О времени

— Расскажи как это случилось ещё раз, пожалуйста? — Робин-чан, мой прелестный ангел, мне нечего добавить, — раздается низкий, прокуренный голос, — Очевидно, та милая дама, которая состояла во вражеской команде, обладала силой фрукта, повелевающего временем. На палубе воцаряется гробовая тишина, а десяток пар глаз (точнее восемь пар, глазницы и единственный здоровый глаз Зоро) пялятся на восседающего у мачты Санджи, как на диковинную, ранее невиданную зверушку. На Санджи, с длинными волосами, разросшейся бородой и морщинами на лице. На Санджи, которому, очевидно, далеко не двадцать один год. *** Вечер начинался как обычно, ничего хоть сколько-нибудь примечательного. Зоро валялся на траве, наслаждаясь гудением мышц после изнуряющей тренировки. Луффи долбился в дверь камбуза, пока Усопп и Чоппер, играющие в карты, косили на капитана взгляд. Фрэнки обсуждал с Джимбеем строение Санни, периодчески выкрикивая «СУПЕР!» на рассказы рыболюда о финтах, которые он иногда мог проворачивать на корабле Пиратов Солнца. Нами наслаждалась музыкой Брука, а Робин, как и всегда в это время, читала. Кок… был на кухне, возясь с ужином. Все тихо и мирно шло как раз к нему, к ужину, пока на камбузе не раздался грохот и громкое, откровенно моряцкое ругательство. Зоро распахнул веки. Это был Санджи, бесспорно. Но голос его звучал совсем не так, как мечник привык. Более зрелым, хриплым. Схватив мечи и подорвавшись с места, Зоро оттолкнул Луффи в сторону и ногой выбил дверь, ведущую на камбуз. — ЗОРО-БРО! Возмущенный крик Фрэнки был нагло проигнорирован, потому что зрелище, представшее перед Зоро, заставило его проглотить собственный язык. — Что за… — на секунду Зоро опустил катану, опешившим взглядом окидывая высокую фигуру перед собой. В реальность происходящего просто не верилось. — Хах, какая прелесть! Мини-маримо! *** Щурясь, Зоро продолжает косым взглядом изучать «Санджи». Он все не может понять, вражеская ли это ловушка, или самая настоящая правда? Может быть этот взрослый мужчина, который выглядит как копия их повара с накинутыми сверху двумя десятками лет, лишь чья-то уловка? — Это ты такой большой и сильный вымахал? Очуме-е-еть! — Луффи, конечно, бесспорно верит каждому первому встречному. На лице «Санджи» растекается теплая улыбка. Зоро заинтересованно наклоняет голову, из-за чего серьги звякают друг о друга. А улыбка-то похожа. Такая же солнечная, с морщинками в уголках губ и ямочкой на одной из щек. И щурится этот странный, чужой и неизведанный Санджи точно так же, как и их привычный, вспыльчивый кок. И перехватывает взгляд Зоро. Вздрогнув, мечник тут же отворачивается, до боли сжимая в руках свои бицепсы. Сердце колотится в груди часто и сильно, отдается в ушах и всем теле. Как перед тяжёлой битвой или как когда спина Санджи в бою прижимается к его спине… — А ты ни капли не меняешься, Луффи, — Санджи упирается ладонями в коленки и наклоняется к парнишке, на лице которого сверкает улыбка, — Хотя с возрастом жрать ты станешь лишь больше, траглодит. — Куда уж больше, — вздыхает Нами, — Хорошо, Санджи…-сан, может быть ты можешь нам доказать, что это действительно ты? Скажи нам что-нибудь, что знаем только мы. Все ещё стоя поодаль, Зоро исподлобья глядит на эту копию Санджи, чей синий глаз изучающе, оценивающе пробегается по зажатой фигуре мечника. — Вполне разумно, Нами-сан, — кивает «кок», запуская руку в карман, откуда отточенным десятилетиями движением достает сигарету и поджигает её вспыхнувшей лишь на долю секунды ярко-голубым пламенем ногой. Выдыхая дым, Санджи делает пару медленных, размашистых шагов и оказывается рядом с Зоро. Тот хмуро смотрит на возвышающегося над ним мужчину снизу вверх. В глазах Санджи, или… кто бы это не был, виднеется какой-то непереводимый набор эмоций и чувств. Его ухмылка ненадолго меркнет, становясь какой-то щемяще нежной. Будто он смотрит на что-то, или на кого-то давно утерянного. Смесь ностальгии, тоски и тепла в этом подернутом годами взгляде заставляет брови Зоро дернуться вверх. В этот момент Санджи мягко