обручальное из крышечки

Факт №1

В состав колы входят вода, сахар, кофеин и отчаянная потребность в отношениях. Последний ингредиент добавляют только для одиноких студентов.

𓂃𓈒𓏸シュワシュワ~*

Общежитие, кухня. На столе — полпачки чипсов, лапша в кружке, бутылки с пивом, пара банок колы. В воздухе вонь сигарет и дешёвой жрачки. Четыре парня, уже в разном состоянии помойки. Юнги дымит и, щурясь на Чонгука, лениво бросает: — Чонгук, ты девственником сдохнешь. — Ты реально пиздец, — подхватывает Чимин, хохочет и пихает Хосока локтем. — Скажи, он же реально выглядит как человек, который трахается только с… ну, с напитками. Хосок почти захлёбывается смехом. — Чисто представил его с колой в обнимку. Газики в жопе — романтика. — Ага, ещё и кольцо обручальное из крышечки, — добивает Юнги. Чонгук уставился на свою банку колы и прижал её к груди. — Отъебитесь, ясно? Она хотя бы всегда со мной. Не предаёт. Всегда вкусная, холодная. Моя. Чонгук вообще-то выглядел как тот самый «классный парень» из соседней группы: высокий, стильный, с ухмылкой, от которой половина аудитории замирала. Вроде и не отличник, но шарил почти во всём, с кем угодно мог заговорить, да и самооценка у него была на месте. Не ботан, не задрот, не гопарь — просто парень, которому чертовски везло быть собой. И который до сумасшествия фанатеет с приторной газировки — кока-колы. При этом у него был один абсолютно ебанутый фетиш — крышечки от жестяной банки. Вот эти самые железные крышки, которые все обычно выбрасывают. Чонгук собирал их так, будто от этого зависела мировая экономика. Он мог посреди тусовки выхватить банку из рук, аккуратно сорвать крышку и торжественно положить себе в карман, не обращая внимания на охуевшие взгляды. И никто толком не понимал, прикалывается он или реально ебанулся на этой теме. Но выглядело это… чертовски очаровательно. Потому что кто ещё, кроме Чонгука, мог на полном серьёзе обсуждать редкость крышки «Колы 2007 года», и при этом выглядеть так, будто это верх сексуальности? — Господи, — Чимин закатывает глаза. — Это уже диагноз. Хосок вдруг озаряется, машет рукой: — Слушай, так загадай желание, типа: «Хочу, чтоб моя кола стала человеком». Может, вселенная сжалится. — Точно, — поддакивает Чимин, хитро улыбаясь. — Главное верить. А вдруг? Юнги выпускает дым кольцами, кривится: — Ага, завтра проснёмся, а у него в кровати газированная фея с длинными пальцами. Все трое давятся со смеху, а Чонгук смотрит на них серьёзно, как на дебилов. — Вы охуели, — шипит он. — А если реально? — Конечно, реально, — Чимин хлопает его по плечу. — Давай, иди. В комнату. Встань на колени перед своей банкой и скажи: «Сделайся человеком». — Главное, верь, — добавляет Хосок, смеясь. — Вселенная любит долбоёбов. — Пошли вы, — Чонгук встаёт, чуть не опрокидывая стул. Банку прижимает к груди, как младенца. — Вот увидите. Он гордо выходит, спотыкается о ботинок в коридоре, орёт на весь этаж: — Кола — моя любовь! Дверь хлопает. В комнате тишина на три секунды. Потом троица синхронно ржёт до икоты.

Факт №2

Учёные доказали: от газированных напитков повышается уровень энергии. Но Чонгук точно уверен, что от колы хочется ещё и секса.

𓂃𓈒𓏸シュワシュワ~*

Комната. Бардак. На полу носки, под столом тетрадки, на кровати валяется куртка. Чонгук плюхается на матрас, ставит банку колы перед собой. — Ну, малыш, настал твой звёздный час, — обращается он серьёзно, будто к живому. — Все говорят, что я долбоёб, но мне похуй. Я тебя люблю. Он делает глоток, чуть проливает себе на футболку. — Блядь, — ворчит, но тут же лижет каплю. — Вкусная, зараза. Берёт банку обеими руками, прижимает к щеке. — Как жаль, что ты не человек… Было бы круто, если б ты стала парнем. Горячим. С длинными пальцами. Только моим. Он хлопает ладонью по столу, будто ставит печать. — Всё. Так и будет. Завтра проснусь — и ты будешь тут. С длинными пальцами и… со мной. Вздыхает, закрывает глаза и вырубается, обняв банку.

