кроличья луна

Грудь пронзила острая боль, и Тихиро почувствовал, как его спина ударилась о твердый мелкий камень дорожки, ведущей к замку. Несколько секунд он просто лежал на земле, не в силах сосредоточиться ни на чем, кроме боли. В небе над ним издевательски ярко светила белая луна — словно глаз, смотрящий на него из непроглядной темноты. Никогда еще Тихиро она не казалась настолько яркой; слепящая, белоснежная, ему хотелось протянуть к ней руку, но все, что он мог — просто лежать, чувствуя, как в спину впиваются острые камушки, усеявшие дороги от и до. Спустя мгновения сознание начало проясняться, если так вообще можно было сказать о его состоянии: Тихиро вспомнил только что произошедший бой, ровный диагональный разрез на груди, своего противника — тот стоял рядом и смотрел на него, словно готовый броситься вниз и добить свою жертву стервятник. Тихиро хотел ему что-то сказать, но не сумел. Все, что вырвалось из его глотки — тихий стон и несколько кровавый пузырей, обернувшихся еще одними каплями крови, что стекали по его подбородку вниз. Неужели это и есть смерть? Он умрет здесь. Тихиро проиграл, и, значит, Содзе добьет его. Это был закономерный исход. Он умрет, так и не достигнув своей цели, так и не вернув ни одного клинка. Позорная смерть. К чему были эти три года? Он не сумел одолеть человека, что держал клинок всего две недели. Так обидно. Но что Тихиро мог предпринять? Он просто смотрел на противника, стоящего перед ним, повернутого к луне спиной — и в ее свете его силуэт казался черным. Содзе улыбался. Он выглядел почти безупречно, но Тихиро сощурил глаза и увидел, что это было лишь наваждением — у него тоже струилась кровь изо рта, из обрубка правой руки, Содзе выглядел так же дурно, как и он сам. Им двоим тяжело далась эта битва. Победа была чистой случайностью, будто кто-то швырнул дайсы на стол — у них двоих были равные возможности. Перехватив клинок в руке удобней, Содзе двинулся к нему, не скрывая хищный взор. Сейчас он это и сделает. Жаль. Тихиро так много не успел. Пожалуй, где-то в глубине души он все же был уверен, что был бессмертным. — Надо заканчивать быстрее, чем твоя псина вернется. Как грубо так говорить о Сибе, подумалось Тихиро, а потом Содзе поднял меч… Но когда резко опустил, то внезапно перехватил клинок обратным хватом, рукояткой вперед. И дальше наступила темнота. Тихиро был уверен, что умер. Он строго относился к своим проигрышам: у него не было боевого опыта, кроме трех лет обучения Сибой, он не был ровней ни одному из мечников, что несли клинки отца в войну. По сравнению с ними он был жалким позером, пытавшимся как-то уподобиться великим героям. Он всегда злился, когда у него что-то не получалось, но этому было простое объяснение — у него не было должного опыта. Это было нормально. Сиба говорил ему не переживать, но как Тихиро просто мог принять этот факт? Ему нужно было достичь идеала в кратчайшие сроки. Но он все гнался за неуловимой звездой… Как бы он не старался, ему было не достичь своей цели. Клинки были украдены, и они будут использованы во зло. К сожалению, это он никак не сможет остановить. Но когда он открыл глаза, то понял, что по неясной для себя причине все еще жив. Комната была ему незнакома. Окно было высоко, и оно было очень маленьким, но сквозь него он увидел блеклый солнечный свет. Сначала Тихиро просто попытался понять, почему же он не умер, почему его не убили. Может, это и есть посмертие? Это была интересная мысль, но Тихиро был слишком логичным для подобной глупости, потому отбросил ее в сторону. Он лежал на постели, и кроме нее здесь ничего не было; беглый осмотр себя показал, что рана на груди у него была перевязана, а правой руки не было — как он и помнил. Значит, он не умер, и кто-то его спас. Кто-то… Наверное, это