Путь, Кара и Господин Время

— Ты замечательно выглядишь. Мэодин ему всё равно не верила и дотошно осматривала себя в зеркале, стараясь найти изъяны. Валирис с усталым видом сидел в плетёном кресле, наблюдая за действиями избранницы. В доме пахло хвоей, принесённой накануне из леса, и едой. На невысоком алтаре лежали собранные в поле цветы, фрукты в корзинах и пара кусков жареного мяса, уже остывших. Почти все свечи оплавились под корень, но ещё горели — белое пламя трепетало, когда хозяйка дома проходила мимо. В небольшой комнате, предназначенной под гостиную и обеденную одновременно, царил идеальный порядок. Стол с белой скатертью, задвинутые четыре стула. Ближе к двери разместилось зеркало в полный рост, а чуть позади него — кресло, в котором раскачивался Валирис. — Тебе не всё равно, как мы будем выглядеть? Это же такой день! — Не всё равно, но ты беспокоишься напрасно, — он рывком поднялся, приближаясь к жене, — Ты замечательная, Мао. Веришь мне? Она откинула голову на его плечо, глядела на обоих через отражение. Думала о том, что мужчине никогда такого не понять — тем более тому, кто всю жизнь провёл в странствиях, и решил остепениться, только повстречав её. Может, Богам и всё равно как разумные выглядят на празднике, но ей хотелось быть красивой, чтобы запомнить это яркими картинками. И чтобы сам Валирис смотрел только на неё, и никого кроме не видел. — Верю, — пробурчала Мэодин и зажмурилась, когда мужчина поцеловал её в макушку, — Всё будет в порядке. Взявшись за руки, они вышли из дома через несколько минут. На поселение наползал сумрак. Сизый горизонт обволакивал, манил к себе и за собой, Грани размывались, всё вокруг менялось, выглядело будто иначе. Валирис вдохнул полной грудью, поднял глаза к первым звёздам и постарался согнать тревожное предчувствие. После праздника, на следующий день, он планировал сообщить избраннице всю правду и позвать с собой. Ему казалось, что из неё выйдет хорошая Леди М., в этой девушке было всё, что нужно. Бойкость закалённого характера, изящество, жажда к знаниям, к свободе от рамок, и притом повиновение тем законам, что нерушимы. Мэодин была обворожительно красива, разбиралась в некоторых науках, насколько ей позволило образование на её положении, любила читать и умела выделить время для себя, отбросив все дела в сторону. Она никогда не погружалась в кого-то полностью, держась на границе, всегда готовая отойти в сторону и попросить её подождать. — Фелиск! — окликнула Мао сына и рыжий мальчик, разглядывающий цветы вдоль изгороди, подбежал к родителям, взяв отца за свободную руку. Призрачными конями по деревне бежали смех и гомон, разговоры. Разумные шли в одном направлении к лесу, здороваясь друг с другом, переговариваясь. Зажигались огни фонарей, трещали кузнечики в высокой траве у заборов, а сизый горизонт был всё глубже, насыщеннее. Звезда уж давно скрылась, прохлада старалась забраться под лёгкие одежды и девушки кутались в платки, шали, жались к своим мужчинам. Валирис обнимал Мао за плечо, они шли молча, греясь об ощущение предвкушения чего-то в воздухе. Лаяли собаки, пара псов выскочила на дорогу и бежала трусцой за разумными, выпрашивая лакомств. Вспорхнула с частокола дома старейшины чёрная птица, с гортанным карканьем уносясь прочь, пугая мелких пташек по кустам. Где-то в конце процессии юный, женский голос затянул балладу о Сути, и некоторые жители подхватили, разнося историю на округу. Валирис лишь тихо бормотал слова себе под нос, не решаясь петь громче. — А мне можно будет танцевать с вами? — Фелиск отпустил отцовскую руку, встал меж родителями и теперь изредка повисал на их руках, — Почему? Я уже большой! Папа, скажи ей, я уже сам могу рубить дрова и ловлю крупную рыбу! И я знаю пять легенд, и знаю, как правильно просить Богов о мире, и как правильно славить Исток с Господном М! — Боги обязательно оценят такое рвение, но позже, — мягко улыбался ему Валирис, — И ещё бы мой сын не знал легенд! — Твой отец провёл всю жизнь в дороге, — наклонилась ближе к Фелиску смертная, — Собирал даже самые забытые песни, и если он говорит, что рано — значит, ты будешь сидеть с остальными детьми вокруг костра и рассказывать им всё-всё, что знаешь. У них-то нет такого замечательного отца, верно? Фелиск сделал вид, что надулся. Снова повис на руках и не видел, как довольно блестят глаза родителей.  