Надежда и желание

Ки Хун всё ещё продолжал сжимать в руке этот чёртов шарик. Последнее, что осталось у него в память об Иль Наме, последнее, что напоминало о человеческой доброте и надежде. Ему было больно. Он не мог не думать о том, как пару часов назад пал настолько низко, что начал подло обманывать и кричать на беспомощного старика, которому и без того оставались считанные дни, который всегда был так милостив к нему. Ки Хун ослаб духом также, как и остальные находящиеся здесь люди. Желание выжить и выбраться было сильнее всех моральных принципов, и ему было за это безумно стыдно. Чувство досады неприятно, как кислота, разливалось по всему телу и выжигало его изнутри, оставляя очередные шрамы, которые, в отличие от всех остальных, на этот раз уже точно не заживут. Это определённо стало началом конца. Отбой был объявлен некоторое время назад, возможно прошёл час, а может и намного больше. Людей стало заметно меньше и теперь было намного тише. От прежней банды Док Су не осталось почти никого, кроме него самого, поэтому и вероятность того, что тот так просто нападёт стала куда меньше, но впрочем это не то, что так сильно заботило Ки Хуна, по крайней мере сейчас уж точно, впрочем как и остальных. Но он всё ещё не мог уснуть. Слова Сан Ву тяжело отдавались в его голове: "Ты с этим стариком был знаком всего несколько дней. Тот человек потерял здесь жену". Ки Хун приподнялся на кровати, слегка оттопырив одеяло, и, прищуриваясь, попытался найти взглядом того мужчину. Из-за темноты невозможно было разглядеть всего, но он отчетливо заметил, что все кровати заняты, и вероятнее всего тот человек спал, ведь даже постоянно молящийся безумец уже умолк. Что чувствует парень, потерявший здесь кого-то очень важного, часть своей семьи и души? Ки Хун вспомнил, как тот буквально вопил и безудержно умолял о прекращении игр, и то, как Сан Ву сорвался на него, упрекнув в том, что это он должен был погибнуть вместо жены, раз она была ему так дорога. Он вспомнил как Чо укоризненно вскрикнул о том, что уже поздно уходить, и они все зашли слишком далеко. И это действительно было так. Ки Хун не мог назвать поступок своего друга в этой ситуации верным, однако и не мог как-то этому возражать, ведь тот действительно был в чём-то прав. Он объяснял это тем, что Сан Ву всегда был логичным и прямолинейным и не любил выставлять истинные чувства напоказ. Но он видел, как тот был опустошён после возвращения без Али. Вероятно, теми словами он пытался убедить и себя в том, что и его потеря не так уж болезненна и страшна. Тяжесть сковывала тело Ки Хуна, но он точно понимал, что не сможет уснуть в ближайшее время. Его стеклянный взгляд был устремлен в пустоту. Сколько людей здесь умерло, сколько всего было пережито. Кажется, если он хоть ещё немного подумает о том, как ему жаль Иль Нама, Али, который уже никогда не поможет своей семье или всех остальных, то он просто взорвётся. Стыд, совесть и принципы разорвут его на части, так медленно и болезненно, что тот будет просто вопить и кричать, разрывая глотку от невыносимых ощущений. Шарик, казалось, обжигал его руку, которая и без того пылала от ран, полученных на перетягивании каната. А ведь он тоже причастен к смерти этих людей. Больше не имея сил думать об этом и как-то держаться, Ки Хун решил отвлечь себя чем угодно, а иначе он бы просто умер на месте прямо сейчас. — Сан Ву...Сан Ву-я, ты спишь? — робким шёпотом обратился старший мужчина, повернувшись к соседней кровати. В ответ раздалась тишина. Если бы освещение было чуть более интенсивным, Ки Хун бы увидел, что тело того слегка вздрогнуло от звука собственного имени, но он всё ещё молчал и не желал подавать никаких признаков активности. Он тоже не мог спать. Старший тяжело вздохнул, положил шарик в карман и аккуратно поднялся с собственной койки. Грустно оглядев очертания тела друга, он подошел к нему и положил руку на плечо, погладив мягко и бережно. Они не виделись долгие годы, и за это время Сан Ву очень изменился: он явно вырос и окреп, а мышцы