Вкусно и др0чка

Дом, к которому привёл адрес Кенни, выглядел типично: облезлая двухэтажка на окраине, но свет из окон и грохот музыки было слышно ещё за полквартала. У подъезда уже толпилась компания с пластиковыми стаканами в руках, кто-то ржал в голос, кто-то курил, кто-то рыгал прямо в кусты. Кайл втянул воздух, и его сразу ударило смесью перегара, дешёвого пива и сладковатого запаха травы. «Блядь, куда я вообще приперся…» Он вошёл внутрь, и его накрыла стена шума: колонки врублены на максимум, в зале мельтешила толпа, кто-то уже спал лицом в диване, кто-то танцевал на столе, а пара вообще целовалась у стены так, будто их сейчас увезут в ЗАГС. В воздухе висел густой дым, и глаза сразу защипало. Кайл пробирался сквозь людей, оглядываясь. Сердце колотилось, руки в карманах сжимались в кулаки. «Где он? Если Кенни не спиздел…» Толпа жила своей жизнью: кто-то обнимал его в проходе, кто-то кричал «о, рыжий!» и предлагал стакан, кто-то пытался втянуть в танец. Кайл только отмахивался и шёл дальше. И тут он увидел. В дальнем углу гостиной, возле окна, Стэн стоял, облокотившись на стену, и разговаривал с каким-то парнем постарше. В руке у Марша болтался наполовину пустой стакан, сам он еле держался на ногах. Глаза мутные, щеки красные, на лице довольная, пьяная ухмылка. Было видно: он уже в сопли, и это только начало вечеринки. Кайл застыл на месте. «Чёрт… он реально в говно. И как мне теперь вообще с ним поговорить?..» Но в этот момент Стэн поднял голову и заметил его. Секунда и лицо Марша озарилось такой радостью, что Кайлу даже самому стало неловко. — Каааайл! — протянул Стэн, широко улыбаясь и расплескивая остатки напитка прямо на пол. — Брооо, ты приперся! Он оттолкнулся от стены и шатаясь кинулся к Кайлу, чуть не сшибая по дороге людей. Его собеседник только махнул рукой и ушёл. — Бля, я думал, ты меня игноришь, — Стэн бухнулся ему на плечо, так что Кайлу пришлось его держать, чтобы тот не рухнул. — А ты пришёл! Реально пришёл! Кайл в ахуе моргнул. Он ожидал холодного приёма, игнора, может быть, упрёков… но не этого. Не такой открытой, пьяной радости, будто Кайл был единственным человеком в этой толпе, которого Стэн ждал. — Ты… — начал Кайл, но слова застряли. — Ты ж… обижался вроде… — Чё? — Стэн поднял мутный взгляд, улыбаясь. — Да ты чё, бро, я ж тебя люблю больше всего на свете, ты ж знаешь. Кайл почувствовал, как внутри всё скрутило в узел. Стэн висел на Кайле, как будто тот был единственной опорой в этой бурлящей квартире. Его руки то хватали Брофловски за плечи, то сползали ниже, он то и дело наклонялся слишком близко, смеялся в лицо и что-то лепетал несвязное. — Брооо, я рад тебя видеть, — тянул Марш, пахнущий смесью пива, травы и какой-то дешёвой жвачки. — Ты лучший, слышишь? Лучший нахуй! Я тя абадаю!! Кайл чувствовал, как его трясёт изнутри.. «Он реально думает, что может просто так обнять меня, и всё будет нормально?» — Стэн, отъебись, ты в говно, — сквозь зубы сказал Кайл, пытаясь отодвинуть его. Но тот лишь ухмыльнулся и, не слушая, резко наклонился вперёд. Всё произошло за секунду. Горячее дыхание, резкий запах алкоголя — и его губы прижались к губам Кайла. Руки Стэна скользнули еще ниже по спине Кайла и тот буквально вжал его в себя. Мир будто на миг остановился. У Кайла внутри всё оборвалось. Он оттолкнул его так резко, что Стэн едва не свалился на пол. — Ты