был Сиба. Эта мысль принесла в его сердце покой, и Тихиро прикрыл глаза, решив еще немного отдохнуть. Вдали он услышал голос. Кто-то говорил по телефону, даже будто бы спорил. Тихиро замер, осознав, что это не голос Сибы. Это глупо, твердила логика в его голове. Содзе ни за что не стал бы делать подобного. Он столько раз мог убить тебя во время вашего боя, тебя спасала лишь твоя собственная ловкость. Тебе даже пришлось пожертвовать рукой, чтобы уйти от его меча. С чего бы ему жалеть тебя сейчас? С трудом Тихиро поднялся на одном локте, чувствуя, что лишь на это потратил слишком много сил. Все тело ощущалось тяжелым, от любого движения болело все. Но он не мог просто лежать тут дальше. Может, это просто знакомый Сибы? Один из подпольных медиков. Но Тихиро слышал отголоски того голоса — слышал, и понимал, что прекрасно знает их хозяина. Нет, это никакой не знакомый Сибы. Кое-как Тихиро доковылял до двери и уже потянулся к ручке, но тут та резко распахнулась назад. Перед ним стоял Содзе; тот явно озадачился, увидев Тихиро на ногах Попытка ударить его в лицо провалилась; силы кончились, да и ловкости ему не хватило, и Тихиро просто нелепо ударил воздух, а потом повалился вниз на пол из-за инерции. Содзе даже пальцем его не тронул, и сейчас, смотря на него сверху вниз, он выглядел скорее озадаченным. Потом взгляде его переменился на более раздраженный, тот, который Тихиро уже видел в их первую встречу после слов о спасении невинных, и он потряс головой. — Ну и ну. А если бы рана открылась? — Отвали! — рявкнул Тихиро, отшатываясь от протянутой ему руки. — Не трогай меня! — Какой ты злой мальчик. А я, между прочим, потратил на твое лечение кучу денег. Ты столько раз предпринял попытку сдохнуть на операционном столе, — Содзе оскалил зубы в кривой ухмылке. Он упер руку в пояс, и только сейчас Тихиро вспомнил, что лишил его правой. В этом они были невероятно схожи. Но сейчас он вообще не выглядел так, будто собрался его убить. При нем не было оружия, и одет он был в нечто, что ты носишь дома, когда расслабляешься. Только нелепых тапочек не хватало. Когда Содзе склонил голову набок, часть волос закрыла ему лицо, и от того, что не все было видно, его эмоция будто изменилась, от насмешки до чего-то загадочного. — Я не знал, что глава «Хисяку» в тебе настолько заинтересован. Сердце Тихиро пропустило удар. — Глава «Хисяку»? — ошалело переспросил он, и Содзе медленно кивнул, затем резко выпрямившись. Он протянул ему руку, и Тихиро уставился на нее, не понимая. — Да. Мужик со странными глазами. Ты его не встречал? — Где я мог его встретить? — Тихиро все еще находился в ступоре, и оттого даже не взъярился на подобный вопрос. — Когда они убили твоего батю, например. Ну, это все детали, — Содзе потряс перед ним рукой. — Ты поднимешься, или мне че, взять тебя на ручки, как принцесску? Прости, но у меня слегка ресурсов не хватает, твоими силами. Но Тихиро словно не видел эту руку. Он продолжал смотреть на Содзе во все глаза, прокручивая в голове услышанное. — Ты только что говорил с лидером «Хисяку»? — медленно проговорил он, и Содзе, будто не понимая, что здесь такого неправильного, простецки кивнул. Внезапно, нашлись силы не просто на то, чтобы подняться, но и броситься на Содзе с кулаками. Лидер «Хисяку»! Он с этой мразью вот так просто говорил! Заинтересованность!.. Плевать! Тихиро просто убьет его! От неожиданности и такого рывка Содзе не удержался на ногах, и они вдвоем рухнули на пол, Тихиро — на него сверху. Он попытался дотянуться единственной оставшейся рукой до глотки своего противника, но внезапно грудь пронзило острой болью — настолько сильной, что он просто потерял возможность двигаться, дыхание свело. Он не мог пошевелиться или дышать, а в глазах поплыли разноцветные