стали куда больше, и Ки Хун не мог не признать, что считает его достаточно привлекательным. Также он решил не упускать возможности зарыться пальцами в его волосы. В детстве Сан Ву не любил, когда кто-то гладил его по голове и прикасался к нему в принципе, поэтому старший обожал его поддразнивать и наблюдать, как младший недовольно ворчит, но всё ещё позволяет ему это делать. Сан Ву не терпел излишней тактильности, но никогда не возражал, если это был Ки Хун. Тело мужчины напряглось от неожиданной ласки, и пару мгновений спустя он вскочил, пристально посмотрев на размытое лицо старшего. Тот невольно одёрнулся. — Извини, Сан Ву-я, я тебя разбудил? — Нет...все нормально, я не спал. — Давай посидим немного вместе, — предложил Ки Хун, опускаясь на пол рядом с кроватью Сан Ву. — Нам нужно выспаться. Мы не знаем, что будет завтра, Хён, — по обыкновению спокойный голос слегка дрожал, и это было слышно даже сквозь шепот. — Но я не могу уснуть, и ты, как я вижу тоже... Эй, не избегай меня, мы столько лет с тобой нормально не собирались и не сидели вместе, вот так просто, — Ки Хун ткнул его в бок, и Сан Ву почувствовал, как всё внутри неприятно сжалось от его слов. Он осторожно опустился и сел рядом с ним. — Закурить бы сейчас, как в старые добрые, — слегка расстроенно пробормотал Ки Хун и бросил ещё один взгляд на младшего. Тот едва заметно кивнул, не решаясь посмотреть ему в глаза. Что-то казалось в этом постыдным, словно он ребенок, совершивший ужасный проступок и боявшийся в этом признаться. Будто то, что он сделал несколько часов назад подкрепило его страхи. — Ты так вырос, Сан Ву-я... Знаешь, я скучал по тебе... — Да, но сейчас я здесь. Пауза продолжалась несколько мгновений, которые по ощущениям длились вечность. Столько всего хотелось узнать и сделать, столько всего хотелось наверстать. Сейчас бы они вместе направились в бар, где Ки Хун бы бесконечно болтал о произошедшем за недавнее время, так бодро и весело, а Сан Ву следил бы за каждым стаканом, стараясь выпить так, чтобы почувствовать то самое тепло, растекающееся как мёд по телу, но при этом и не переусердствовать, а затем он бы узнал, что ему придётся платить за них обоих, потому что у старшего не хватает денег на всё то, что он выхлебал. Но они не могут. — Я очень боюсь потерять тебя, — вопреки обыкновению достаточно серьёзно, но мягко прошептал Ки Хун, схватив младшего за предплечье так, словно если он отпустит, то тот исчезнет в это же мгновение, — Я так хочу, чтобы мы вышли с тобой вдвоём живыми. Сан Ву крепко зажмурился и громко вздохнул. За всё это время Ки Хун, казалось, первый раз заговорил об этом в таком ключе. Безусловно, он был добряком, который ценит каждую жизнь, и в начале игр он постоянно твердил о том, что они выберутся отсюда. Но случилось столько событий, что уже ни у какого другого человека надежды бы не осталось как и у самого Сан Ву. Но у Ки Хуна она все еще была. Он был слишком сентиментальным и глупым, и младший, в отличие от него, никогда бы не позволил вести себя подобным образом в таких обстоятельствах. Но в душе ему всегда хотелось иметь нечто, что есть у его хёна и нет у него самого. То, что чертовски к нему притягивало. То, чего он так страстно желал большую часть своей жизни. Сан Ву не мог подобрать слов. Он не мог сказать, что они уже не выйдут отсюда вместе, хоть и прекрасно это знал, он не мог решиться произнести это вслух, словно сам боялся, что как только эти слова сорвутся с его уст, то они тут же воплотятся. Он этого не хотел, но они оба не могли ничего изменить. — Тебе же тоже страшно, Сан Ву-я... Ты ведь, когда был маленьким, всегда так зажимался...