Факт №3

Кола — это жидкий наркотик. Один раз попробовал, и всё. Сначала пьёшь её каждый день, а потом — бац, и уже хочешь, чтоб она была твоим парнем. С длинными пальцами.

𓂃𓈒𓏸シュワシュワ~*

Чонгук просыпается от того, что носок мокрый. — Чё за хуйня… — бурчит он, поднимая ногу. На полу лужа холодная. Реальная лужа. Он моргает, голова гудит так, будто там поселился барабанщик Хосок. — Не понял. Тянется под кровать, вытаскивает банку. Пустая. И лежит грустно. — Сука… — шепчет он. — Даже ты меня кинула. Стук в дверь. Чонгук матерится, шарит по полу футболку, натягивает наизнанку. Идёт босиком по этой проклятой луже. Открывает. На пороге — парень. Высокий, пунцовая футболка прилипла к телу, волосы тёмные, мокрые. Выглядит так, будто только что из душа или потопа. — Привет. Меня зовут Тэхён, я сверху... Чонгук таращится на него с раскрытым ртом, пропуская всё то, что тот пытается сказать. Потом переводит взгляд на длинные пальцы, которыми тот чешет затылок. Потом обратно на лицо. — …ёбаный рот. — Что? — парень моргает. — Охуеть. Ты быстро, я только вчера загадал! — Чонгук хватает его за руку обеими руками. — Чего? — Ты ж кола, — абсолютно серьёзно шепчет Чонгук. — Моя. С длинными пальцами. Всё сходится. — Что? — Тэхён глупо моргает, а Чонгук сияет, как ребёнок в «детском мире». — Господи, спасибо. Ты охуенный. Пошли. И тащит его в комнату, по пути умудряясь поскользнуться в луже.

Факт №4

Иногда колу обвиняют в том, что она разрушает зубы. Но Чонгук готов пожертвовать даже всеми зубами, лишь бы его сосед сверху разрушал ему постель.