Когда дома деревни остались позади, и началось поле, воздух снова переменился и идти стало как-то проще, быстрее. Мелькали за деревьями огни, слышались оттуда звуки музыки и добрые песни. На самом подходе к лесу мальчика забрала старуха Льяна, что должна была собрать всех детей. Вместе с ещё пятью стариками она будет присматривать за малышнёй, пока взрослые справляют главное торжество. — В следующий раз я обязательно буду с вами! — крикнул Фелиск, уносясь вперёд запричитавшей пожилой женщины. Его родители только переглянулись, и Мэодин нахмурилась, заглядывая в лицо своего спутника. — Что-то не так, осколок неба? — Всё хорошо, — поспешил успокоить её Валирис, крепче взял за руку и потянул за собой, под защиту деревьев. Беспокойство никак не проходило, сегодня особенно плотно закрепившись в его груди колючими ветками шиповника. Он не переставая представлял, как это будет, что ответит Мэодин. Приближаясь к месту праздника, эта тревога только усиливалась, росла, и Валирис уж начинал думать, что на самом деле она совершенно иного рода. Но что тогда он чувствовал? Какую-то пьяную драку, в которую его втянут или что похуже? Что может случиться сегодня, в самый священный из всех дней, когда даже дикие животные обходят стороной своих врагов? Мелькали вокруг лица соседей, вещал свои речи Жрец с каменного, парящего помоста, взмахивали звенящими посохами и били в бубны шаманы. Девушки утягивали друг друга в круг, тащили туда и мужчин, посмеиваясь, запрокидывая головы, путая длинные, красивые волосы. Мао была среди них — Валирис старался смотреть на неё и только, старался выкинуть всё кроме из головы, но чернота всё равно забиралась в яркие огни события. Отравляла, не давала достойно встретить Этот День и почтить память, не отпускала. Он чувствовал себя белой вороной среди веселящихся, пьяных восторгом разумных и ничего не мог с этим делать. Босые ноги Бога мелькали в танцах вместе с другими, растрёпанный хвост длинных волос изредка мешал видеть всю картинку мира. Что-то было не так. Когда сумрак сменила непроглядная темень ночи, он в этом убедился окончательно, но предпочёл не подавать виду. Если вдруг нападут — Валирис сможет защитить каждого, кто безмятежно танцует на небольшой поляне и детей со стариками в километре отсюда. Позволив себе небольшую наглость, мужчина чуть проявил себя, ступив одной ногой на другой уровень мира. Руки поднимались к небу, запахло скорым дождём. Крики, вторимые гласу Жреца, призывали разжечь огонь в душе, любить весь мир и смотреть на него как в последний раз, оберегая всё, что дорого. В одну секунду «что-то не так» превратилось в опасность, и Валириса пробрало жутью до костей. Мужчина замер, вглядываясь сквозь тяжёлые лапы деревьев вверх, и взял избранницу за руку. В момент, когда их взгляды пересеклись, у него что-то защемило в груди — чистое, невинное совершенно создание, всецело верящая в своих Богов, следующая их пути. Она была сейчас красивее любой женщины, которых Господин М. повидал достаточно, от одних её глаз у него перехватывало дыхание. — Нужно уходить. — сказал Валирис и потянул девушку за собой. Вспышка перед его глазами вполне могла быть обычным отблеском пламени, каких сегодня довольно, но являлась смертью. Резкое