звезды. Единственное, что ощутил Тихиро в ту секунду — как из носа потекло что-то густое, по губам, и он почувствовал сильный солоноватый вкус. Голос Содзе он слышал уже сквозь глухой туман, из-за чего лишь догадывался о половине произнесенных им слов: — Ты охренел так прыгать?! Я тоже ранен, между прочим! — Содзе отпихнул его от себя, а потом ощерился. — Смотри, рана все же открылась. Ну что, доволен? Тихиро моргнул, и он снова оказался в той же комнате. Несколько секунд ему потребовалось на то, чтобы прийти в себя. Он дернулся, но не почувствовал, что хоть как-то скован. На месте Содзе он либо примотал бы себя к постели, либо прицепил бы наручниками, чтобы не сбежать, но Тихиро был совершенно свободен в передвижениях — единственное, что его ограничивало, это рана на торсе. Он осторожно положил руку себе на сердце, чувствуя глубину ранения даже сквозь бинты. После такого останется шрам — новый в его и не без этого богатую коллекцию. Тихиро нахмурился, но потом просто откинул голову назад, не чувствуя в себе сил подняться. Зря он перед этим так рьяно бросился в атаку. Теперь все болело еще хуже. Конечно, он умел игнорировать боль, это было первое, чему учил его Сиба, но даже у него был предел. Плюс… как ни странно, но он не ощущал от Содзе никакой угрозы во время предыдущего короткого разговора в коридоре. Это настораживало. Он что-то замышлял… Когда дверь в комнату открылась, и в ней снова появился знакомый высокий силуэт, Тихиро просто сощурил глаза. Содзе выглядел точно также, как и до этого. Скорее всего не прошло и пары часов. В руках у него была зажата какая-то миска, которую он поставил на пол рядом с постелью, а потом с наглым видом сел на кровать (очевидно, потому что ничего иного в этой комнате не было). Он ослепительно улыбнулся в своей мерзкой манере, отчего у Тихиро нервно задергалась бровь. — Йо, Рокухира. — Слезь с кровати, — прошипел он, и Содзе поцокал языком. — Опять говнишься? Мог бы хоть спасибо сказать. — За что? За то, что ты взял меня в плен? — Тихиро не питал надежд на то, что дальше все завершится каким-то нелепым договором о мире, после которого они разойдутся и больше не встретятся. У Содзе был меч, который Тихиро обязан был забрать. — Что тебе нужно? Зачем ты это сделал? Явно ведь не по доброте душевной. Внезапно Содзе замолчал, пристально смотря на него, а потом вдруг подался вперед. Ему явно было некомфортно с одной рукой, Тихиро чувствовал скованность в движениях, но он ничего не сказал; просто нахмурился сильнее, когда Содзе навис над ним, так близко, что можно было ощутить его дыхание на коже. От него пахло спиртом, но явно не алкогольным. Ну конечно, подумалось Тихиро спустя мгновение, он же обработал мне рану после того, как она открылась. И, как он и сказал, он сам ранен. Иногда, смотря на злодеев, забываешь, что у них была сторона, в которой они были обычными людьми. Содзе был некомфортно близко к нему. Потом коварно улыбнулся. — Ты че, думаешь, мы в каком-то триллере, где я запираю тебя на чердаке и начинаю медленно морально ломать, пока ты не станешь мне подчиняться? — Тихиро с усилием кивнул, и Содзе начал смеяться в голос. — Ну и ржака! Я тебе че, главный злодей дерьмового фильма? Хотя было бы интересно… — его палец скользнул по подбородку Тихиро, и он едва успел отдернуть руку, прежде чем зубы Тихиро сомкнулись на том же месте. — Резвый. Слишком резвый. Неудивительно, что Юра в тебе заинтересован. Тихиро в состоянии сложить два и два. Он решил начать действовать осторожней. Содзе болтлив, у него можно попытаться что-то выяснить. — Юра — глава «Хисяку»? — Пытаешься разведать что-то? — но и тот не дурак. Он ухмыльнулся, а потом схватил Тихиро за подбородок. Тот попытался плюнуть, но Содзе закрыл ему рот ладонью, отчего попытка ушла