𓂃𓈒𓏸シュワシュワ~*

Чонгук не помнит, как это произошло. Точнее — помнит, но мозг всё ещё отказывается верить. Комната будто сузилась до кровати. Всё остальное — стены, книги, бардак на полу — исчезло. Был только он. Парень-кола. И Чонгук под ним. Их губы снова встретились. Резко, с силой, с голодом. Зубы стукнулись, язык нагло ворвался внутрь, и Чонгук застонал так, что сам охуел от громкости. «Да мне похуй. Пусть весь этаж слышит. Пусть знают, что я, блядь, наконец-то трахаюсь». Губы Тэхёна снова накрыли его, жадно, с силой. Чонгук пытался поспеть за ним, но больше стонал, чем реально целовался. И вдруг — губы уехали вниз. Шея. Ключица. Живот. — Э… — Чонгук дёрнулся. — Эй, стой, ты куда?.. Но остановить его он не смог. Тэхён уже целовал его ниже, а потом… Чонгук только судорожно втянул воздух, когда почувствовал горячий рот там, где мозг вообще не ожидал. — Ой, мамочки! — вылетело у него так громко, что, наверное, половина общаги услышала. Он тут же закрыл лицо руками. — Что творишь?! Тэхён посмотрел снизу вверх, глаза прищуренные, губы мокрые. — А тебе впервые...? Чонгук выдохнул сквозь зубы, сжимая простыню с силой. — Забудь и продолжай! И Тэхён продолжил. Его губы скользнули ниже, сомкнувшись вокруг напряжённой плоти. Язык цеплял каждую чувствительную жилку, и от этого внутри всё сжималось. Сначала осторожно, будто пробуя вкус, затем глубже, позволяя языку вычерчивать жгучие дуги там, где Чонгук и представить не мог. Каждый новый рывок заставлял парня выгибаться, хвататься за волосы, стонать так, словно его разрывают изнутри. «Вот это да… вот это вселенная реально услышала. Я загадал колу, а получил минет от парня с длинными пальцами. Спасибо, мать-природа». Он почти кончил, но в последний момент оттолкнул его, задыхаясь: — Подожди! Я тоже хочу! — Ты чего? — Тэхён сел, вытирая губы тыльной стороной руки. — Я тоже хочу пососать! — Чонгук выдал это с такой серьёзной рожей, что Тэхён чуть не свалился с кровати от смеха. — Ты милый, — он поймал его за лицо, поцеловал быстро, мягко. — Успеешь ещё. Мы никуда не торопимся. — Почему? — Чонгук нахмурился, как обиженный ребёнок. Тэхён посмотрел на него серьёзнее. — Потому что ты… — Я так-то актив. — И девственник, да? Тишина. Чонгук закрыл лицо ладонями. — …сука. Как понял? — Это очевидно, — усмехнулся Тэхён. — И я не собираюсь забирать у тебя первый раз, пока ты пьяный в дрова. — А если я тебя...? Бля… ну и что теперь? Мы типа не будем? — Чонгук выругался, завалился на спину. Тэхён лёг рядом, накрыл его своим телом, провёл рукой по бедру, задержался выше. — Будем. Просто… по-другому. — По-другому? — Чонгук распахнул глаза. — Ты чё удумал? Улыбка парня была такой наглой, что у Чонгука мурашки побежали. Тэхён устроился удобнее, медленно провёл ладонью по его бедру, легко раздвинул колени, и Чонгук резко втянул воздух. Тело горело. Голова у него и так плыла — алкоголь бил в виски, и всё происходящее казалось одновременно безумно явным и нереальным. — Ты чё, серьёзно хочешь… между ног? — голос предательски дрожал. — Ага, — кивнул Тэхён. — Так будет жарко. И тебе легче. Он придвинулся ближе, уложил Чонгука удобнее и двинулся так, чтобы встать точно между его бёдер. Горячий член скользнул по внутренней стороне, упираясь в чувствительную кожу, и Чонгук сразу застонал, понимая, что именно задумал Тэхён. Это было грубое, безумно интимное трение — простое и вместе с тем такое сильное, что он выгнулся навстречу, потеряв контроль. Теперь каждое движение чувствовалось отчётливо: плоть об плоть, влажная кожа сливалась в ритме, и внизу вспыхивало остро, будто искры бежали по нервам. Он хотел что-то сказать, но язык заплетался, слова тонули в стоне, и выходило только бессвязное мычание. Тэхён крепко держал его за талию, впиваясь пальцами, а Чонгук хватался то за спину, то за плечи, царапал кожу, кусал, как будто не хватало близости. Простыни уже были смяты комком, матрас скрипел в такт, и каждый их толчок отзывался в груди стоном. «Вселенная, ты сумасшедшая!». Их тела двигались в одном ритме, потные, скользкие. Алкоголь делал каждое движение будто в два раза ярче: тошнотворно сладкое, горячее, почти нереальное, как в замедленной съёмке. Иногда картинка расплывалась, и Чонгук хватался за Тэхёна крепче, чтобы не утонуть в этом тумане. — Чёрт… — сорвалось с губ Чонгука, но Тэхён накрыл его рот поцелуем, заглушая крики. Поцелуй был жадным, рваным, с привкусом соли. Они ускорялись, ритм сбивался, дыхание путалось, и чем жарче становилось, тем сильнее дрожали руки. И когда всё сорвалось — он кончил так сильно, что голова закружилась. Тело обмякло, обрушиваясь обратно на матрас. Он обнял Тэхёна, пальцы дрожали, но он всё равно не отпускал. В комнате стояла тишина. Веки наливались свинцом, но в этом сонном провале было сладко — будто он выдохся до конца и растворился прямо в чужих руках. — Ебать… лучший секс моей жизни. — Это был не секс, — усмехнулся Тэхён, целуя его в висок. — Ага, — пробормотал Чонгук, закрывая глаза. — Тогда назовём это… чем-то, что я хочу повторить. Он уткнулся носом в его плечо, и оба завалились обратно в кучу простыней, липкие, потные, но довольные.

Факт №5

Кола исчезает быстрее, чем ты успеваешь заметить.