ебанулся?! — голос Кайла сорвался на крик. Толпа вокруг начала оборачиваться, но ему было плевать. — Это что, блядь, значит, Стэн?! Ты сначала игноришь меня, ведёшь себя как долбоёб, а теперь… это?! — Кайл… — Стэн захлопал глазами, заплетающимся языком пытаясь что-то объяснить. — Да я… просто… я… — Просто что?! — Кайл шагнул к нему ближе, кулаки сжаты. — Думаешь, можешь напиться в сопли и делать, что вздумается?! Думаешь, мне это приятно, блядь?! Шум вокруг постепенно стихал. Люди перестали танцевать и начали таращиться. Кто-то уже достал телефон. Стэн, шатаясь, поднял руки, будто пытаясь успокоить его. — Бро, я… я серьёзно, я тебя люблю, ты… — ЗАТКНИСЬ! — перекрыл его Кайл. Вены на шее вздулись, лицо горело. — Ты даже не понимаешь, что несёшь! Ты вечно убегаешь, вечно прячешься за этой своей бухлом и травой! Ты НИКОГДА не говоришь со мной нормально! И теперь… теперь вот так, перед всеми?! Гул толпы усилился — кто-то охнул, кто-то прыснул в кулак. Вечеринка постепенно замерла: все ждали, что будет дальше. Стэн смотрел на него мутным, но удивительно открытым взглядом без злости, без защиты. Только пьяная искренность и непонимание, за что на него так орут. Кайл же чувствовал, что его рвёт изнутри. Этот поцелуй стал последней каплей. Кайл не выдержал. Всё внутри рвануло, и он толкнул Стэна в грудь так сильно, что тот ударился о стену. Толпа разом ожила: кто-то засвистел, кто-то закричал «ооооо!», телефоны мигом взлетели в воздух. — Ты охуел вообще?! — крикнул Кайл, шагнув ближе. — Думаешь, всё вот так решается? По пьяни? Целуешь, блядь, и всё заебись?! Стэн Кайл не выдержал. Всё внутри рвануло, и он толкнул Стэна в грудь так сильно, что тот ударился о стену. Толпа разом ожила: кто-то засвистел, кто-то закричал «ооооо!», телефоны мигом взлетели в воздух. — Ты охуел вообще?! — крикнул Кайл, шагнув ближе. — Думаешь, всё вот так решается? По пьяни? Целуешь, блядь, и всё заебись?! Стэн встрепенулся, в его лице мелькнула злость, и он толкнул Кайла в ответ. — А чё мне делать, а?! Ты сам меня заёбываешь, блядь, своим морализаторством! Ты всегда прав, да?! Ты, нахуй, лучше всех знаешь, как я должен жить! Кайл сорвался. Он ударил. Прямо кулаком в скулу. Стэн качнулся, но не упал. Вместо этого он замахнулся и влепил Кайлу в ответ. Толпа взорвалась криками. Кто-то орал «ДЕРИСЬ!» — «ДАВАЙ!» — «ВЫРУБИ ЕГО!» Они сцепились: Кайл со злостью, накопленной неделями, Стэн — пьяный, но не менее яростный. Удары летели вслепую: в плечо, в живот, по щеке. Они катались по полу, сбивая стаканы, под общий ор толпы. И тут, среди крика и смеха раздался знакомый мерзкий голос: — Эй, эй, расходитесь, долбоёбы! — Картман с каким-то неожиданным усердием пробирался через толпу. — Щас, блядь, ещё кого-то убьют тут! Он сзади схватил Кайла за плечи и со всей силы дёрнул назад. — Успокойся, жидяра! Тебе чё, жить надоело?! Кайл дёргался, пытаясь вырваться, руки ещё тянулись к Стэну. — Отпусти, Картман, нахуй! — орал он, лицо красное, губа разбита. — Да я-то отпущу, но ты, блядь, как бешеный хорёк, серьёзно! — кричал Эрик, удерживая его, будто реально боялся, что Кайл снова вцепится в Марша. Стэна, тем временем, удерживали двое незнакомцев, но он тоже рвался вперёд, глаза злые, кулаки дрожали. — Пошёл нахуй, Кайл! — орал он, пытаясь прорваться. — Думаешь, ты лучше всех, да?! Да ты просто боишься признаться, что чувствуешь! — Я?! — Кайл