в молоко. Он еще раз коротко рассмеялся. — Ты такой смешной, Рокухира. Одной ногой в могиле, а все равно пытаешься строить из себя нечто. Расслабься, — его шепот пощекотал ухо, и Тихиро попытался дернуться, но хватка у Содзе была крепкой. — В твоем положении я был бы осторожнее… Совсем обессиленный, в руках врага… Взгляд Содзе скользнул по нему ниже, и Тихиро шумно выдохнул. Спокойно. Если бы он хотел убить тебя раньше, то уже сделал бы. Ему было бы незачем тебя спасать. Содзе что-то преследовал, это было очевидно. Но что? Лидер «Хисяку»… Очевидно, что они были знакомы. Кто-то же вручил ему меч. Вряд ли такое бы поручили какой-то шестерке. Исследование на крови Шаль наверняка было заказом с их стороны. С другой стороны, Содзе — фанатик отца. Он вполне мог и сам захотеть сотворить подобие магического клинка, просто «Хисяку» этим воспользовались. Если Содзе не хотел быть честным о делах, значит, надо было попробовать другой путь. Тихиро дождался, пока он отпустит его подбородок, а потом пронаблюдал за тем, как Содзе поднял с пола миску и всунул ему в руку. В ней плескался дешевый растворимый суп с сухариками. Вау. Вот это роскошь. Он просто не знал даже, что и сказать. — Жрать подано, кстати. Тихиро оторвал взгляд от супа. — Почему ты меня не убил? — Это ты решил выведать у меня информацию о «Хисяку» иначе? — голос Содзе не скрывал сарказм. Он развел руки (руку) в стороны. — Я же сказал. Юра в тебе заинтересован. — И что, ты его послушался? Мне показалось, ты не такой человек. — Дружище, мы с тобой от силы полчаса говорили, а ты уже какие-то выводы обо мне делаешь. — Мне много о тебе рассказали, — и это почти не ложь, Азами и правда поведал ему кое-что, будто предчувствуя близящуюся схватку. — И этого было достаточно. А еще твоя манера речи, твое поведение, и… — И что? Содзе снова наклонился к нему, и Тихиро брезгливо повертел перед его носом миской с супом. — И то, что ты принес мне такое дерьмо. — Я че, похож на кухарку? — самая искренняя реакция на Содзе за сегодня, он так оскорбился, что Тихиро это немного развеселило. — Ты несколько дней в отрубе провалялся. Нельзя сразу на тяжелую пищу налегать. Я-то знаю! — Был опыт? Искусству быстрых и колких ответов Тихиро научился у Сибы. Он не любил использовать это умение, потому что иногда эмоции заводили его слишком далеко, но сейчас хуже уже быть не могло. Он и так по глупости сказал Содзе, чей он сын. Скорее всего, мрачно подумал он, это и была причина, по которой он меня не убил. Содзе был непредсказуемым противником, но крайне очевидным в таких вещах, хотя сейчас это не было плохо. Содзе ему ласково улыбнулся. Он взял миску, сам немного отпил, а потом вернул в руку Тихиро, и тот уставился на нее в шоке. Он многое мог понять, но это? — Я не буду делиться с тобой тем, как блевал в кустах, это личное. Жри супчик, иначе это сделаю я. А почему не убил… Ну, соглашусь, ты верно угадал, — его улыбка была такой гордой, что Тихиро захотелось закатить глаза. Ему явно льстило, что причина была угадана. — Дело не только в Юре. Я просто не мог заставить себя убить тебя, хотя мне очень сильно хотелось. — Из-за папы? — Папы… Как миленько ты о нем говоришь. Неужто ты у нас папенькина миленькая пташка? Тихиро все же закатил глаза. — К чему это все? — Да нет, просто любопытно. Я же хотел с тобой поговорить, — Содзе снова приблизился к нему, но в этот раз Тихиро не дал ему забрать кружку с супом. Они были слишком близко для людей, что поняли друг друга очень хорошо, но в то же время практически незнакомцев. — Хотел еще после нашего первого боя. Знал бы — действовал иначе. — Ты знал во второй раз, но иначе не действовал. — А ты согласился бы поговорить? Ты ведь моралист хренов, вон что из-за девчонки устроил. — Потому что ты ублюдок, — Тихиро