𓂃𓈒𓏸シュワシュワ~*

Чонгук проснулся от того, что на него упала тетрадка. В смысле, ветром с подоконника сдуло. Голова болела так, будто туда залили цемент. Он заскулил, нащупал рукой кровать… пусто. — Эй?.. — сипло позвал. Тишина. Он приподнялся. Кровать пустая. Рядом — футболка соседа, валяющаяся на полу. Но самого соседа нет. — Блядь, — простонал Чонгук, хватаясь за волосы. — Я долбоёб. Надо было формулировать желание: «Останься со мной навсегда». А я чё сказал? Только чтоб был. Всё. И теперь он исчез! Он вскочил, споткнулся о носок, чуть не ебнулся на пол. Подскочил к столу, схватил пустую банку колы. — Господи, пожалуйста! Верни его! Пусть он снова будет человеком, пусть останется! — он сжал банку, как святыню. — Я клянусь, я больше не буду ныть! И даже брошу жрать чипсы на ночь! Чонгук закрыл глаза, шептал как молитву. Но кроме похмелья и жажды ничего не произошло. Он упал обратно на кровать, закрыл лицо ладонями. — Всё. Пиздец. Любовь моей жизни исчезла. Даже не попрощался. Я реально буду теперь дрочить на газировку. В дверь кто-то постучал. Чонгук дёрнулся. Сердце ухнуло вниз. «Не может быть. Сработало? Вернулся?» — Чонгук, ты жив? — раздался голос Хосока из коридора. — Мы идём хавать. Пошли в универ. Чонгук заскулил и пнул банку. — Идите в жопу, я в трауре! — заорал он.

𓂃𓈒𓏸シュワシュワ~*

Аудитория шумела, как курятник. Кто-то гремел стулом, кто-то орал через весь ряд, воняло маркерами и чужим дезиком. Чонгук сидел в углу, зарывшись лицом в руки. Он выглядел, как человек, которого поимели. «Всё, больше не пью. Никогда. Конец моей личной истории любви». — Ты место занял? Чонгук медленно поднял голову. И замер. Перед ним стоял он. Живой. Настоящий. Высокий, плечи широкие, под светом лампы волосы отливали бронзой. Серёжка блестела, губы полные, розовые — будто специально издевается. Учебник под мышкой и пакет с какой-то жрачкой, как у нормального студента. И всё это было такое… реальное, что Чонгуку захотелось уебать себя по щеке. — Я с ума сошёл, — выдохнул Чонгук. Тэхён спокойно кинул пакет на стол, уселся рядом. Колени длинные, джинсы чуть ободранные, рубашка нараспашку поверх белой футболки. Он пах свежим дезиком и чем-то сладким, как будто действительно только что вышел из холодильника. — Я на пары пошёл, — сказал он так буднично, будто они не дрочили друг другу вчера, и будто он не материализовался из желания. — А ты думал, я растворюсь в воздухе? Чонгук застыл с приоткрытым ртом, явно не поспевая за происходящим. «Вселенная, благодарю!»

𓂃𓈒𓏸シュワシュワ~*

После пар толпа рванула к выходу. Чонгук протискивался, когда кто-то резко поймал его за руку. — Иди сюда. Тэхён притянул его к окну, в угол, где меньше людей. Встал вплотную, навис так, что Чонгук вжался в стену. Чонгук помнит его, и дело не в прошлой ночи, а помнит по слухам, которые ходили на их курсе про этого красавца. Высокий, с длинными ногами, всегда чуть небрежный — будто только что выбрался из чужой постели, а не с пары. Волосы тёмные, падают на глаза, и рубашка вечно расстёгнута. Любил опаздывать и садиться на первый попавшийся стул, не обращая внимания на то, что мешает половине ряда. На лекциях чертил в тетради странные квадраты, и всё равно сдавал экзамены лучше всех. Про него быстро пошёл слух: Тэхён — тот самый парень, который может зайти в аудиторию и за пять минут свести с ума половину группы одной своей ухмылкой. Улыбка у него была тёплая, но наглая — сразу ясно, что с этим человеком будет непредсказуемо. Пиздец непредсказуемо. «Тэхён». Чонгук запомнил. — Ты весь день как рыба молчишь и только смотришь на меня, — сказал он тихо. — Чего?! — заорал шёпотом Чонгук, краснея. — Да я… не смотрю я! — Смотришь, — ухмыльнулся Тэхён. — И стонал вчера громко. Думаешь, в соседних комнатах не слышали? — Ты… — простонал Чонгук и вжал лицо в ладони. Тэхён пальцами убрал его руки, наклонился и поцеловал в горячий лоб, смахнув шевелюру. — С ума сошёл? — заорал Чонгук, отталкивая его. — Нас же видят! — Ну и пусть, — спокойно ответил Тэхён. Чонгук держался за сердце, готовый провалиться сквозь пол, но улыбка всё равно пробилась.

