Тлен, ставший плотью

Он сделал это. Рукоять кинжала оставалась снаружи, пока ржавая, старая сталь полностью вошла в тело, в плоть Азура, как раскалённый нож по маслу. Со рта "мученика" послышался только тихий истеричный смех и первые булькающие звуки. Кровь потихоньку сочилась с уголка бледных губ. Но это не было концом, это было лишь началом. – ну давай сосуд, закончи это. – сорвалось с его уст и это же стало спусковым крючком. Трясущиеся руки Ту Тайма сжали рукоять как только могли, и одним рваным движением они повели кинжал вниз, разрывая на своём пути кожу, тонкую прослойку жира и плоть. Дойдя до области чуть выше паха он остановился. Кровь хлынула из огромной дыры сильным потоком, пока его боль, его страдание в физической оболочке содрогался в диких конвульсиях и припадках истеричного смеха. Кровь потекла из рта всё тем же обильным потоком. Захлёбываясь и булькая, с его лица не спадала улыбка. Словно это было высшим актом. Или же освобождением от этой "клетки". После последнего бульканья его перестало сотрясать от предсмертных конвульсий и он замер. Потом - тело обмякает, как порванный мешок: кишки вывались наружу, печень Ту Тайм задел острием кинжала, на грудине остался след. Тайм смотрел на эту картину безжизненными глазами, кинжал выпал из рук ещё минуту назад. Он должен был испытать облегчение от того, что его больше не истязает этот садист. Должен был выдохнуть. Почувствовать хоть что-то. Но этого не случилось. Осознание. Оно больно ударилось о черепную коробку, заставив ноги подкоситься. Ту Тайм не знал - что будет дальше? Что должно случиться после смерти Азура? Разве он сможет выбраться из этого ада? Мысли разъедали его прогнивший мозг, пока над ослабевшим телом не появилась грузная фигура главы всего этого ада. Дуссекар разглядывал эту немощную оболочку пристально, словно подбирая его дальнейшую судьбу. Потом поднял голову на тело Азура. И лишь только затем повернулся к скопившемуся вороху людей. – Слушайте же! Зло теперь искорено из нашей непоколебимой веры во всевышнего и он, – колючая проволка на посохе слегка звенела, указывая на упавшего в лужу крови Ту Тайма – искоренит это предательство полностью из истории нашего культа. Плоть должна сгинуть в небытие и не быть принятой землёй, потому сосуд должен вобрать в себя гниль предателя! Тело дрогнуло, начало трястись, а по иссушенным голодом щекам впервые за долгое время потекли слёзы. Горячие струйки с болью обжигали следы от прошлых шрамов на его лице. Ту Тайм не просто избавился от Азура, но и подписал себя на наихудшую из возможных пытку. Но не глядя на конвульсии и дрожащие плечи, его грубо поволокли за волосы. Тихие рыдания были проигнорированы и по прибытию его, как трухлявый мешок зашвырнули в комнату, которую он ещё прошлой ночью делил с "падшим". Теперь не было ничего - не той слабой надежды на побег, не той ужасной опоры, что вредила ему, но всё же иногда была мягка. Теперь он остался перед одной правдивой истиной - его право на жизнь было оборвано ещё в тот самый момент, когда он впервые вонзил иглу в вену. Всю оставшуюся ночь Ту Тайм провёл без сна, сжавшись калачиком на гнилом матрасе, разглядывая свои окровавленные руки. После этого начался ад. Казалось, что жизнь культа совсем не изменилась после расправы над "любимчиком" главы, зато к нему – законченому торчку без единого просвета на нормальное существование стали относиться чуть иначе. В этот раз он сидел перед остальными, такими же павшими как и он, лишь наблюдавшими. Дуссекар начал свой монолог о том, что именно таким способом Ту Тайм так или иначе сможет "очиститься" от связи с предателем через акт поглощения. И пока речь шла перед ним поставили ржавую металлическую тарелку, сверху накрытой крышкой. Тайм отчётливо понимал, что там. И осознание подбивало на рвотный позыв. Внутри оказалось мясо. Человеческое, вырезанное откуда-то с Азура. От "еды" уже пахло сладкой гнильцой, но это не имело значения, когда старческая ладонь оказалась на голове, сжав ветхие клочки волос, больше напоминающие ломкую солому. – а теперь ешь, – голос проскрипел над самым ухом, заставив плечи дёрнутся – или сгинешь, как он. Остальные люди наблюдали тихо. Кто-то кривился от запаха гнили, кто-то щурился в больной ухмылке, кто-то равнодушно смотрел на страдания Ту Тайма. Один из кусков плоти Дуссекар взял в руку и протянул прямо ко рту: запах усилился, от чего на глаза навернулись слёзы и Тайма вырвало. Простой желчной массой без ничего, прямо в тарелку и на руку старика, заставив сразу же её отдёрнуть с презрительным аханьем. За это его волосы нарочито сильно сдавили. Со рта сорвался хриплый вой, пока его вдавливали в куски прямо лицом, заставив почувствовать