат игриво, с намёком на продолжение. Они смотрят друг на друга, утопая в бездонных омутах глаз, где отражается всё то, что они не успели сказать словами. Время словно замирает, позволяя им насладиться моментом единения. Медленно, словно нехотя, они начинают приводить себя в порядок. Лиза поправляет растрепанные волосы, а Дотторе застёгивает ремень. Но даже в этих простых движениях читается невысказанное обещание новой встречи. Когда они наконец одеваются, между ними повисает негласное понимание — эта встреча стала началом чего-то большего, чем просто воссоединение. Их страсть, выдержавшая испытание временем, лишь окрепла, превратившись в нечто более глубокое и значимое. И когда дверь библиотеки наконец закрывается за ними, каждый из них знает — их история только начинается.