не скрыл презрительного тона. — Сотворить такое с маленьким ребенком ради каких-то сраных опытов? Кощунство. Папа бы никогда до такого не опустился. — Правда? А мне казалось, он создал шесть… семь идеальных орудий уничтожения, которые завершили войну, — голос Содзе приобрел ехидные нотки, когда он снисходительно взглянул на Тихиро, и из-за этого захотелось снова ему врезать. Но Тихиро слишком хорошо усвоил предыдущий раз, а еще сейчас у него в руках была кружка. — Особенно шестой. Я уже поверил в светлые намерения твоего папаши, но, знаешь, говорят, что один из мечников из-за увиденного вырезал себе глаза, потому что больше не смог видеть ту мясорубку. Но мы, конечно, помним лишь результат, а не сам путь. Да, размышлял Тихиро, порой важен именно конец, а не само путешествие. Он тоже не был святым, и он многих людей убил. Бывает убийство ради благой цели. Жертвы ради спасения куда большего количества людей. Допустивших такое убийц можно было понять, но не тех, кто творил убийство ради убийства. Потому они с Содзе одновременно и были похожи, и нет. Порой важен мотив. Он сказал об этом мужчине, и тот снова скривил лицо, будто не хотел слушать подобного. Тихиро снова взглянул на кружку супа в руке, а потом — в глаза Содзе. — И это была твоя причина? Просто поговорить со мной? Или слово этого Юры было важнее? — Юра может к черту на куличики сходить, я сам себе хозяин, — Содзе скривил рот и осклабился, подобно собаке. — Я не стал тебя убивать, потому что посчитал это расточительством и неуважением к моему кумиру. Считай это моим уважением к тебе и твоим блевотным идеалам. Но я бы хотел поговорить. Знаешь, если бы ты рассказал мне секрет датенсеки, то и девчонка бы не пригодилась. Тихиро впервые за долгое время в своей жизни рассмеялся, но это был презрительный и короткий смешок. — Какой облом, а? Я ведь почти ничего не знаю. Теперь убьешь меня? Это игра, но проиграл в ней вовсе не Содзе. Мужчина закатил глаза. — Я догадывался, что сопляку вроде тебя ничего не раскрыли. Просто попытал счастья. — Теперь не станешь ко мне подлизываться? Свяжешь руки, запрешь тут? Когда тонкий и жесткий палец ткнул Тихиро прямо в грудь, в рану, он ахнул от боли и откинулся на постель; Содзе ловко забрал у него кружку с супом и допил все до дна к шоку Тихиро, а потом поднялся на ноги и с уже веселой усмешкой посмотрел на него и сладким голосом произнес: — Куда ты пойдешь в таком состоянии? Не смеши меня. — Я сбегу, — пообещал ему Тихиро, и Содзе лишь легко рассмеялся. Впрочем, свое обещание Тихиро не сдержал, потому что смысла сбегать так такового не было — его не держали, а Содзе явно стал заинтересован в разговоре, а не в новой схватке. Он рассуждал: если враг спас его, значит, врага нужно использовать. Содзе был близок к «Хисяку», но отчего-то явно не питал к ним особо теплых эмоций, и это можно было использовать, чтобы выбить информацию. Другое дело, что Тихиро не был особо хитроумным, а Содзе на болтовне собаку съел, не зря же он был подпольным дельцом, потому заговорить ему зубы не удавалось, и вскоре Тихиро оставил эти жалкие попытки. Но ему не давали покоя мотивы Содзе. Человек перед ним не был просто кем-то, это был опасный преступник, десяток лет возглавлявший черный список «Камунаби». Сложно было оценить его возраст, потому Тихиро просто спросил. Содзе в ответ на его вопрос рассмеялся и ответил, что повергло Тихиро в сомнения. Он ждал, что тому будет около тридцати пяти, или что он будет ровесником Сибы, хотя в их глазах и манерах чувствовалась разница в эпохах, и, пусть Содзе и был значительно старше Тихиро, ему было всего тридцать — и, значило, он стал врагом для «Камунаби» примерно в том же возрасте, что и Тихиро. Учитывая, что сам Тихиро намеревался сделать, его ждала та же судьба, и