Холодные простыни

В клубе шумно, но слова песни David Guetta "Sexy Bitch" всё ровно слышны отчетливо. Дазай рассматривает поблёскивающий на свету коньяк, не слишком заинтересованный в разговоре своих друзей, пока его не окликают. - А он горяч, да? - А? - карие глаза устремляется на сцену, подмечая рыжего парня, скованно танцующего по одаль от остальных. - Говорю, горяч он, да? - Хах, ага. Новенький что-ли? Не видел его раньше... — Осаму улавливает взглядом каждое движение, потирая стакан в своих ладонях пальцем. - Он недавно устроился. Говорят, что из-за долгов. - Ммм... Как банально. А приват у него есть? - Не думаю. Да он на посетителей как на зверей смотрит, какой ему приват? При первом же прикосновении в обморок упадёт. - Хммм... Перехватить бы его после танца... За пару купюр секс мне обеспечен. Такие как он, если предложить достаточно много, и человека убьют. Шатен встал из-за барной стойки и начал медленно пробираться к сцене. И вот, Осаму подходит максимально близко к рыжему, поедая того взглядом. Каждый изгиб, каждая прядь не могли ускользнуть от карих глаз. Подобное не осталось незамеченным — юноша немного помявшись, всё же повернулся к незнакомцу и облизнув губы сел на корточки, раздвинув ноги и прогнувшись в спине, держась руками за позади стоящий шест. Дазай лишь вскинул брови, поражаясь такой раскрепощённости, но его мысли прервал администратор, подзывающий шатена к себе. Тот в свою очередь продолжал невозмутимо стоять, наслаждаясь представлением. Теперь глаза Дазая зацепились за веснушки на бёдрах и лице рыжего. Они были ели заметные, прямо как Одосаку, тихо подошедший к Осаму сзади. - Ты зачем новичков пугаешь? - Ой, бля! Это ты пугаешь, а я просто наблюдаю! - Ври больше. То, что мы знакомы не даёт тебе право катить шары к моим сотрудникам. Думаешь я не знаю куда ты их водишь? Пиздуй от сюда, пока я самолично тебя не вышвырнул и не добавил в черный список. - Ох, Ода, почему ты так жесток ко мне! Неужели в твоём добром сердце не осталось места для меня? Мужчина потёр глаза рукой. -Осаму, не дави на жалость и проваливай. Или кати шары к кому-то другому. Арахабаки и так натерпелся, а тут ещё ты. -Арахабаки значит... Оки, я пошёл, не скучай! — буркнул шатен и потерялся в толпе. Сакуноске тяжело выдохнул и печально посмотрел на растерянного Накахару. -Не связывайся с ним, хорошо? Рыжий кивнул. -Вот и славно. Можешь уйти пораньше сегодня. Ветер задувает в шарф, отставляя после себя шлейф мурашек. Ближайший автобус через двадцать минут, на улице темно. Скамейка покрылась инеем, напоминая о приближающейся зиме. Телефон безнадёжно сел, а мыслей в голове нет, из-за усталости. Кто-то неожиданно хлопает по плечу, заставляя вздрогнуть и с ужасом обернуться, надеясь, что за спиной находиться не коллекторы. К счастью, это не они. Карие глаза лукаво смотрят в синие. - Ох, а ты не замерз, милашка? Хочешь подвезу, Арахабаки? - Не называй меня так. И проваливай. - парень отвернулся - Ох, а как же мне к тебе обращаться? М? Может... Чуя? Глаза Накахары округлились, кровь внутри закипела, просясь наружу. Парень вскочил и схватил Осаму за ворот пуховика, злобно шипя: - Откуда ты... - Не парься, малыш. Я никому не скажу, честно-честно! А кулаками с коллекторами махайся. Я же помочь хочу! - Да кто ты такой?! Помочь он решил, ага, я в подачках не нуждаюсь! И откуда ты имя моё узнал, педрила? И про коллекторов...