расширение магического фона мало чем могло помочь. Мир зажмурился, накрывая собой девушку и проваливаясь глубже, на глубокий уровень. Внутри его энергии сейчас находились все разумные, собравшиеся на поляне, ещё немного и он дотянется до детей, ещё немного... « Если бы я среагировал раньше! » Всё это длилось ещё быстрее, чем доля секунды. Волна беспощадно смела его броню, пробираясь на первоначальный план, выбросила всех в реальность и откинула прочь. Мэодин уже не цеплялась за его рубашку, он потерял её из виду, как и всё прочее — только ослепляющая боль поселилась во всём теле, заполнила собой сознание на одно короткое мгновение. За ней Валирис едва различил касание за своё запястье и всё исчезло. Смех звучал близко-близко. Протяни руку, вскинь недовольно и прикрикни: — Довольно, Лорис! А смех только громче, потому что юный сорванец Лекарь никогда тебя не слушался, только хватал Знание за руку и бежал, что есть мочи прочь. И смотришь им в след, как дурак, сам улыбаешься, всё равно до конца непонимания этого счастья, тоньше вуали лесной девы. А теперь, что от этого осталось? Одна Автор, неговорящая ни с кем, с тобой в том числе. Она одна помнит обо всём, всех. Помнит Их. Он знал, что Кастилия прячется в добрых воспоминаниях, когда становится совсем страшно и грустно. Что она может часами ходить по ним, перебирая секунду за секундой в самых разных местах, и никогда не устанет. Быть может, дочь подцепила эту привычку от него — порой он мог пропасть в своей голове на целые дни, сбросив работу на ближайших круг служивых. И иногда Мир показывал Каси свою память, знакомя с давно ушедшими, рассказывая, какими были Боги на заре времён. С одной стороны, пока его дочь оставалась М. Младшей, подобное входило в его обязанности — ведь девочка должна стать его продолжением, а значит и память должна быть передана в полном объёме. Потом это превратилось в странную, редко выполняемую традицию. Они встречались, оставались наедине, и рассказывали, сопровождая мыслеобразами друг другу о том, что грело их души. И даже если в воспоминаниях Кастилии фигурировал сам Валирис, то это не делало забаву скучной — мужчине было интересно взглянуть на себя глазами дочери. В такие моменты ему становилось совестно. Мир эгоистично полагал, что едва воспитает её, то уйдёт в забвение с поста, оставит на новую Мир разумных с их счастьями и несчастьями. Но Исток решил иначе, спутав планы, и Валирису пришлось задержаться. Теперь вот, казалось бы, то, что разумные называют смертью, так близко, а он всё равно не может коснуться, ухватиться за протянутую нить и дойти до конца. Он парил где-то, не открывая глаз, вокруг проносились возгласы, смех, звуки полей и лесов, вся вселенная кружилась вокруг рыжего Бога, а тот не мог различить ничего конкретного. В мечтах ему представлялось, что Суть явится за ним, по обыкновению отсалютует от виска сложенными пальцами, и они вместе уйдут Туда, о чём-нибудь заводя беседу. А всё было как-то не так, по-другому, неправильно. «Побудь здесь, хорошо? Недолго» — приблизился один из голосов, чем-то знакомый. Валирис с уверенностью мог сказать, что когда-то уже слышал его, но разобрать всё равно ничего не успел. Свет перестал бить по глазам, и всё погрузилось в приятную темень. Первое, что отчётливо ощутил Господин М. — что-то мягкое под собой, следом в нос пробрался запах сырости, какая бывает в старых домиках. С неохотой, всё ещё находясь в прострации, он открыл глаза, бегло осматривая совсем небольшую комнатку. Прохладная тень прятала в себе стол у деревянного окна, зашторенного белыми, узорчатыми занавесками. Сам Валирис очнулся на узком диване, предназначенном явно больше для сидения, чем для сна, напротив только истёртое кресло в разноцветную клетку и дверь. Голые доски пола скрипели, плохо смазанные