Факт №6

Некоторые считают, что Кола — вредный напиток. Но Чонгук уверен: вреднее только поцелуи в подсобке спортзала, когда мимо проходит вся группа.

𓂃𓈒𓏸シュワシュワ~*

Комната Чонгука напоминала склад хлама: банки из-под колы, растерянные носки, раскрытые конспекты. Лампа мигала, создавая атмосферу дешёвого хоррора. Они сидели на кровати: Тэхён с бутылкой воды, Чонгук с чувством стыда и пачкой чипсов. — Ну так что это было? — наконец выдавил Чонгук. — Ты откуда вообще взялся тогда? — Я реально тебя тогда затопил. Пришёл извиниться. А ты пьяный схватил меня и начал орать, что загадал колу. — Тэхён почесал затылок. Чонгук издал сдавленный звук, закрыл лицо ладонями. — Бляяя… То есть я просто перепил и придумал? — Ага, — спокойно кивнул Тэхён. — Но мне понравилось. Ты смешной. И милый. Чонгук выглянул из-за пальцев. Щёки красные. — Ты хочешь сказать, что я дрочил на газировку, а ты просто сосед?! Тэхён усмехнулся, наклонился ближе. — Нет. Ты дрочил на меня. Лампа мигнула. За стеной кто-то ругался на сломанный чайник. Они смотрели друг на друга. — Выглядит… как правда, — выдохнул он. — Это судьба? — Ну или протечка сверху, — пожал плечами Тэхён. — Заткнись, я романтик, — буркнул Чонгук, но глаза блестели. — А я Тэхён, — парень приблизился, сокращая дистанцию, — вдруг не помнишь. — Помню, вообще-то. А я… Чонгук, — он протянул руку в надежде на рукопожатие для их «почти первого знакомства». Тэхён же проигнорировал жест первого, а вместо этого мягко провёл пальцами по его волосам, пригладил чёлку, а потом дёрнул за щёку. Чонгук рассмеялся, и именно в этот момент понял: всё, приехали. Это не про колу. Это про него.

𓂃𓈒𓏸シュワシュワ~*

Чонгуку всё казалось странным. Ну, типа… они уже друг другу подрочили, а официально никто не сказал: «мы встречаемся». «Он мне нравится, я ему вроде тоже, а мы чё — просто два долбоёба с лишней энергией?» В универе они всё чаще торчали вместе. Сначала в общаге — то лапшу делили, то колу, то в карты на раздевание играли (хотя, по-честному, раздеваться у них всё равно получалось быстрее, чем колода кончалась). Потом и на парах рядом садились. Но всё равно — тянуло. После пар они шли вместе в магазин за лапшой быстрого приготовления, зависали у кого-то в комнате, или просто валялись на кровати, обсуждая, кого из преподов легче всего подкупить. Иногда Тэхён ржал так громко, что соседи долбились в стену. Иногда молчал, но клал голову Чонгуку на плечо так, будто это само собой разумеется. И Чонгук уже не знал — это дружба с бонусами? Это почти отношения? Или в башке у Тэхёна реально пустая банка из-под газировки вместо мозгов?

𓂃𓈒𓏸シュワシュワ~*

Чонгук сидел, обняв колени, сердце колотилось. Тэхён лениво растянулся рядом на кровати, как у себя дома, и смотрел так, будто видел его насквозь. — Чего ты на меня так пялишься? — буркнул Чонгук. — А чего ты краснеешь? — парировал Тэхён и потянулся, убирая выбившуюся чёлку с его глаз. Пальцы прошлись по виску, по щеке. Чонгук сжал кулаки, боясь, что выскочит сердце. — Ты… ты вообще нормальный? — сипло выдохнул он. — Постоянно в моей комнате. Может, в свою уже свалишь? «Пожалуйста, скажи нет». — Могу и свалить, — спокойно перебил Тэхён. — Но свалишь ты вместе со мной. — Почему это? — Нравишься. У Чонгука внутри всё затрепетало. Он хотел сказать что-то умное, но вместо этого выдал: — А у тебя пальцы длинные. Хорошие. Тэхён рассмеялся, потянул его за щёку и наклонился ближе. Их губы встретились — сначала осторожно, будто проверяя почву, а потом глубже, горячее. Язык заскользил вглубь, дыхание смешалось, и короткий стон сорвался прежде, чем Чонгук успел его прикусить. Пальцы сжались в ткани футболки Тэхёна, а тот, будто дразня, навалился всем телом и прижал его к матрасу. — Кола есть? — В каком смысле? — Чонгук моргнул, сбитый с толку. — Ты… пить собрался? Тэхён усмехнулся, встал и, не торопясь, открыл холодильник. Достал банку — холодная, в каплях конденсата, шипнула крышка, и звук разнёсся по комнате, как выстрел. — Что делаешь?.. — Чонгук округлил глаза. — Сейчас почувствуешь, — хрипло сказал Тэхён и сделал глоток.