накрывает большой ладонью крепкое плечо мечника и наклоняется к украшенному серьгами уху. Его дыхание опаляет Зоро. От него пахнет дымом и морем. Этот аромат будто пропитал мужчину всего с головы до ног, въелся в бледную кожу настолько сильно, что не вытравить ни мылом, ни одеколонами. Интересно, а пахнет ли так же и его Санджи? Будет ли его борода так же колоть шею Зоро, если повар прижмется достаточно близко? Заставит ли это дрожать мечника так же, как и сейчас? — Триллер Барк. Я помню все так четко, будто это было лишь пару лет назад, — басит бархатный голос, посылая по спине Зоро мурашки. Глаз Зоро широко распахивается, глядя на завитки золотистых волос, раскинутых по закалённым сотней или даже тысячей битв плечам Санджи, — Я стоял перед тобой. Я хотел отдать свою голову, чтобы Кума не забрал Луффи. Но ты решил иначе. К слову, тот удар в бок был очень болезненным, Зоро. Зоро. Почему его имя, произнесенное этим греховно тягучим голосом звучит и как ругательство, и как самое нежное и любящее прозвище на всем белом свете одновременно? Его Санджи почти никогда не зовет своего соперника по имени, но вот этот Санджи, такой далекий и непонятный, произносит заветное «Зоро» так легко и так естественно. Будто для него это словно дыхание или молитва, заученная до дыр и отскакивающая от зубов. — Это он, — Зоро упирается обеими руками в грудь Санджи. Приходится приложить гораздо больше силы, чтобы оттолкнуть его, чем ожидает мечник, — Это точно Дурокок. — Пфх- Ярко покраснев, Зоро оборачивается через плечо. — ЧТО СМЕШНОГО? — рычит мечник, глядя на позабавленно хихикающего мужчину. Ох, как же Зоро раздражает этот взгляд! Этот Санджи смотрит на него, будто на несмышленного ребенка. — Ничего, ничего, — вздыхает повар и наконец отходит от Зоро, — Просто так давно не слышал, чтобы ты на полном серьёзе так меня называл. — Ха-а.? — Итак! — взрослый Санджи хлопает в ладоши и выходит на центр палубы, вновь собирая взгляды, — Есть ли у кого-то ещё вопросы? — ДА! А МЫ НАШЛИ ВАН ПИ- — УСО-О-ОПП, НЕ СМЕЙ! — Луффи тут же кидается на визжащего от ужаса канонира. Санджи смотрит на это с неземной лаской. — Тогда, с вашего позволения, я займусь ужином. *** — Было офигенно вкусно, Взрослый Санджи! Спасибо! Мугивары потихоньку расходятся с камбуза, продолжая хвалить еду Санджи. Мужчина лишь кивает на каждый комплимент и влюбленно, мечтательно вздыхает, когда приятности говорят Нами и Робин. Последний, кто остается на кухне — Зоро. Он все ещё ковыряется палочками в своей тарелке, задумчиво разглядывая рис. — Не понравилось? Странно. Ты же любишь рис, — внезапно раздается над его плечом, что заставляет Зоро подпрыгнуть на стуле. — Гкх? — мечник поворачивается в сторону хмурого взрослого Санджи. Теплый свет масляной лампы, освещающий камбуз, каким-то образом подчеркивает каждую из появившихся на лице Санджи морщинок. И Зоро из-за этого особенно сильно ощущает контраст, отличие этого спокойного, умиротворённого Санджи от его молодой, взрывоопасной версии. Если Санджи из будущего — это огонь в камине, согревающий всех вокруг, то Санджи из настоящего — неуправляемый, дикий пожар. По крайней мере в их с Зоро отношениях. — Дай-ка угадаю, — наконец прерывает молчание Санджи, забирая у Зоро тарелку, — Ты скучаешь по нему, да? — По нему? — переспрашивает мечник, поднимаясь со стула и следуя за Санджи к раковине. — По твоему Санджи, — поясняет кок, залезая в один из шкафчиков и выуживая оттуда металлический судок. Пока Санджи медленно перекладывает жаренный рис в контейнер, Зоро пялится на гору грязной посуды. Невольно всплывают воспоминания о тех редких случаях, когда он помогал повару с уборкой на кухне. Их небольшие минуты перемирия, без ссор и пререканий. Шумит вода, скрипит тряпка, и Зоро сам выставляет руку, будто зная, что в этот момент Санджи протянет мокрую тарелку. И повар именно это и делает. Будто в это их природе и они занимаются этим всю жизнь. Хотя, кто знает? Может для будущего Санджи так и есть. — С чего ты… взял, — смущенно выдавливает Зоро, краснея и прячась. Но