петли двери — тоже. Мир попал в помещение ещё меньше, но в разы светлее. Длинное окно закрыто такими же лёгкими занавесками, подоконник завален различной мелкой утварью смертных и стены так же светло-зелёные. Свет звезды пробивался сквозь шторы, в прихожей напекало по сравнению с прохладой комнаты. — Проснулся, недотёпа? — входная дверь распахнулась всё с тем же скрипом, — А я тебе говорила — не работай в жару, сердце подведёшь! Незнакомка выглядела недовольной и взволнованной. В растянутой футболке и коротких штанах, с небрежно собранным пучком светлых волос на затылке. Валирис молча её разглядывал, не в силах и слова выдавить. Ему вдруг показалось, что с последнего момента, как он видел мир, прошла куча времени. — Напугал меня, еле утащила тебя в дом! Думала ещё немного и врачей вызывать.. И не смотри на меня так, я бы вызвала! Знаю я, как ты их не любишь... В общем, сиди ещё час, успокаивайся, воды пей побольше, понял? Бледный, как поганка, Боги. За тем окном, в комнате, виднелся небольшой, бедный сад в несколько грядок и два плодоносных дерева. Отрытая дверь теплицы, бак с водой у самого дома. А девушка ждала ответа, испытывающе заглядывала в глаза. — Я.. И Валирис тут же замолчал, бледнея, наверное, ещё сильнее, шатнулся назад. Он не узнавал ни языка, ни своего голоса, ни, теперь уж почувствовав, энергии вокруг. Это был не его мир, что хуже — даже не его вселенная. Мир поднял руки — совсем другие, и одежда на нём была такая же странная, как на девушке. — Я?.. — вопросительно повторила разумная и склонила голову. — Я понял, — кое-как выдавил Валирис и тут же скрылся за дверью комнаты, не заставляя её ждать. Пружины дивана скрипнули под его весом, Господин М. закрыл глаза, нахмурился и постарался взять себя в руки. Воспоминания совсем недавних событий дошли до сознания лишь сейчас. Взрыв, волна, за той болью он различил прикосновение к руке. Голоса, свет, голос. Смерть. Может, так выглядит посмертие для Богов, а Исток — всего лишь энергия? Он судорожно искал оправдание для всего, что произошло за последние несколько минут, и никак не находил. Кто-то забросил его в тело мужчины, умершего за секунды до этого от остановки сердца? Но если и так, какая разница, ему нужно торопиться назад! Исток знает, что сейчас творится в Драйдо, а Каси, должно быть, напугана не на шутку! Опасности рядом не чувствовалось никакой, а дома... Если всё повторится? Мир сглотнул, окаменел. Если это было началом нового Бедствия, что потрясло вселенную двести тысяч лет назад? Кастилия одна, она юна и ещё слишком неопытна для такого рода проблем, девочка не справится, даже если все старшие Боги помогут ей всеми силами. Паника сверкала мелкими молниями грозы, закрывала собой небо, клокотала шумным дыханием. Нужно было возвращаться, но весь следующий час Валирис потратил на то, чтобы высечь хотя бы простейшую искру из пальцев. Уже поняв, что этот мир лишён должного магического уровня, он всё равно пытался, но сколько ни бился — впустую. Зашла ещё раз та разумная, спросила, как он себя чувствует и в голове у него всплыло что это, должно быть, жена мужчины, зовут её Эдит, а его самого — Тэхья. «Убью того, кто меня сюда забросил» — без доли шутки подумал Господин М., продолжая попытки. На счету была каждая секунда, а он здесь, в каком-то больном и не особо сильном теле, без магии и, считай, что без воздуха. С его пребыванием здесь здоровью станет лишь хуже, поскольку энергия в мире всё равно существовала. И его потоки были слишком для обычного смертного.   