Факт №7

У колы много пузырьков. Они щекочут язык и делают вид, будто ты целуешься сразу с электричеством. Чонгук проверил лично.

Холодные губы снова накрыли его, и вместе со вкусом поцелуя в рот ворвался сладкий газ — шипящий, с покалыванием на языке. — …бля… Ты ебанутый. — Чонгук застонал в губы. Тэхён сделал ещё глоток, и на этот раз не дал Чонгуку опомниться. Их губы снова сомкнулись, и вместе с поцелуем в рот ворвался холодный сладкий вкус. Пузыри шипели, покалывали язык и нёбо, будто электрические искры пробегали по нервам. Газ щекотал горло, заставляя Чонгука запрокидывать голову и стонать прямо в чужие губы. Тэхён склонился ниже, уткнулся носом в тёплую кожу под горлом и, не отрывая взгляда, потянул за подол футболки вверх. Ткань цеплялась за влажное тело, за тонкие линии мышц, и Чонгук сам дернул плечами, помогая стянуть её через голову. Белая вещь упала где-то сбоку, а следом ладони Тэхёна тут же легли на обнажённую грудь, жадно скользнули по рёбрам, задержались на ключицах. Чонгук зашипел от ощущения прохладных пальцев и откинулся назад, позволяя себя трогать. Но через секунду он перехватил край футболки Тэхёна, рывком потянул вверх, заставляя того самому поднять руки. Ткань натянулась на его кудрях, и Чонгук коротко усмехнулся, когда Тэхён, наконец, вырвался из неё, остался с голым торсом и чуть растрепанными волосами. — А ты дрочил на колу. — Что? Не бы... Чонгук хотел что-то огрызнуться, но резко вскрикнул: ледяная банка коснулась живота. Металл прожёг кожу, капли скатились вниз, оставив тонкую дорожку. — Я что, реклама напитков теперь?! Ответа не последовало. Тэхён наклонился и медленно, намеренно слизывал каждую каплю, следуя за ними ниже. Чонгук выгнулся, зубами прикусил губу, сдавленно простонал. — На вкус реально сладко, — пробормотал Тэхён, чуть приподнимая голову. — …охуеть… — сорвалось у Чонгука. — Я щас кончу просто от того, что меня облизывают. Тэхён засмеялся, но не отстранился. Его руки скользнули по бокам, спустились к поясу джинсов и медленно расстегнули молнию. Ткань шуршала, когда он стягивал их вниз вместе с бельём. Пальцы коснулись обнажённой кожи, чуть царапнули ногтями, и по телу побежали мурашки. Он поднялся выше, ладонью провёл по щеке Чонгука, убрал чёлку и задержал взгляд. — Идеальный. «Кто? Я? Или мой член?» Тэхён подался вниз, чуть приоткрыв губы. И снова — шипение банки, короткий глоток. Холодная сладость, снова пузырьки. Чонгук почти уже знал, что будет дальше, но от этого напряжение стало лишь невыносимей. Тэхён не спешил. Он дышал ровно, сосредоточенно. Контакт был сначала лёгким — прохладное прикосновение губ, влажный, почти обжигающе холодный воздух. Потом чуть глубже. Пузырьки, казалось, ожили, они разрывались о чувствительную кожу с тончайшими, еле заметными вспышками. Чонгук судорожно втянул воздух. Неожиданное сочетание газа, тепла рта, и этой выверенной, тягучей медленности лишало его опоры. Он почти не дышал. С каждым новым движением пузырьки продолжали работать — касались, покалывали, будто во рту Тэхёна происходил мини-взрыв, каждое шипение передавалось нервными окончаниями внутрь Чонгука. Он стонал, не стесняясь. Ни звуков, ни дрожи в голосе. Пальцы судорожно сжались на простынях. А Тэхён чертовски точный. Он двигался с невыносимым спокойствием, оставляя едва слышный плеск. Газ будто проникал глубже, оставляя за собой след покалывания, словно по внутренней стороне бедра прошёлся ток. И всё это без единого слова. Только пошлые влажные звуки и дыхание Чонгука, которое становилось всё чаще, всё рванее. Он запрокинул голову, выдохнул, стиснул зубы. — Ещё чуть-чуть, — прозвучал тихий, едва слышный голос Тэхёна. Чонгук хотел ответить, но не смог. Мир вокруг сужался до ощущений. До языка, до пузырьков, до этих выверенных движений по его члену, где холодный вкус и горячее дыхание не могли существовать друг без друга. Он больше не знал, что сильнее сводит с ума — сладкий привкус, влажность или то, как умело всё это обернулось в опыт, о котором, он был уверен, не расскажет никому. — Твой первый коламинет, — усмехнулся Тэхён, вытирая с губ остатки белого семени. — Запатентуем. Между телами всё ещё оставалось жарко и липко, дыхание срывалось, и у Чонгука дрожали пальцы. Он пытался уловить хоть одну ровную мысль, но не мог — слишком много было нового. Никогда прежде он не переживал ничего подобного, и сам факт, что Тэхён сделал это так, с колой (и его членом), с этой бешеной сладостью и шипящей искрой, врезался в память сильнее любого прикосновения. Внутри всё горело, словно ток проходил по венам, и его пронизало странное чувство: будто мир стал на миг ярче, чётче, чем был до этого. Он резко сел, не давая себе времени ни отдышаться, ни подумать, и пальцы нащупали рядом пустую банку. Крышка сорвалась с металлическим щелчком, словно поставила жирный восклицательный знак на происходящем. Чонгук, всё ещё оглушённый, сунул её в ладонь Тэхёна. Тот непонимающе моргнул, но Чонгук перехватил его руку и нацепил крышку прямо на палец. Она оказалась слишком мелкой, села только на ноготь — нелепая, блестящая, но в этот момент казалась единственным правильным символом. — Тебе. Подгон. — Это что? Предложение? — Тэхён расхохотался так, что Чонгук покраснел до ушей. — Теперь ты в жопе. Я твой навсегда. — Очень двусмысленно, Чонгук, — фыркнул Тэхён, глядя на блестящий ободок. — Но как джентльмен скажу, что в наших отношениях я готов идти на уступки. И Чонгук понял: вот он, брак века. Не кольцо — а крышечка от колы.

