К небу

Н е в ы н о с и м о пре-да-тель-ство... Брут просыпается с хриплым криком. Уже который раз. Уже которую ночь ему снится всё тот же, до одурения, до безумия повторяющийся кошмар. Сколько лет прошло с того страшного дня? Пять лет? Шесть? А сколько ещё пройдёт?... - Что с тобой? Нежная рука Лии касается его щеки. Вот она лежит совсем рядом - законная жена, мать двоих детей. А ведь совсем недавно щеголяла на экранах рядом с... Брут зажмуривается и в исступлении трясёт головой. Он не должен вновь об этом думать. На его плечах огромная отвественность - должность главного учёного и изобретателя Полиса, самого приближённого помощника Архонта, да, в конце концов - обязанности мужа и отца. Брут не должен вспоминать, не должен сожалеть, не должен даже позволять себе мысли об этом. "Ничего, милая, всё нормально," - Брут отводит руку жены и слабо улыбается. Всё нормально. В Полисе всё под контролем. Всё слажено и безопасно, никаких перебоев и быть не может. После того уже ничего не должно подвести Архонта. Никто не должен. Лишней вольности больше не будет. Как показал горький опыт - свобода лишь мешает. Вокруг одни улыбки. Ещё бы: все счастливы. Эмоции стабильны, навязчивых мыслей нет. И лишь один человек, бредущий по известной одному ему дороге невесел. Его платиновый статус позволяет ощущать гораздо больше, чем обладателям медных браслетов. Иногда Брут думает, что лучше бы он был серебрянным, или даже медным. Только бы не ощущать так много. И правда, слишком широк человек. Передовой учёный Полиса забрёл на центральную площадь. Поднял глаза к небу. К небу - это громко сказано, конечно же, оно было загорожено от любопытных глаз куполом, который над площадью был почему-то ещё и мутноватый. Вдруг Брут ощутил неожиданную резь в глазах и жуткую головную боль; поморщившись, он свернул в ближайший переулок и пошёл, уже совсем не разбирая дороги. Очнулся от своих дум он только когда понял, что оказался в совсем незнакомом ему месте: тут было подозрительно много растительности, а справа и вовсе свален в кучу непонятный мусор (это в экологически безупречном Полисе-то!). Брут хмыкнул и выудил из мусора обрывок верёвки, оказавшейся не такой уж короткой. Дерево над его головой шелестело странным, непривычным для слуха добропорядочного полисянина шумом. На плечо Брута спланировал лист: на вид совсем ещё зелёный, только края начинали желтеть. Учёный аккуратно снял его с плеча и, внимательно изучив, бережно опустил на землю. " А что, - подумалось ему, - за Икаром мне уже не улететь. Или..." Что за мысли порою посещают умные головы! Брут даже на короткое время поразился себе. И всё же решил попробовать - с твёрдой уверенностью, что ничего не получится, что не хватит решимости, что верёвка окажется гнилой и не выдержит. "Попытка не пытка, - мелькало в его голове со странной быстротой, - а терять мне уже нечего, совершенно нечего." Он мельком подумал о семье, ухватив разумом образ жены, с годами так и не потерявший своей красоты. Вспомнил детей: старший сын иногда так сильно напоминал ему Икара своим серьёзным взглядом. А дочка и вовсе была похожа на Музу...Или это так только кажется? "Я всё равно никогда не был их достоин, - продолжал внутреннюю дисскусию Брут, затягивая вокруг толстой ветки крепкий узел, - думаю, их потеря не будет велика." Петля весело качалась на ветру. Брут смотрел скозь неё на голубевшее где-то в вышине небо, которое здесь было отлично видно, и улыбался. "Что же я творю..."- медленно проговорил учёный, не прекращая странно улыбаться. Небеса сияли так прекрасно. Так маняще. Казалось - протянешь руку, и вот оно, голубое, чудесное небо, страна полёта! Брут улыбнулся ещё шире и потянулся к этому небу всем своим существом, всей душой. Никакой браслет не способен контролировать тех, чей разум навеки приворожило, оплело своими воздушными сетями небо. Брут даже почти не чувствовал, как вокруг его шеи неотвратимо сжимается верёвка. Он смотрел только вверх. Ну что, Икар, летим?)...