Или ты один из них?! - Тише, тише, - шатен замахал руками, - я не коллектор, ты что! А вот мой дядя да. От него я и узнал твоё имя. - Блядь... Сдать меня ему удумал? Или уже? - Нет, что ты! Я помогу тебе, а ты мне, хорошо? Просто одна маленькая услуга... — карие глаза хитро блеснули. - А если я откажусь? - Я отдам тебя в руки его коллег. И ты уже никуда не денешься. - Попробуй догони, подонок! Рыжий вдруг срывается с места и бежит по ночной улице. Шатен лишь ухмыляется и подходит к своей чёрной ладе ниве, что скромно стояла в тени. Дазай знает, если он хочет - он получит. А этого парнишку он хочет во всех смыслах. Из-за ветра Чуя не сразу замечает шум машины, и лишь увидев довольное лицо Осаму, останавливается и начинает осознавать свой проёб. - Далеко собрался? - Ты, богатый ублюдок... - Эй, это грубо! Но ты всё ровно милашка. Запрыгивай, и прими уже мою помощь, недотрога. - Да я лучше подохну! Дазай цокает и покачивает головой. -Глупый-глупый Чуя. Ты думаешь у тебя есть выбор? Залезай. Или мне тебе помочь? -Да пошел ты! С чего я вообще должен тебе верить?! -Можешь не верить, но если один раз к тебе на порог явятся коллеги моего дяди.... Малыш, у меня уже голова болит от всей этой ненужной болтовни, просто залезай! Я заплачу! -Я не шлюха! Лицо Дазая помрачнело. Он порылся в бардачке и вышел из машины. Чуя попятился назад, краем глаза видя что-то блестящее в руках шатена. -Я очень терпеливый человек, но ты вынуждаешь меня принять меры... — Осаму направляет на рыжего пистолет, и когда тот хочет убежать, хватает его за куртку, ведя к машине — если хоть пискнешь — убью. Накахара вспотел. Его тело было переполнено ужасом. Как доехал до дома и добровольно впустил Осаму он не помнил. Квартирка была пустоватой и старой, но чистой. Чуя остановился при входе, снимая ботинки и куртку, а Осаму лишь фыркнул и прошел в глубь квартиры, осматриваясь, и оставляя едко-черные следы грязи на полу. -Т — Накахара прерывается, понимая, что за любые свои возражения, может остаться с дыркой в черепе. Осаму останавливаться и медленно оборачивается. Он лукаво улыбается и протягивает мучительно медленно: -Что-то не так? Шатен делает два шага к Чуе, склоняясь над ним. -Ничего — рыжий отворачивается, не желая смотреть на Осаму. -Славно. — Шатен хватает Накахару за локоть и тащит его в глубь квартиры, попутно открывая двери, ища спальню. Обнаружив нужную комнату, он швыряет Чую на кровать, скидывая с себя пуховик и расстёгивая ширинку. Когда рыжий нерно взглотнул, шатен ухмыльнулся и прошептал — Не волнуйся, малыш. Это приятно, если ты не будешь брыкаться. Раздевайся. С ужасом глядя на Осаму, Чуя начал стягивать с себя одежду, пока не остался полностью голым. Его слегка потряхивало, то ли от страха, то ли от холода, но это совсем не волновало Дазая. -Хороший мальчик. Тебе так идет больше. Шлюха. -Я не!... -М? Что это было? Кажется, я слышал что-то.... А, это же жалкие попытки сохранить свою честь и достоинство. Так вот, ты потерял их еще тогда, когда устроился в стрип-клуб. Поэтому смирись, теперь ты всего лишь жалкая подстилка, которая торгует своим телом, чтобы свести концы с концами. А тело у тебя симпатичное. Если бы молчал больше, может, и папика себе нашел. А пока, раздвигай ноги. И не смотри на меня так. Как на твое недовольное ебало взгляну, так все желание пропадает. Внутри Чуя боролся с нарастающим гневом. Хотелось ударить этого ублюдка в лицо, но было трудно даже пальцем пошевелить от страха. После минутного бездействия рыжего, Дазай раздражённо схватил