рванулся, и Картман еле удержал его. — Это ты, блядь, бежишь от всего! Пьёшь, куришь и ведёшь себя как ебанат, а потом на меня всё сваливаешь! Толпа сходила с ума. Кто-то скандировал «ДРА-КА! ДРА-КА!», кто-то уже снимал сторис. Атмосфера была, как на ринге, а не на вписке. Картман, пыхтя, тянул Кайла назад и орал на всю комнату: — Да заткнитесь вы оба, ёбаные геи в кризисе! Людям тут веселиться надо, а не ваши мелодрамы смотреть! Но именно от этого фраза толпа заржала ещё громче. Кайл, наконец, остановился, тяжело дыша, кулаки дрожали. Лицо горело и от злости, и от боли, и от унижения. Стэн, с разбитой губой и синяком под глазом, всё ещё пытался что-то выкрикнуть, но его держали крепко. И на секунду воцарилась тишина — напряжённая, вязкая. Кайла наконец-то вытащили из центра комнаты, он вырывался, орал, но уже начинал остывать, чувствуя тупую боль в кулаках и нарастающее жжение в груди. Толпа разошлась, но в воздухе висело напряжение, как перед бурей. Стэн всё ещё пытался вырваться из рук тех, кто его держал, кричал что-то невнятное, и от него за версту несло алкоголем. — Пиздец, цирк на дроте, — кто-то пробурчал, а кто-то ржал и снимал на телефон. И вдруг кто-то из соседей или просто более адекватных людей заорал: — Вы охуели?! Ща копам позвоню, блядь! Это подействовало. Квартира завибрировала паникой: кто-то сразу начал собирать вещи, кто-то с бешеной скоростью прятал траву и бутылки, а кто-то просто ломился к выходу. Музыку резко выключили, стало только хуже: тишина оказалась ещё более давящей. Кайл воспользовался моментом и рванул к двери. Он буквально вылетел на улицу. Ночной воздух был холодным и резким, и от этого его дыхание сбивалось ещё сильнее. Он зажёг сигарету дрожащими руками, но толком затянуться не смог, ком в горле мешал. — Ебать, ты псих, — раздалось сзади. Кайл вздрогнул и резко обернулся. Картман. Он вышел следом, будто вообще никуда не торопился. На лице всё та же самодовольная ухмылка, но глаза блестели так, что Кайлу стало не по себе. — Чё, герой, да? — продолжил Эрик, подходя ближе. — Чуть не убил своего лучшего дружка. Вот это я понимаю, дружба навек. — Отъебись, Картман, не твое дело, — выдохнул Кайл. Он хотел уйти, но ноги будто вросли в землю. Эрик посмотрел на него внимательно, слишком внимательно, как будто пытался прочитать что-то на его лице. Потом хмыкнул и наклонился ближе, почти шёпотом: — Знаешь, Кайл… ты сейчас выглядишь так, будто тебя одновременно выебали и предали. Интересное сочетание, если честно. Кайл дернулся. — Сука, ещё слово — и… — И что? — перебил Картман, ухмыляясь. — Набросишься на меня, как на Марша? Или… на этот раз поцелуешь в ответ? Кайла будто током ударило. Он даже не сразу нашёл, что ответить. В груди всё колотилось так, что казалось, он сейчас реально упадёт. Картман вдруг хлопнул его по плечу, неожиданно сильно, так, что Кайл чуть не выронил сигарету. — Ладно, не ссы, я не Марш, — сказал он, уже отходя в сторону. — Но, бля, у тебя реально рожа охуенная сейчас. Стоило ради этого всё шоу устраивать. И, оставив Кайла стоять в темноте с круговоротом в голове, Эрик неспешно пошёл обратно к дому, насвистывая какую-то тупую мелодию. А Кайл остался. На холоде, с разбитой губой, с орущими мыслями и чувством, что его жизнь только что перевернулась так, что обратно уже не собрать. Уже у себя дома дверь хлопнула чуть громче, чем