просто тогда ты говорил, что боишься, а теперь молчишь... Помнишь, когда ты боялся гроз, мы всегда сидели с тобой вместе, и нам становилось спокойнее... Конечно он не забыл. Только эти воспоминания прямо сейчас ещё больше раздирали душу. Хотелось просто спрятаться и забыть обо всём. Хотелось, чтобы никаких проблем не существовало. Сан Ву в тайне всегда мечтал о заботе и прикосновениях, но он никогда не считал, что заслуживает хотя бы долю этого, поэтому он всегда казался отстраненным и замкнутым, но как же ему становилось хорошо, когда он видел заботливую улыбку Ки Хуна и чувствовал его руку на своём плече. Он ясно ощущал, как влажность неприятно подступала к его глазам. Сан Ву уже очень давно не плакал, в конце концов во взрослой жизни нет места для слабости и разнеженности, поэтому даже сейчас он не позволит выйти этим слезам. Но как же он хотел, чтобы всё было иначе, будь у него только шанс сделать некоторые вещи по-другому. Но могло ли быть так в этой жизни? Несложно догадаться, что они оба имели абсолютно противоположные ответы на этот вопрос, но при этом всё ещё хотели одного и того же. — Мне тоже страшно... В юности Ки Хун бы ни за что не сказал такого. Он всегда старался казаться смелым и постоянно вставал на защиту слабых, да, он мог показывать свою слабость, но сейчас он впервые произнёс это вслух. Эта фраза заставила Сан Ву растерянно взглянуть своему другу в глаза. — А ты скучал по мне? — Хён... Мрак и беззвучие с этого мгновения стали навевать не только страх, но и физическое напряжение, которое они хотели устранить немедля больше ни секунды. — Сан Ву-я, — Ки Хун мягко обхватил его щёку рукой, поглаживая её большим пальцем, —Можно я тебя поцелую? Младший ощущал, что скоро сгорит изнутри, остатки разума кричали ему о том, что этого нельзя допускать ни в коем случае, но душа и тело желали совсем иного. И какого чёрта он только задал этот тупой вопрос? Кто в такое время и в таком месте стал бы сближаться с кем-то настолько сильно? Тем более они, те, кто упустил в своей жизни слишком много. Сан Ву нервно сглотнул, видя в глазах старшего искреннюю надежду и желание. Желание жить и всё изменить. — Если нет, то просто скажи мне об этом, — он начал медленно приближаться к его лицу, словно боясь спугнуть, положив одну руку ему на колено, а второй всё ещё придерживая лицо. Конечно, Сан Ву не смог отказать, хоть при этом он и не дал явного согласия вслух. Мужчина сделал это внутри собственного сознания, когда приоткрыл свои губы навстречу чужим и позволил всей тяжести и долгожданному мучительному жару навалиться на них. В конце концов стыдиться и терять было уже нечего, ведь неизвестно, сколько им осталось и кто из них умрёт первым. Это было нежно и властно одновременно, и хоть сначала Ки Хун неуверенно накрыл его собой, быстро осознав, что получил разрешение на вторжение, он стал по-собственнически посасывать его нижнюю губу и искать вход внутрь сладчайших уст. Их языки страстно сталкивались, но при этом очень трепетно ласкали друг друга, изредка задевая зубы и нёбо. Это был именно тот уровень близости, о котором они так долго мечтали. Руки Ки Хуна стали опускаться к шее Сан Ву, пока ладони второго стали блуждать по волосам старшего, задерживая его всё больше и больше, словно боясь, что тот уйдёт. Он, безусловно, очень сильно в нём нуждался, как никто другой. Но, к сожалению, запас воздуха не бесконечен, и им нехотя пришлось оторваться, чтобы вдохнуть. Жизнь словно сталкивала их всё время и сама же разводила, играя с ними в собственные злые игры, которые, по всей видимости, находила забавными. Они не могли оторвать друг от друга взгляд. — Хён... Сделай это ещё раз, пожалуйста, — Сан Ву сам удивился тому, как эти слова вырвались из его уст. — Что? — Поцелуй меня ещё раз. Казалось, они вечно могли проводить время вместе, столько невысказанных чувств и эмоций, всё то, что они не могли сделать, сливалось сейчас в их жарких прикосновениях и тихих постанываниях, которые кричали ярче и громче любых пафосных фраз, звуки,  которые приходилось сдерживать, а иначе кто-то бы точно проснулся и заметил их. Пусть хоть и ненадолго, но они стали ощущать облегчение, то самое, которого не было уже так давно. Сан Ву постепенно обмяк и наконец расслабился, положив голову на плечо Ки Хуну, пока тот с любовью поглаживал его. Только если бы у них была ещё одна жизнь, они бы уже никогда не отпустили друг друга.