Суть бы сейчас посмеялся и сказал: «Ты же хотел, чтобы мы стали равны с разумными, так побудь в их шкуре», а Мир бы ответил: «Это совсем другое, лучше помоги мне придумать, как выбраться отсюда». И Суть бы обязательно что-нибудь придумал. — Проклятье! — выругался он, взмахивая правой рукой. Конечность уже ныла от перенапряжения, её невозможно было держать навесу. Дверь со скрипом открылась. — Все ягоды обклевали, заразы! — девушка недовольно поставила на стол небольшую, странную корзину доверху наполненный клубникой, — Всего тазик, на продажу совсем ничего не осталось, самим бы наесться, и на том спасибо. Чем ты тут занимаешься, радость моя? Вовремя он различил саркастичный подтон в её голосе. До поры до времени Валирис решил, что проще будет подыгрывать Эдит — невесть что ждёт его дальше, если он решит поделиться с ней настоящим собой. — Ничем. Встал немного размяться, и всё. Я пойду прогуляюсь, ладно? Разумная посмотрела на него с большим сомнением, кивнула и исчезла в прихожей. Вернулась с соломенной шляпой. — Только в этом, имей в виду. Как ребёнок, взрослый же парень, а ведёшь себя… И чтоб не долго! Через час поливать всё будем. — Помню, — теперь кивнул Мир, выдавил неловкое: — Пока. И вышел на улицу, скрипнул низкой калиткой, побрёл по просёлочной дороге меж таких же маленьких домов. На улице жарко, но не так уж и душно, вполне терпимо, чтобы не забиваться в тень деревьев. Некоторые ветки перевешивались через заборы, с них вполне можно было рвать яблоки, вишню. Сухая дорога кое-где поросла травой, но в основном вытоптана до пыли. Через несколько минут он поднялся на небольшой холмик, прошёл ещё, и вышел на главную, очевидно, улицу — на крайнем заборе были прибиты указатели. «Линия №4» — напряг мозг Господин М., хмыкнул и отправился дальше, следуя памяти прошлого хозяина тела. Пруд с прибрежной заводью обнаружился ещё дальше, в тени деревьев с бело-чёрной корой. Их ветки, становясь совсем тонкими к концам, свисали вниз, до них можно было спокойно дотянуться рукой. Валирис опустился на скамейку неподалёку и закрыл глаза, сосредоточившись. Хотя бы нащупать канал, по которому говорил с ним тот голос — спросить с него за всё сразу, потребовать вытащить отсюда сию же секунду. У Мира не было времени прохлаждаться в какой-то Истоком забытой деревушке. Он понятия не имел, как выглядит сейчас, да и не нужно ему этого, всё окружающее совсем не важно, это не его дом, не его женщина. А что сейчас с Мэодин, Фелиском, Валирис даже представить себе боялся. Вряд ли таинственный «доброжелатель» вытащил не только его, но и прихватил всех остальных? Немного остыв, начав ясно мыслить, Господин М. понял — такое затрачивает колоссальное количество энергии и под силу далеко не каждому Богу, что уж говорить о смертных? Выкинуть кого-то из закрытой наглухо вселенной вряд ли способен за короткое мгновение даже он. Значит, «доброжелатель» давно готовился и не побоялся быть узнанным, раз заговорил с ним. Но так ли сейчас важно кто это? Даже в этом мирке наверняка найдутся места, где скопления энергии больше, и возможность не открыть портал, но послать весточку домой — есть. Ему нужно, чтобы его не считали мёртвым, потому что Исток так и посчитает. Сейчас Господин М. слишком далеко, сюда не дойдут потоки, великим древом разрастающиеся по всей вселенной. Сыграть роль, основываясь на оставшихся воспоминаниях не так уж сложно, он потерпит немного, подождёт, а затем вернётся. Так бы поступил Суть, извлекающий из самой патовой ситуации наибольшую выгоду. Валирис поправил шляпу, направился было назад, но по дороге в груди кольнуло так сильно, что Мир рухнул на землю как подкошенный и уже не поднимался. Снова свет, но уже без голосов, смеха, парения в невесомости и закрытых глаз. Лучи космических цветов уносились вперёд, гонимые временем, межпространственными потоками, не знали преград и были по-настоящему свободны. « Здесь тебя никто не достанет, никогда » Этот голос продолжал настораживать своей знакомостью. Мир никак не мог уловить эти интонации, тембр и манеру. «Доброжелатель» будто