Кайл хотел. Он старался войти тихо, но, похоже, надежды не было: в квартире ещё горел свет. На часах почти два ночи. Кайл скинул кеды и рюкзак, собираясь шмыгнуть к себе в комнату, но из кухни раздался голос матери: — Кайл?! Он замер, сердце ухнуло вниз. Из кухни вышла Шейла в халате, с кружкой недопитого чая, лицо уже перекошено злостью. Секунду она молчала, просто разглядывая его. И этого было достаточно: растрёпанный, с побитой губой, царапиной на щеке и порванным рукавом куртки. — О… Господи, Боже, — её голос сорвался на визг. — Кайл, что с тобой случилось?! Из спальни подтянулся Джеральд, тёр глаза, но при виде сына тоже встрепенулся. — Ты где был? Почему в таком виде?! Кайл скривился и попытался пройти мимо: — Ничего, просто… подрался. Всё нормально. — Нормально?! — мать схватила его за локоть и развернула к свету. — Тебя кто-то избил?! Ты весь как бомж! Где ты шлялся до этой поры?! — Мам, отъебись! — вырвал руку Кайл, но тут же пожалел: Шейла ахнула, будто он её ударил. — ТАК! — Джеральд уже повысил голос. — Немедленно объясни, где ты был и почему выглядишь так, будто на тебя напали собаки! — Я был… у друзей, — Кайл сжал зубы. — Мы просто тусили. Всё. — У друзей?! — мать едва не подпрыгнула. — Это у каких таких «друзей», Кайл? У этого алкоголика Марша?! Ты опять с ним связался?! Я же говорила, что ничего хорошего из этого не выйдет! Кайл почувствовал, как внутри закипает. — МАМ, прекрати! Стэн тут ни при чём! — Ах, ни при чём? — Шейла сложила руки на груди. — А ты посмотри на себя в зеркало, Кайл! Ты думаешь, я не понимаю, что это всё из-за этой вашей компании?! Ты всю жизнь тянешься за ним, а он тебя тянет на дно! Эти слова резанули больнее, чем свежие синяки. Кайл побледнел, хотел что-то сказать, но в горле застрял ком. Джеральд тяжело вздохнул, но тоже не отставал: — Сын, ты должен понимать… если ты продолжишь так, у тебя будут проблемы не только дома, но и в колледже. Ты сам себе всё портишь. — Я сам разберусь, — глухо сказал Кайл. — Я не маленький. — Ага, «не маленький», — мать закатила глаза. — Ходит ночами, дерётся, возвращается как оборванец… Нет, Кайл, завтра же мы поговорим серьёзно. Я не собираюсь смотреть, как ты калечишь себе жизнь! Кайл не выдержал, развернулся и рванул к себе в комнату, захлопнув дверь так, что в коридоре посыпалась штукатурка. Он рухнул на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Всё тело болело, губа саднила, кулаки ныли. Но хуже всего был не физический пиздец. А слова матери, её тон будто она точно знала, что Стэн виноват во всём. «Но ведь правда… он же был там. Он поцеловал. Он спровоцировал.» Кайл зажмурился, пытаясь вытолкнуть из головы воспоминание. Но чем сильнее пытался, тем отчётливее чувствовал привкус алкоголя и табака, оставшийся на его губах. Комната погрузилась в темноту. Только слабый свет фонаря с улицы пробивался сквозь жалюзи, полосами ложась на пол и на его усталое лицо. Он лежал на спине, уставившись в потолок, и чувствовал, как каждая царапина и каждый синяк пульсируют в такт сердцу. «Заснуть бы. Просто вырубиться. Но, блядь…» Стоило прикрыть глаза и всё возвращалось. Толпа. Грохочущая музыка. Размазанный в сопли Стэн, который улыбался ему, будто Кайл был самым дорогим человеком на земле. А потом — тот поцелуй. Кайл резко открыл глаза, зарычал сквозь зубы и ударил кулаком в подушку. — Сука! Он хотел