эти яркие, искрящиеся заботой глаза… От них не спрятаться. Они видят мечника всего, видят его и снаружи, и внутри, заглядывают гораздо глубже, чем Зоро позволял кому-либо. — Ты не очень хорошо это скрываешь, — позабавленно хмыкает Санджи, протягивая следующую тарелку уже вытирающему прошлую Зоро, — Сначала ты смотрел на меня, как на врага. А теперь просто с тоской. А ещё ты… Выключив воду, Санджи прижимается к боку Зоро, хватая руками столешницу по обе стороны от мечника. –…дрожишь, — Зоро скорее чувствует ухмылку в голосе этого старого лиса, нежели видит, — Я знаю тебя большую часть жизни. Я могу сказать, когда ты обеспокоен чем-то. Судорожно втягивая в легкие воздух, Зоро сжимает руки в кулаки и опускает голову. Неужели этому Санджи обязательно быть таким чутким? Неужели так необходимо продираться прямо к сердцу Зоро, поднимая со дна то, что должно быть там утоплено и похороненно навека? — Ну почему ты такой… Ты всегда такой… — Зоро осекается, прикусывая язык, — Ведешь себя так, словно все на свете знаешь! Наконец, собравшись с мыслями, Зоро разворачивается и смотрит на Санджи. На эту понимающую и тоскливую улыбку, на изгиб его светлых ресниц, будто бы светящихся в свете ламп. Весь запал тут же исчезает, испаряется, словно его и не было. Потому что в глазах Санджи, в обоих глазах, плещется такая откровенная и непорочная любовь, что Зоро на мгновение задыхается. Постаревшее лицо ненадолго даже кажется таким молодым из-за обожания, с которым Санджи накрывает ладонями теплые щеки Зоро. Касание бережное, осторожное, такое легкое, что мечник и не сразу понимает и осознает, с какой заботой его гладят. И Зоро простреливает от чувств, в груди щемит, и надламывается какая-то очень хрупкая стена, которой Зоро всегда пытался отделить себя от осознания того, чего всегда искренне хотел. Санджи. Он хотел и хочет Санджи. И не этого Санджи из будущего, а его Санджи, молодого и пылкого. Чтобы он так же смотрел на Зоро, как смотрит сейчас повзрослевший повар. С принятием, уважением, с абсолютным восторгом. Зоро хочет этого так же сильно, как и победить Михоука. Ощутить, наконец, полное единение с Санджи не только в тот момент, когда они синхронно вступают в бой, но и в такие вот домашние мгновения. Касания. Слова. Взгляды. Зоро тянется вперед, цепляясь за рубашку Санджи. — Прости меня, идиота, Зоро, — хрипло шепчет взрослый повар, прикладывая свой морщинистый лоб к горячему лбу юного фехтовальщика, — Я вряд ли смогу тебе обещать, что быстро изменюсь. Но поверь — чем дольше распускается цветок, тем прекраснее его аромат. Подняв пальцем подбородок Зоро, Санджи твердо заглядывает в его черный глаз. Мечник пытается сдержать рвущиеся наружу чувства, но все равно обхватывает плечи Санджи по итогу. Будто хочет насытиться любым мгновением, что способно подарить ему это странное стечение обстоятельств, позволившее прикоснуться к будущему. — Напоследок, — Санджи улыбается, обхватывая талию Зоро, — Я подарю тебе кое-что. Считай это авансом. Зоро приходится зажмуриться, потому что Санджи внезапно обволакивает яркий белый свет. Его руки с каждым мгновением холоднеют Время подходит. — Нет-нет-нет, Завитушка, подож-МХ? Их губы встречаются в небрежном, но бесспорно трепетном поцелуе. В голове Зоро не происходит никакого взрыва, не рождается никакой новой вселенной, на него не снисходит никаких открытий. Ему просто тоскливо и больно от того, что это лишь жалкая подачка, пускай и такая сладкая. Это лишь иллюзия, которая буквально рассыпается в руках Зоро. Оторвавшись, Зоро бросается вперед, обнимая призрачный силуэт Санджи так крепко, как только может. Даже если ему суждено испариться, Зоро хочет ещё хотя бы на секунду ощутить эту всеобъемлющую любовь. Но вместо ответных объятий получает толчок. А вместо вкрадчивого «Зоро», нервное и суетливое: — М-маримо? Ты что творишь? В тишине камбуза прерывистый выдох Зоро звучит слишком громко. — С возвращением, Дурокок, — отрезает Зоро и поднимает взгляд на Санджи. Колючего, вспыльчивого, ненавидящего Зоро. Но, тем не менее… его.