бы был частью этого места такой же неотъемлемой, как облака принадлежат небу. « Беги, пока не станет невозможно » Он уже понял, что теперь тело — его собственное. Волосы лезли к лицу, резинка куда-то исчезла, и рыжие пряди докучали своему хозяину. На нём вновь была та же самая белая рубашка, что и на празднике, те же простые брюки по икры. Если бы не возмужавшие черты, Мир был бы слишком похож на того Мира, что гулял с Кристофом по землям Богов, сбивая высокую траву в полях и мечтал, бесконечно мечтал об идеальном мире, где все были бы довольны всем. Валирис сделал один шаг, второй, третий, с каждым ускоряясь, а затем побежал, на ходу рисуя нужные печати. Просто так во вселенную не пройти, Создатель всё для этого сделал. Он чертил, а пространство рядом сужалось и растягивалось до бесконечности, иногда Господин М. вновь слышал чьи-то голоса, совсем не знакомые, но долетающие сюда неизвестно откуда. Полностью сосредоточенный на рунах, узорах, не мог разобрать ни слова, думал лишь о том, как бы поскорее попасть домой, к Семье. Пусть его не было каких-то пару часов, но могло же случиться что угодно! Исток взбесился, баланс нарушен и ни один из них не знает, что нужно делать, только если смогут найти в памяти предшественников нужные картинки. Никого не было там, вся надежда на Автор, и неизвестно, насколько она в силах остановить бедствие. Никто не видел этого так близко, как видели они с этой странной Госпожой. Получившаяся печать напоминала дверь с множеством, где-то витиеватых, а где-то совсем острых, узоров. Едва Мир влетел в неё жёлтой кометой, она распалась на мерцающую пыль, в секунду собралась вновь, нагнала Бога и короткой, ослепляющей вспышкой проявилась в знакомых ему стенах. От слабой ударной волны задребезжали стёкла в окнах, Валирис не остановился, продолжил бежать вперёд, запыхавшийся и уже выбившийся из сил. «Беги, пока станет невозможно» И он ещё мог бежать, на пределе сил, на втором, третьем, четвёртом, да каком угодно дыхании. Сердце колотилось как бешеное, отдавая в каждой клетке тела. Ноги подгибались, босые стопы ритмичными шлепками сообщали о его возвращении. На одной из лестниц он застал прислугу — паренёк нёс корзину, полную белья. — Где? — только выдохнул Валирис, забыв о своей личности о том, каким должен был быть. — В... Вашем к-кабинете, Господин М., — пролепетал юноша, чуть не роняя вещи. Мир оттолкнулся от перил и полетел дальше, ещё два этажа, коридор, узкая винтовая лестница, ведущая в башню, круглый коридор, первая дверь от ступеней. Он замер возле нужной и постарался отдышаться. Если тот слуга так удивлён, значит ничего в корне страшного не случилось и непоправимого — тоже. Да и Кастилия наверняка почуяла его присутствие, она никогда не погружалась в работу так, как он, ничего не замечая вокруг. В Семье шутили, что Господин М. может пропустить за своими бумажками конец мироздания. Они открыли дверь одновременно с разных сторон, столкнувшись нос к носу. Лицо дочери выражало что-то среднее между страхом и облегчением, когда она застыла на месте, накрепко впившись пальцами в ручку, и не двигалась, подняв на Валириса голову. Оглядевшись, мужчина схватил её в охапку одной рукой, обнимая и проталкивая в кабинет. Дверь захлопнулась, он покрепче прижал дочь к себе на несколько секунд, позволил себе немного усмирить бурлящий огонь внутри и отстранил Кастилию, взяв за плечи. — Всё в порядке? Все живы, целы? — Из Семьи, да, — ещё тихим от шока голосом ответила Каси, — Но Драйно разнесло в пух и прах. Где ты был, папа, что с тобой случилось? У тебя такой вид... — Теперь всё хорошо, не переживай, ладно? — он чуть наклонил голову вперёд, убедительно заглядывая девушке в глаза, — Я здесь, со всем разберусь. Объяви Собрание через час, не меньше, мне нужно всех... — Нет. Мир