подобное очередное сходство его раздражало. Также его беспокоило местоположение Сибы. Тот вряд ли находил себе место после такого исчезновения его подопечного, а им нужно было готовиться к вторжению на аукцион. Тихиро размышлял об этом, глядя на лежащие рядом с Содзе черные ножны. «Курегумо» был так близко и так далеко одновременно… Тихиро не мог покинуть этого места, не забрав меч. Потому, несмотря на отсутствие так такового наблюдения, он оставался тут. Во-первых, Содзе ему не угрожал, и оттого это было безопасно. Во-вторых, уйти отсюда без двух мечей было бы глупо. Но почему Содзе не ограничивал его? Тоже понимал, что Тихиро так просто не уйдет? Или это такой странный способ показать доверие? Это было что-то, связанное с тем диалогом в день пробуждения… Одним вечером, когда он понял, что больше не может лежать в постели, как сильно бы не болели раны, он кое-как доковылял до лестницы наверх, где вошел в безвкусно роскошную гостиную. Вкус у Содзе был явлением отсутствующим. Все было так броско, так… слишком вычурно, как обычно бывало, когда бедняки выбивались в люди и пытались получить все и сразу. Содзе со скучающим видом листал каналы, а рядом с ним все еще лежал «Курегумо». Приближение Тихиро он услышал и поднял на него удивленный взгляд, а когда тот сел на кресло напротив (даже такой короткий путь забрал у него слишком много сил), то растянул губы в безобразную улыбку. — О-ля-ля. Решил перестать строить из себя неприступную мадаму? А где обещанный побег? Я так ждал! Или это он и есть? — Мне нужен мой меч, — сразу перешел к делу Тихиро, не мигая. — Где он? — Он в безопасном месте. — У «Хисяку»? — мгновенно потемнел лицом он, начав злиться, но Содзе скривил лицо в отвращении. — Почему сразу у них? Я сказал в безопасном. Он со мной. Я просто не хочу, чтобы мы устроили очередную стычку. Несомненно, наша схватка была великолепной, но мы с тобой слишком хорошо друг друга покоцали. Давай что ли сделаем перерыв. Тебе он и самому нужен, вон ты какой бледнючий. Это была правда. Тихиро еще раз коснулся груди, чувствуя бинты под пальцами (рубашки на нем не было), а потом посмотрел на Содзе. Они оба лишились по одной руке в тот день. Тихиро еще повезло. Он потерял руку ниже локтя, но сам отрезал Содзе ее по плечо. Как же глупо это смотрится, подумал он, потирая переносицу. Сидят два человека, а рук на всех только две. Прямо какая-то дурацкая шутка в стиле Сибы-сана. Он подумал о том, как именно Содзе вытащил его из замка. Ведь рядом был Сиба-сан с мгновенной телепортацией, он не мог дать Содзе так легко уйти, значит, кто-то его забрал за мгновение до того, как тот появился. «Хисяку»? Он смутно помнил убийство отца три года назад. Они использовали пламя для телепорта, могли сделать это и сейчас. Но воображаемая сцена, где Содзе, тоже не в лучшем состоянии, тащит его одной рукой куда-то, чтобы не дать сдохнуть, выглядела забавно. Хотел бы он посмотреть, как это выглядело. Юра, человек из «Хисяку», был в нем заинтересован… Глава организации… Был ли это кто-то из той троицы, что убила отца? Он снова поднял взгляд на Содзе, но тот уже потерял к нему интерес и листал каналы. Ситуация складывалась крайне абсурдная. — Хорошо. Давай поговорим. Но сначала ты ответишь на пару моих вопросов. — Обожаю допрос с пристрастием, — Содзе не повернулся к нему, но широко распахнул глаза. — Это тебя твой агентик научил? — Откуда ты знаешь, что он — бывший агент? — Он якшался с шавкой из верхушки «Камунаби»? — это, видимо, про Азами. Тихиро и забыл, что они мельком встречались. — Так вот откуда у тебя все эти тошнотворные манеры ведения разговоров. Надо было сразу догадаться. Ну ладно, валяй, че. Но про количество сексуальных партнеров не отвечу, я не помню. Невыносимый говнюк! Тихиро сцепил зубы