Свет в моей тьме

Бессонница грызла Помни изнутри. Каждую ночь она чувствовала, как цифровой мир цирка всё сильнее размывает границы между реальностью и вымыслом, превращая её разум в фарфоровую крошку. Она отчаянно пыталась удержаться на плаву, но волны безумия были слишком сильны. Сегодня ей было особенно плохо. Пугающая пустота внутри шептала о бесцельности её существования, о неизбежном рассеивании, о забвении. Она сидела в своей чрезмерно яркой комнате, сжимая в руке острый осколок зеркала – трофей из гримёрки Кейна. Реальность, как назло, ускользала. Ей нужно было что-то почувствовать, что-то настоящее. Не было никого рядом. Она проверила это несколько раз. Дверь заперта, тишина давила на уши. Рагата сейчас, скорее всего, спала. Да и Королёр наверняка спрятался в своем безумном форте, окруженный своими насекомыми и параноидальными теориями. Она не хотела их беспокоить. Помни знала, что это неправильно, что это опасно. Но отчаянное желание почувствовать что-то пересилило разум. Дрожащей рукой она поднесла осколок к запястью. В голове билась одна мысль: "Я должна почувствовать". Первая полоска боли пронзила ее цифровую плоть. Это было неожиданно, но в то же время… освобождающе. Как будто частичка реальности прорвалась сквозь завесу виртуального кошмара. Она сделала еще одну, и еще. На ее бледной коже расцветали алые цветы. Внезапно в дверь постучали. Помни похолодела от ужаса. Она быстро спрятала осколок под подушку и попыталась принять невинный вид, хотя ее руки предательски дрожали. – Кто там? – прошептала она дрожащим голосом. – Это я, Помни. Королёр, – раздался тихий, неуверенный голос из-за двери. Сердце Помни упало в пятки. Что ему нужно? – Я… я просто хотел спросить, всё ли у тебя в порядке, – продолжил Королёр. – Ты сегодня какая-то тихая… Я волнуюсь. Помни знала, что он видит ее насквозь. Королёр, несмотря на свой чудаковатый вид, обладал странной проницательностью, особенно когда дело касалось чужой боли. – Всё в порядке, – попыталась соврать Помни. – Просто… не спится. – Я знаю, что это неправда, – прозвучал в ответ. – Пожалуйста… открой дверь. Помни колебалась. Что ей сказать? Как объяснить ему, что она почти сломалась? В конце концов, она сдалась. Она открыла дверь, стараясь не смотреть Королёру в глаза. Королёр вошёл в комнату. Он был одет в свой обычный фиолетовый пиджак, но без рубашки, что оголяло его шею с ожерельем, но что было необычно - очки. Его глаза, обычно растерянные и испуганные, сейчас смотрели с непривычной серьезностью. Он выглядел почти… мудрым. – Я знаю, что тебе тяжело, Помни, – сказал он мягко. – Этот цирк… он ломает нас всех. Помни всхлипнула. Слезы снова потекли по ее щекам. – Я… я не могу больше, Королёр, – прошептала она. – Я распадаюсь. Королёр подошел к ней и присел рядом на кровать. Он не стал обнимать ее или говорить успокаивающие слова. Просто молча взял ее руку в свою. И тут Помни заметила. В полумраке ее комнаты Королёр вдруг стал другим. Его движения стали уверенными, речь – четкой и внятной. Он больше не заикался и не пугался каждого шороха. – Покажи, – тихо сказал Королёр. Помни, словно завороженная, протянула ему руку. Королёр аккуратно закатал рукав и увидел тонкие красные полоски на ее запястье. Вместо осуждения или испуга в его глазах появилось понимание. – Ты ищешь… якорь, – прошептал он. – Что-то, что напомнит тебе о том, кто ты есть. Помни кивнула, не в силах говорить. Королёр опустил голову и закрыл глаза. Прошло несколько секунд, прежде чем он снова поднял взгляд. – Помнишь… ты говорила, что раньше любила компьютерные игры? – спросил он неожиданно. Помни удивленно посмотрела на него. Откуда он это знает? – Да… Но это было так давно… Кажется, в другой жизни. – Я помню, – сказал Королёр с легкой улыбкой. – Я помню, как ты рассказывала мне о… пикселях, о кодах, о… приключениях. Он говорил так уверенно, так спокойно, что Помни не могла оторвать от него взгляда. – Это все еще там, Помни, – продолжал Королёр. – Внутри тебя. Ты не можешь это потерять. Ты – не просто шут в цифровом цирке. Ты – нечто большее. Он встал и подошел к окну. Лунный свет заливал его фигуру, делая его похожим на… рыцаря. Рыцаря в фиолетовом пиджаке и с безумными глазами. – Пойдём со мной, Помни, – сказал Королёр, поворачиваясь к ней. – Я покажу тебе что-то. Помни не знала, что он задумал, но что-то в его голосе убедило ее довериться ему. Она встала и последовала за ним. Королёр повёл ее к своему форту. Это было странное, хаотичное место, заваленное всяким хламом, но в центре комнаты стоял старый компьютер. – Я… я помню, как играть в игры, – сказал Королёр, садясь за клавиатуру. – Почти… Он включил компьютер и начал что-то печатать. На экране появился примитивный пиксельный лабиринт. – Это… это игра, которую я любил в детстве, – пробормотал Королёр. – Может быть, ты… попробуешь сыграть? Помни посмотрела на него с сомнением. – Я не знаю… Я не думаю, что у меня получится. – Попробуй, – сказал Королёр. – Просто… попробуй. Помни села рядом с ним и взяла мышку. Она начала осторожно водить курсором по экрану, направляя пиксельного человечка по лабиринту. И тут произошло чудо. На мгновение, когда она сосредоточилась на игре, безумие Цифрового Цирка отступило. Она почувствовала проблеск того самого чувства, которое искала – ощущение реальности, ощущение себя. Она играла несколько часов, пока за окном не забрезжил рассвет. Королёр сидел рядом с ней, молча наблюдая и подбадривая ее. Когда солнце, наконец, выкатилось из-за горизонта, Помни почувствовала себя немного лучше. Боль все еще была там, но она больше не казалась такой невыносимой. Она посмотрела на Королёра. Его глаза снова стали растерянными и испуганными. Он снова был тем сумасшедшим чудаком, которого она знала. – Спасибо, Королёр, – прошептала Помни. – Ты… ты помог мне. Королёр пожал плечами. – Просто… просто не забывай, кто ты есть, Помни, – сказал он. – И… не сдавайся. Помни кивнула. Она знала, что борьба с безумием будет продолжаться. Но теперь она знала, что не одна. И пока у нее есть такие друзья, как Королёр, у нее есть шанс улыбковыжить в этом цифровом аду. И найти… себя. Только вот.. Ни комнаты, ни компьютера, не воспоминаний королера об этом дне не осталось.