удивлённо выпрямился, отпуская её. — Нельзя. Нельзя доверять, — Каси нахмурилась, — Я позову Рэймонда и мы всё расскажем. — Я должен... — Да нет же, послушай! — в звонком голосе прорезалось отчаяние, — Кто-то из нас пытался это сделать! — Что ты говоришь? Как это возможно! Ты думаешь, Исток бы допустил такое? И мне не стало об этом известно? — А почему Исток допустил, что с тобой это случилось? —  мрачно поинтересовалась Кастилия, — С Неимённым? С Философом, который до сих пор отходит от того кошмара? С каждым из нас, кто места себе не находил эти почти три недели! Ему не хотелось начинать своё возвращение со ссоры. Они с дочерью редко ссорились в принципе, чаще это происходило ещё в её детстве, пока Каси перерастала «капризный возраст». Любое недопонимание можно было решить простым разговором, а запрет — объяснить объективными причинами. Она всегда была тихой рядом с ним, а сейчас что-то в Каси изменилось. Мир, собравшийся спорить, с удивлением смотрел на неё и не понимал, как так вышло, что за какие-то два часа можно перестать узнавать дочь. «Может, это повлияло на неё сильнее, чем я думаю? Прошло больше времени, оказывается, большая разница...» —  Если бы ты не появился через неделю, из меня бы сделали Мир, пустив псу под хвост мою волю и свободу! Я думала, что больше никогда тебя не увижу, даже Рэймонд не мог найти никаких следов, д а ж е Рэймонд, что уж говорить об остальных! А ты заявляешься сюда, весь растрёпанный, с безумным видом и принимаешься спорить с тем, что я могу доказать, даже не выслушав! Слишком поздно Мир заметил, что в звонком голосе режется что-то не то. Его тихая всегда дочь едва ли не кричит на него, да и занижает звук до шипящих интонаций только потому, что могут услышать, наверняка. Бубенчик звенел, но не мог её успокоить, а Кастилия всё продолжала говорить невпопад самые разные вещи, голос дрожал сильнее. Валирис увидел, как светло-серые глаза стали казаться больше из-за слёз, а бледная кожа раскраснелась на щеках. —  Хорошо, хорошо, тише, милая, тише, — мужчина снова заключил её в объятия, поглаживая по белым волосам, — Я тебя выслушаю. Отправлю клич Рэймонду, и вы мне всё изложите, как есть. Я просто... Я тоже какое-то время назад думал, что не смогу так скоро попасть обратно, для меня прошло лишь часа два, поэтому я веду себя взбалмошно. Переживал, что случится нечто пострашнее моего исчезновения, очнулся не пойми где. Там собирают ягоды в какие-то странные тазики — слово-то какое! — а не в корзины, представляешь? Каси прыснула сквозь слёзы, утыкаясь в отцовскую рубашку. Через пятнадцать минут принёсся такой же взволнованный Рэймонд, первым делом поинтересовался, не ранен ли Господин М. и всё ли с ним в порядке. Валирису хватило сил отшутиться, что он-то точно в порядке, а вот будет ли цел возможный предатель — он очень сомневается. Нервно поглаживая свой наруч, оставленный на время похода к смертным, Мир опустился за рабочий стол, Кастилия с Рэймондом устроились в креслах напротив. Поначалу всё это казалось полу-надуманным. Поход Каси в поместье Неимённого и та нить, ощущение кого-то, преследующее её, кто не показывался, но почему-то должен был. Разумные судьбы имеют право рубить только Боги, но вдруг кто-то лишь прячется в тени, скрывая потенциал? Подобные Рэймонду наверняка есть, не может же этот мужчина быть одним таким на целую, пусть и закрытую, Вселенную! Но эта история с женщиной, —  Господин М. тоже предпочёл не спрашивать о задействованных способах —  рассказавшей про вторую волну, настоящий ущерб, который был нанесён Драйно, уничтоженные под чистую души, отчаянно винящие себя за несущественные мелочи. — Подытоживая и то, что случилось со мной, — Мир упёрся локтями в стол, — Некто вытянул меня из мира, что вот-вот будет уничтожен, чтобы забросить