вместе. — Я уже примерно понял, почему ты меня не убил. Зачем я этому Юре? И как он выглядит? — Диалог, юноша, это когда два человека говорят друг с другом, а не один задает вопросы, а второй только отвечает, — Содзе потянулся к пачке сигарет на столе, ловко вынул одну сигарету, а потом посмотрел на нее так задумчиво, что Тихиро даже стало любопытно, что же было с этой пачкой не так. Вдруг он засунул сигарету обратно. — Срань, ненавижу ограничения из-за ран… Я не знаю, зачем ты Юре. Но когда наш бой закончился, позади меня появился мужик в угарной федоре. Он-то нас и забрал. И он сказал мне, что, э-э-э… В общем, он мне очень настоятельно порекомендовал тебя не убивать. Мужчина в шляпе? Тихиро стиснул зубы. Один из убийц отца. Он помнил его. Но, получается, он не был главой организации, как Тихиро полагал? — Я, конечно, и так не собирался этого делать, но поломал комедию ради приличия… А Юра — это луковый мужик. — Че. Содзе пальцами изобразил раскрытый глаз. — У него глаза такие странные, как если лук пополам разрезать. С колечками. А так он не особо интересный внешне. Вижу, ты такого не помнишь… Даже если вы проходили рядом, вряд ли бы ты его узнал. По сравнению со своей шайкой он просто пипец скучный. — А ты и остальных знаешь? — Парочку. В основном одного, — Содзе улыбнулся. — Все, надоел. Моя очередь задавать вопросы! Рокухира, ты читал когда-нибудь эти всратые правительственные книжки про твоего батю? Что из них правда? От такого вопроса Тихиро слегка выпал в осадок. — Нет. Никогда даже не видел. — Дерьмо… — Содзе откинулся на спинку дивана, а потом беспечно пояснил: — Мне было интересно, насколько там наврали. Полагаю, если ты их никогда не видел, значит, там написана чушь. Ладно, давай твой следующий вопрос, мусье следователь. Что спросить? С другой стороны, Содзе задал ему глупый вопрос, не особо серьезный. На секунду Тихиро притих, размышляя. — Значит, ты не работаешь с «Хисяку»? Если ты не знаешь, зачем я нужен Юре, и раз ты знаешь лишь несколько человек оттуда, — их взгляды одновременно упали на руку Содзе, без татуировки. Но Тихиро заметил это еще в первый бой. Он полагал, что встретится с одним из убийц отца, а не с его фанатиком. — Зачем ты им? — Ты такой хитрожопый со своими формулировками, вроде один вопрос задаешь, а вроде и кучу сразу… Ну ладно, — Содзе вальяжно улыбнулся. — Нет, я просто подрядчик. Я не планировал вступать в их ряды, да и мне не предлагали. Просто им был интересен мой проект. Мне слегка далека их идеология, плюс я не особо в восторге, что моего кумира грохнули. Кто, бля, вообще будет рад? Да и что, если я скажу тебе… Что я на них очень сильно разозлился. Тихиро насторожился, но не успел задать следующий вопрос, потому что Содзе с азартом к нему наклонился. — Моя очередь! Если бы не соплячка, ты бы согласился со мной работать? Вопрос настолько неожиданный, что Тихиро на мгновение растерялся, но потом, подумав и прикинув все, что знал, медленно кивнул. Ему было не впервой отбрасывать собственные идеалы ради достижения цели и возвращения клинков. Обычно ему было бы все равно на чужие горечи, но трагедия Шаль была слишком близка к его, и оттого он не смог ее оставить. Плюс она всего лишь ребенок… С детьми все иначе. Тихиро помог Сиба, а если бы не он, то Шаль осталась бы совсем одна. Он поднял глаза на Содзе. Когда кивнул, то глаза у того загорелись с удвоенной силой, но потом он скривил лицо так, будто съел пару лимонов за раз. — Ну и дела. Так все дело в соплячке?.. Ладно, забирай ее. Давай поработаем вместе! Проигнорировав это, Тихиро ледяным тоном поинтересовался: — Почему ты зол на «Хисяку»? Когда улыбка Содзе стала шире, Тихиро начал что-то подозревать. — А это одна из причин, по которой я тебя спас… но появившаяся уже после того, как