думать, что это просто алкоголь, тупая выходка пьяного друга. Но мозг, предатель, возвращал детали. Тепло губ. Неряшливый, но всё же осознанный порыв. Стэн тянулся к нему, будто хотел этого давно. — Бред. — Кайл закрыл лицо руками. — Это всё пиздец, бред, он же… он просто был в говно. Но чем больше он отрицал, тем глубже тонула мысль: «А если не только в этом дело?» Стэн всегда был рядом. С детства. Его поддержка, его смех, их ссоры, всё, что составляло половину жизни Кайла. А теперь… он вдруг понял, что от одной мысли потерять его у него буквально выворачивает душу. И это пугало куда сильнее, чем драка, Венди или ор матери. В груди копилась смесь злости и тоски. — Чёрт, — прошептал он в потолок. — Почему именно сейчас? Почему всё так? А ещё… этот грёбаный Картман. Его слова на перекуре, липкие, мерзкие, с намёком, от которого хотелось вымыться до крови. Но в них было что-то, что задело глубже, чем должно. Будто Эрик что-то знал. Будто видел насквозь. — Нет, — Кайл зажмурился, вцепившись в одеяло. — Нет, он просто троллит. Он всегда троллит. Но спокойнее от этого не становилось. Он ворочался до трёх ночи, пытаясь вытеснить всё это хотя бы музыкой в наушниках, но даже любимые треки не спасали. Кайл впервые в жизни почувствовал себя реально потерянным. Будильник зазвонил слишком рано. Казалось, что Кайл только-только провалился в какой-то мутный сон, где всё равно снова всплывали лицо Стэна и его дурацкая улыбка. Голова гудела, тело было словно разбито и не только от драки, но и от усталости. Он кое-как поднялся с кровати, пошёл в ванную. Зеркало встретило его помятым видом: под глазом лёгкий фингал, губа распухла, на щеке красовалась ссадина. «Красавчик, блядь.» Не успел он выйти из ванной, как его уже ждали. На кухне сидели оба родителя. Джеральд в костюме, но с суровым видом, Шейла с зажатыми в руках очками, будто сейчас ими ткнёт ему в лицо. Атмосфера была такая, что Кайлу захотелось развернуться и уйти обратно в комнату. — Садись, — холодно сказала мать. Кайл опустился на стул, чувствуя себя школьником, хотя должен был быть взрослым. — Ты понимаешь, что произошло вчера? — Джеральд говорил спокойнее, но не мягче. — Ты пришёл ночью, избитый, в рваной одежде. Мы с мамой не спали, ждали тебя. — Я же сказал, всё нормально, — пробормотал Кайл, отводя взгляд. — Нормально?! — взвилась Шейла. — Ты думаешь, мы идиоты? Ты думаешь, мы будем спокойно смотреть, как наш сын ходит по каким-то притонам, дерётся и возвращается как… как уличный хулиган?! — Мам, я не… — ТИХО! — она стукнула ладонью по столу. — Хватит врать! Ты меня позоришь, Кайл! И себя тоже. Он почувствовал, как в груди снова закипает. Хотелось заорать, что это не их дело, что он не ребёнок. Но сил не было. — С этого дня, — мать прищурилась, — после пар сразу домой. Никаких тусовок, никаких друзей по ночам. Телефон на проверку каждую неделю. И если ещё раз такое повторится я лично поеду к директору и поговорю о твоём поведении. Кайл резко вскинул голову: — Что?! Вы серьёзно?! — Абсолютно, — отрезал Джеральд. — Мы не позволим тебе скатиться. Если сам не понимаешь, придётся заставить. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. Хотелось выть. «Вот оно. Отлично. Всё просто заебись.» На душе и так тяжело, а теперь ещё и дома давят со всех сторон. Он молча поднялся, схватил рюкзак и вышел, пока мать не успела продолжить лекцию.