в.. безопасную зону, а затем сразу вытащить. Он говорил со мной, не боясь быть узнанным. В нём достаточно расчётливости, чтобы воспользоваться чужим горем ради своих целей, либо же моего спасения. И достаточно сил, чтобы как выбросить меня за пределы нашей вселенной, так и провести обратно за короткое время. Он замолчал, переваривая сказанное. Ничего не мог упустить? — Второй удар в Драйно ты, Кастилия, приняла лоб в лоб, но смогла уйти на уровни, чего мне не удалось. Значит, он был слабее? И Господин К. крикнул, что тебя найдут? И ты считаешь, что он в этом замешан, я угадал? Девушка кивнула, поджав губы. — С чего бы ему убивать вначале Неимённого, а затем меня? — Почему бы ему не занять твоё место на фоне всеобщей суматохи? — Это невозможно. Он слишком юн. — Найкири в разы старше меня. — Это другое, — Господин М. потёр переносицу, — Ты наследовала бы по праву крови, а его права легко оспорить. Пусть он представляет Первичный Дом, но это же и играет против него. Скорее уж признают Успокоение, или, прости Исток, Творца. Другие Боги никогда не примут того, чья голова забита вечным поиском врага и поводом развязать войну, — он осёкся, — Рэй, я этого не говорил. — О чём вы? — флегматично спросил служивый, крайне сосредоточенно разглядывая рукоять маленького кинжала у себя в руках, — Вы можете отсюда попытаться открыть канал с этим... Некто? — Так и будем теперь его звать? — усмехнулся Валирис и развёл руками, — Нет, уже пытался. Его будто и не было никогда. — Но почему Кара тогда сказал про то, что меня найдут «они»? — встряла Каси, — Кто «они»? Откуда он знал, что будет вторая атака? — Предположил, — спокойно ответил Господин М., — В этом уж точно нет ничего странного. Обычная предосторожность, когда понимаешь, что мир не взрывается сам по себе. Я принимаю твои слова о том, что среди нас могут затеряться желающие зла Порядку, я слышу в них правду, и Господин К. не будет исключён из подозреваемых, но также прошу тебя не делать поспешных выводов. Рэймонд, что скажешь ты? — Служивые Господина К. ведут себя как обычно — хмуро и замкнуто, ничего необычного я не заметил и разговоров тоже никаких. Но совру, если скажу, что многие из них будут рады вашему возвращению. Господин М., в словах Госпожи П. есть доля истины. И мне кажется странной ещё одна вещь — опустим тех, кого убили до исчезновения Господина Н., возьмём только погибших в Драйно. Уцелевшие души корили себя, не иначе, за банальные, глупые вещи. Для подобной волны нельзя не задействовать божественной силы. Насколько я знаю, орудие Господина К. отличается способностью к повелеванию временем, значит, им он подобного сотворить не мог. А если бы он использовал свою суть, эффект был бы таким же? Мне доводилось видеть, что он может делать и это... похоже. Я никого не смею обвинять, но советую вам быть беспристрастным. Ещё одна деталь, которая бросилась в глаза не только мне, уже на счёт убитых ранее и исчезнувших. Никаких следов, все высосанные дочиста энергетически настолько, что даже в старом, умирающем старике, никогда не притрагивавшемся магии, силы будет и то больше. Вы же знаете, кого подозревали некоторые? « Ты сама кого-нибудь убила? » « А ты? » Кастилия опустила взгляд. — Кто-то пытался подставить Госпожу П., говорю вам это уже не в первый раз. Затем убрали Господина Н., и чуть не избавились от вас. Я не успел среагировать и, если бы не этот... Некто, Исток знает, чтобы сейчас творилось. — Опустим это, — согласно махнул рукой Мир, — И сойдёмся на том, что разговор остаётся между нами. Верно? — Да, — явно нехотя сказала Каси, перебирая перо бубенчика. Конечно, она была не согласна. Помимо, в нужной мере покладистости, Кастилия с ранних лет отличалась непомерным упрямством. Мир прикрыл веки.  — Тогда созови Собрание, пока я привожу себя в порядок.