бедра парня, грубо разводя их в стороны. -Чего ты добиваешь, Чуя? Хочешь, чтобы я был груб? О, я буду грубым. — Осаму вставил два пальца в рот Накахаре — Соси. Реакции не последовало. Дазай нахмурился и надавил на корень языка Накахары, тут же вынимая пальцы. Рыжий же сгорбился, подавляя рвотный рефлекс, затем прочищая горло. -Ничтожество. Даже что-то настолько примитивное сделать не в состоянии. Плюнув себе на руку, шатен смазывает свой набухший член и подставляет головку к входу Чуи. Не церемонясь, парень резким толчком полностью входит в рыжего, чувствуя, как кровь делает погружение более плавным и приятным. -Ха, неплохо. — Осаму взглянул на бордовую жидкость, стекающую на простыни — бля, немного желею, что презик не надел. Не хочу быть запачкан кровью какой-то шалавы. На лице Чуи проступили слезы. Кто знал, что секс — это так больно. Не просто больно, а даже не выносимо. Накахара вцепился в простынь, пытаясь отползти, вырваться, убежать — но все четно. У Дазая другие планы, и побег шлюхи прямо во время полового акта явно в них не входил. Стиснув зубы, парень пытался перестать реветь, и просто переждать, пока это животное не насытиться, но сама мысль о том, что он так просто сдастся заставляла неприятно шимить в груди. А Осаму все продолжал безжалостно входить и выходить, с каждым разом все жёстче и жёстче. Час для Чуи всегда был долгим. За час можно полностью сменить образ, местоположение, мнение о людях и много чего ещё. Каждая минута, да что там, каждая секунда — бесценный и невозвратный ресурс, который нужно использовать на максимум. И, как же сука он ненавидит, что в той ситуации в которой он оказался, время замедлялось в два, а то и три раза. -Ах... — Осаму вышел из Накахары, стряхивая остатки спермы на круглые ягодицы, раскрасневшиеся от множества ударов — А ты хорош. Дазай наклонился к уху должника, гаденько улыбаясь и мерзко шепча: -Колись, понравилось? Как я вдалбливал тебя в кровать, пока ты плакал в подушку... Чуя не ответил. Его глаза были прикрыты, и их цвет как-будто стал тускнее. -Не скажешь? Ну да ладно. Мы на славу повеселились. Но мне пора. Дазай встаёт с кровати и потягиваясь, хрустит позвоночником. Он выглядит таким естественным. Таким. Таким... Ох, найти бы силы встать, найти бы силы... - Не проводишь гостя? Это шанс. -П... Кмх... Провожу. Осаму нахмурил брови, видя как стриптизер шатаясь встает, и подобрав с пола штаны, идет в коридор. Хоть бы успеть. - Интересно. А ты сильный. Может, загляну к тебе ещё раз. Успеть. - Так что, поцелуешь на прощание? Конечно. Обернувшись, Накахара подходит к Дазаю почти в плотную и сначало внимательно рассматривает, а затем втыкает ключь ему в шею. Один раз. Второй. Третий. Двадцатый. Прохладная вода неплохо освежает. Перед глазами больше не плывёт, а в голове тишина. Рыжие кудри теперь словно пламя: их концы красные, а ближе к кроню белые. Говорят, седина у мужчин — благородная. Чуя я бы поспорил. Рюкзак с пожитками как всегда легкий. В руках кусочек обоев, на которых написано "Спасибо". Эта "записка" вместе с небольшой стопкой денег будут оставленна в двери стрип-клуба, чей хозяин так добр к своим сотрудникам. Учительница литературы постоянно твердила: если умирает душа, то и тело тоже скоро умрёт. А душа умирает тогда, когда совершает непосильный для неё грех. Следы ботинок кончаются у моста. Рядом лежат вещи, уже никому не нужные, но слишком дорогие замершему сердцу, чтобы остаться в квартире. Снег идет.