мерзкую консистенцию мяса: немного рыхлое и жилистое. Но даже так, не начав есть, его вновь приподнимают. Теперь голову держит Таф, огромные пальцы зажимают ноздри, ради одной исключительной цели. Когда воздуха становится недостаточно - он распахивает рот, чтобы сделать глоток, но вместо этого гниль грубо пропихивают внутрь, после чего заставляют жевать, грубыми движениями сокращать мышцы челюстей и глотать. Невыносимый сладковато-металлический вкус ударил с новой силой, вызвав и новый рвотный позыв. Ему не позволили. Зажали рот, не выпуская и капли рвотной массы вместе с мясом. Ту Тайму пришлось жевать, с усилием перемалывать гниющими зубами жилки, после чего глотать. Кусок отозвался в пустом желудке. Но это никак его не волновало. В голове роем кружилась другая мысль. Тайм понимал. С ужасом смотрел на собственный впалый живот и понимал. Он – его мучитель, вместе с этим злощастным куском плоти основался прямо внутри. Как назойливый паразит, как инородный объект, ненужный в теле. Эти мысли были хуже любого испытания в злощастном культе. Но где-то в глубине... Ту Тайм принял свою участь вновь воссоединится с его мучителем. Дуссекару даже не пришлось повторять угрозы о расправе. Ту Тайм в неясном припадке, дрожащей от слабости ладонью взял следующий кусочек, положил себе в рот и прожевал. Чавкающие звуки в течение всего процесса сопровождались полной тишиной, никто даже не шептался наблюдая за этим, пока Ту Тайм видел его: полупрозрачная фигура стояла прямо перед всеми, преглущая фон и заставляя сосредоточиться на образе. Он насмехался над немощностью "сосуда". Истерично хихикал, когда тот давился. И прежде чем испариться в воздухе прошептал ему на самое ухо с удовольствием в хриплом голоске. "ну вот мы и снова вместе, сосуд." Тарелка оказалась пуста, а Дуссекар даже похвалил за "изничтожение мерзкого предателя". Ком в горле становился всё отчётливее, но Ту Тайм встал. Ослабевшее тело безмолвно направилось обратно в комнату на ватных ногах. Никто ему не препятствовал, такой ритуал позволял "отдохнуть". Уже в самой комнате он упал на колени. Практически всё съеденное комками вывалилось наружу в очередном рвотном позыве. Только вот процесс был уже необратим. Ломка ударила по нему сильнее прежнего и Ту Тайм просто упал на постель, подрагивая от конвульсий тела. В этот момент Азур бы вколол ему новую дозу, но никого не было рядом. Только отдалённый голос шептал что-то неопределённое, пока по лицу вновь текли горячие струйки. – Обречён... я.. один... – хрипом сорвалось с иссохших губ. Констатация факта, вместе с которой на щеках накатила новая волна слёз. Но после тихих рыданий пришло полное опустошение. У него осталось ничего, что могло перекрыть это мерзкое ощущение. Ощущение, что он больше никто. Сосуд? Вполне вероятно. Ту Тайм? Больше нет. Но ведь это даже не конец. День за днём его заставляли есть одну и ту же пищу. Заставляли есть Азура. Ту Тайм больше не сопротивлялся – покорно жевал положенное ему, но от этого становилось лишь хуже. На третий день, по окончанию "трапезы", Азур пришёл вновь, но теперь его голос стал отчётливее. Держа за плечи своими костлявыми изящными пальцами он приказал: "воткни. в руку." С хрипом и усилием Тайм вонзил ржавую вилку в тыльную сторону ладони. Все смотрели на него, но молчали. Им было плевать, что творит сошедший с ума наркоман. А голос становился только чётче, с каждым новым появлением. На четвёртый день вместе с рвотой началась лихорадка. Ту Тайм лежал на постели свернувшись и поджав колени к груди. Всё его тело пробила мелкая дрожь. Азур стоял и смотрел. На лице не дрогнул не единый мускул, кроме его улыбки, растянутой при виде настолько жалкого зрелища. Кажется, Ту Тайм почувствовал лёгкое давление под матросом. Но не от себя, а от севшего рядом садиста. Он с усилием повернул голову в его сторону. Азур казался ещё реальнее, словно он и не умирал. Только вот кожа была белой как мел и на ней большими пятнами проглядывали гниющие трупные пятна. Он буквально наслаждался тем, насколько жалко ощущал себя сосуд, а в глазах было лишь гнетущение презрение. "ты думаешь, что совершил хорошее избавившись от меня? ты подписал себе приговор, а я буду твоим личным палачом." – Знаю.. – тихо отозвался Ту Тайм. В приступе лихорадки реальность расплывалась окончательно и его мучитель казалось находился вместе с ним, он даже чувствовал тот мерзкий сладкий запах. Но видение растворилось, когда веки закрылись и кто-то зашёл внутрь. Дальше Тайм не помнил ничего, провалившись в забвение. Пятый день. По пробуждению юноша чувствовал себя немного лучше. Вероятно, глава отправил кого-то, чтобы стабилизировать состояние. Хоть жар всё ещё