Факт №8

Из крышечки колы можно сделать два варианта украшения: кольцо или хуйню для мусорки. Чонгук выбрал первое.

Тэхён провёл пальцами по его щеке — на одном из них поблёскивало кольцо из железной крышки от банки колы. Поцеловал мягко, но взглянул серьёзно в глаза. — А сегодня ты лишишься девственности. Чонгук будто словил удар в солнечное сплетение — и всё равно ухмыльнулся. — А ты думаешь, только я? — Смелый, значит, — Тэхён удивлённо хмыкнул, но уголки губ дрогнули. — Ага, — Чонгук облизнул губы. — Мы будем друг другу «первым разом».

Факт №9

Если два долбоёба начинают встречаться, общежитие превращается в реалити-шоу.

𓂃𓈒𓏸シュワシュワ~*

Всё же это произошло. Когда они начали встречаться, жизнь в общаге заметно оживилась. Чонгук таскал Тэхёна к себе в комнату так часто, что соседи начали стучать по батарее. Тэхён же вёл себя так, будто живёт тут с рождения: занимал половину кровати, надевал чужие толстовки и помогал опустошать холодильник. У них появился свой ритуал: Чонгук открывал банку, делал первый глоток, а потом с серьёзным видом протягивал Тэхёну: — Ты моя вторая половина, держи. Тот хохотал и всё равно пил, даже если не хотел. Иногда они делали вид, что учатся вместе: сидели над конспектами, но через пять минут оказывались на полу в бардаке из поцелуев. В итоге Чонгук писал шпоры, а Тэхён обещал «прикрыть его перед преподавателем своей улыбкой». И всем вокруг было очевидно: эти двое нашли друг друга. Колу и воду. Газики и спокойствие. Бесполезный бардак и вечная наглость.

Конец?

𓂃𓈒𓏸シュワシュワ~*

Мини-кока-экстра I

(маленькие зарисовки из их жизни)

Однажды Чонгук заявил, что приготовит завтрак. Тэхён проснулся от запаха гари и увидел его над сковородкой, где что-то булькало. — Ты чё делаешь? — Омлет. — Это лапша из пачки. — Омлет-лапша. Не мешай.

Мини-кока-экстра II

В какой-то момент все в общежитии смирились: если ночью кто-то стонет — это не порно, это Чонгук и Тэхён. Они сами в какой-то раз услышали, как кто-то в коридоре сказал: — Да закройте уже форточку, пусть свои газики выпускают потише! Чонгук хотел сдохнуть от стыда, Тэхён ржал полчаса.

Мини-кока-экстра III

Тэхён однажды по приколу выпил последнюю банку. Чонгук сидел на кровати с лицом вдовы на похоронах. — Ты понимаешь, что сделал?.. — прошептал он трагически. — Выпил газировку. — Ты выпил мою душу! Через минуту они уже целовались, но Чонгук всё равно пробурчал: — Больше так не делай. Или я тебя брошу. — Кого ты обманываешь, — ухмыльнулся Тэхён и протянул ему новую банку колы.

Мини-кока-экстра IV

Тэхён иногда приносил ему шоколадку или булочку из столовой. — Вот, для тебя. — Я не люблю сладкое. — Ага, зато любишь колу. Чонгук хотел огрызнуться, но съедал всё до крошек и делал вид, что это «ради уважения».

Мини-кока-экстра V

Факт №10

В любой компании рано или поздно задают один и тот же вопрос. И это всегда пиздец неловко.

Они сидели на общей кухне: шум, смех, лапша в кастрюлях. Хосок, уже под градусом, глянул на них прищуром и выдал: — Ну и кто из вас актив? Чонгук, не раздумывая, выпалил: — Я, конечно же! Скажи, Тэхён? Тэхён спокойно кивнул, даже не моргнув. Все за столом заржали и тут же забыли тему, переключившись на какую-то хуйню про тараканов в общажном душе. Только Чонгук не заметил, как Тэхён, лениво потянувшись за стаканом, наклонился к его уху и тихо прошептал: — Эй, актив… только не забудь, как ты вчера сам умолял поменяться местами.

Мини-кока-экстра VI

Чонгук однажды потащил Тэхёна «покачаться вместе». Тэхён пришёл в расстёгнутой рубашке и кедах. — Ты чё, так и будешь? — Ну да. Красота важнее комфорта. Через пять минут он уже сидел на коврике, держа в руках 1-килограммовую гантель и делая вид, что умирает. — Сними с меня траур, — простонал он. Чонгук ржал так, что сам уронил штангу.

Мини-кока-экстра VII

Решили они как-то приготовить пасту. Чонгук кинул макароны в кастрюлю, отвлёкся на телефон — и вода убежала. Тэхён, не растерявшись, залил всё колой. — Ты ебнулся? — Это соус. Авторский. В итоге макароны шипели, воняли карамелью, и оба ели сухие хлебцы, обиженно молча.

Мини-кока-экстра VIII

В магазине у кассы Чонгук высыпал мелочь, потому что на карте не хватало. Тэхён стоял рядом и громко комментировал: — Ну вот, мамочка дала ребёнку денежки на проезд… — Я тебя щас прибью, блин! — И ещё сказала не забыть хлебушек. Кассирша еле сдерживала смех, а Чонгук краснел, как идиот.

Мини-кока-экстра IX

Однажды Чонгук проснулся от того, что его кто-то душит. Оказалось, Тэхён во сне обнял его так крепко, что тот реально не мог дышать. — Ты понимаешь, я чуть не умер? — возмутился Чонгук утром. — Зато в объятиях любимого, — сонно ответил Тэхён и снова перевернулся на бок.

Факт №11

Кола бывает обычная и без сахара. Но Чонгук уверен: его версия — самая сладкая. И на неё никакие диеты не действуют.

𓂃𓈒𓏸シュワシュワ~*

Конец.