чувствовался, но теперь он мог по крайней мере стоять и медленно перебирать ногами, в подобии шагов. Сейчас же он стоял перед треснутым зеркалом и смотрел на своё тело. Старые язвы почернели, от них исходил ещё более зловонный запах. Где-то появились гангрены. Волосы окончательно спутались в невозможные к расчёсыванию колтуны. Всё его тело источяло зловонный смрад подступающей смерти. И лишь на периферии зрения где-то взади стоял Азур. Он смотрел оценивающе, но медленными плавными шагами приближался, пока пальцы вновь не оказались на плечах. Это означало одно. "Возьми вилку и сделай это." Вилка ещё с того дня когда он проткнул себя, оказалось в дрожащей руке. На другой уже потихоньку гноилась недавняя рана. Ту Тайм подставил прибор к сгибу между плечом и предплечьем и парой движений от вен начал раздирать себе кожу. "Палач" ухмылялся, наблюдая за этим через отражение в зеркале, не сводя взора и с глаз Ту Тайма, когда он поднимал голову. "Ты остался всё таким же послушным псом. Вшивым, уродливым, умирающим. Но ты тянешься ко мне, сосуд. Я нужен тебе." Ту Тайм лишь кивнул. После чего по приказу медленно направился в сторону бывшей столовой. Его уже ждали с новой порцией ещё более мерзкого по виду мяса. Изнеможённый, он даже не смотрел на Дуссекара, пропуская слова о "очищении" через его мучительную болезнь и начал этот ритуал вновь. Кусок за куском, как выученная мантра, плоть оказывалась внутри. Не отторгалась с мерзким запахом. Он пал окончательно, принял свою участь. От этого Азур рядом с ним стал уже не просто реалистичным - он был постоянным наблюдателем, что комментировал каждое действие наркомана. И ему отвечали. Ослабевший голос Ту Тайма отзывается в тишине помещения отчётливо. – ты прав... – внемлит он невидимому нечто, рядом с собой и продолжает трапезу. Дуссекар смотрел на сосуд с цинизмом и лёгким изумлением. Он бы мог использовать это в своих очередных испытаниях и ритуалах, но тот буквально гнил, поедая такую же плоть. Так что в его голове был окончательный план о том, что делать с умирающим заживо. Шестой день начался иначе. Тайм только что проснулся ото сна. В нём он был вместе с Азуром. Они сидели в одном из падиков и "приятель" затягивал ему жгут на плече. Игла, вена и после чувство, такое необходимое - кайф. Это было его воспоминание, изменённое воспалённым разумом. Теперь Азур был частью его, смешивая в памяти события и добавляя к ним ещё одну фигуру. Вместе с пробуждением пришла и боль. Всё тело ужасно ломило и буквально горело от жара – лихорадка основалась в теле с новой силой. Небольшая, итак прохладная комнатушка казалась морозильной камерой и Ту Тайм сжимался под тряпьём, которым накрывал себя. Желудок отзывался спазмами, будто вновь перед рвотным позывом. И последнее самое мерзкое чувство - он чувствовал собственной шкурой, как где-то внутри он начинал гнить. Подтверждением этому были несколько мух, летающим рядом. Азур как и они уже был рядом и в этот раз улыбка на его лице была ещё ехиднее. – Сегодня наступит твой конец, ты знал? – риторический вопрос и лёгкий интерес. – Ты им больше не нужен, они показали всем, какое ты ничтожество. Жалкая тварь. И как пророчество дверь за ним отворилась. На пороге были Дуссекар и Таф. На их размытых лицах было лишь равнодушие. Когда Таф взвалил на себя тело Ту Тайма, тот даже не сопротивлялся. Слабость от полученного сепсиса. Его приволокли к старенькой машине, закинули в багажник, после чего началось движение. Но не это привлекло внимание Тайма. Он почувствовал сильнейшую вонь буквально напротив своего лица, но мог лишь предполагать что или кто лежит перед ним в багажнике. Всё прояснилось лишь в тот момент, когда свет вновь появился. Перед ним был разлагающийся труп Азура. трупные пятна покрывали его, кожа посинела и где-то внизу, в той самой дыре от кинжала копошились личинки с мухами. Они встретились "лицом к лицу" спустя шесть дней гниения. Их выбросили на эту свалку как мусор, сказали, что "мёртвая зараза" им не нужна и уехали прочь. Один гниющий, второй лишь приближающийся к этому вплотную. Последние силы и воля уходят на то, чтобы подползти на руках к трупу. Намеренно, по собственной воле. Он сжимает ледяную ладонь и начинает бессвязно бормотать. Будто обращается к трупу и пытается вести диалог. Так Ту Тайм пытался перекрыть осознание его полного одиночества, через бредовые слова его "компаньону". Только вот мёртвые не говорят. Так и рядом не появлялся его хладнокровный блюститель с маниакальной улыбкой на лице. И впрямь, они оказались "вместе" вновь, как и говорил ему мёртвый Азур. Только до того момента, пока рядом не затормозила старая волга, где-то рядом, и скрипучая дверь с грохотом распахнулась.