я решил тебя не убивать. Если коротко, то я с ними здорово повздорил. Пауза. Тихиро молча смотрел на Содзе. Шестеренки в его голове отказывались вращаться. Содзе… что сделал? Из-за него? Нет. Глупость. Наверняка другая проблема. Он не настолько ему интересен. Но они разве не опасные люди, нет? А он без руки еще и начал права качать? Хотя о ком он сейчас говорит? Содзе сразу после боя с отрядом Хагивары бросился на него. Он иначе не умеет. — Видишь ли, Рокухира, когда тот хер со шляпой появился позади меня, он сказал, что я нарушил весь сраный план. А потом я случайно выяснил, что, видишь ли, исход нашего боя с тобой был предрешен изначально. Но так вышло, что я немного поменял результат, которого все ждали. Тихиро моргнул. — В каком смысле? — Никому не нужно было, чтобы я вышел победителем из этой схватки. Предполагалось, что ты меня убьешь. Это был небольшой тест. Твой батя не закладывал идею в мечи, что они будут использованы друг против друга. Ну… последнее скорее моя догадка. Но я явно подпортил Юре все планы, и потому он настоятельно попросил меня тебя не трогать. Прямо пиздец как важно. Как хорошо, — процедил Содзе сквозь зубы, — что наши планы здесь совпали. Я проигнорировал эту херню и сказал, что если они ко мне приблизятся, то я убью их. — И что? — Тихиро не верил, что действительно это спрашивал. Степень абсурда нарастала. — Они просто отстали? — Ну, с учетом, что ты жив, а я в их планы изначально не входил… да? Насколько же глубока кроличья нора? Как много лидер «Хисяку» знает о ближайших планах Тихиро? Но Содзе выставил шестой клинок, не могло же… нет, настало осознание, это была группировка! Если Содзе был для них расходным материалом, значит, его имя просто использовали, чтобы привлечь все внимание к нему! И если Содзе должен был пасть от руки Тихиро… Все это было уловкой, проверкой… Он должен был выйти на аукцион следом, а там его бы встретил шестой клинок. Тот, про который даже Тихиро ничего не знал. — И они просто так тебе это сказали? — Ну, нет, но мне очень жирно намекнул тот знакомый. Вот и все. Вот и все. Повисла тишина. Только часы на стене тикали. Так абсурдно все вышло. Значит, сейчас Содзе — вольная рыбешка? «Камунаби» так просто не оставят уничтожение своего отряда. Отряда… Хагивара и остальные пожертвовали жизнями, а он смел сидеть рядом с их убийцей! Спокойно говорить с ним, играть в игры! Внутри Тихиро все заклокотало, но он заглушил гнев. Спокойно. Он отомстит за всех них, за Шаль и ее маму, но немного попозже. В одном Содзе был прав — они не должны сражаться сейчас. Они оба ранены. Тихиро — сильнее, он продержится меньше. Нужно было думать логически. Содзе — враг, но он многое знает. У него имелось множество связей. Можно это использовать, а для этого нужно было договориться. Но прежде всего… — Я не могу оставаться тут вечно. Я забираю «Курегумо», — без обиняков сказал он. Содзе потряс перед ним пальцем. — Не-а, хрен ты чего тут заберешь. Я клинок не отдам. Что тебе еще нужно? — Это мой меч, — прорычал он. — У тебя нет права им владеть. — Пожизненный контракт так не считает. Что ж, это действительно хороший ответ. Тихиро потряс головой. — Я не уйду отсюда, не достигнув своей цели. — Девчонка у тебя, твою заточку я отдам тебе потом, и я даже признал твои ссаные идеалы. А еще ты разъебал мою лабораторию, хотя я вбухал в нее кучу денег. Какие еще цели? Ты не охренел? — Мне нужен клинок. — Обломишься. Этот спор никуда не зайдет. Тихиро покачал головой. Спокойно. Ему нужно было как-то выкрутиться из ситуации, где он должен был получить меч у человека, что ни за что в жизни его не отдаст, и сделать это как-то мирно, потому что они оба сейчас разве что могут немного помахаться кулаками. С одной стороны, он легко мог схватить проводной телефон со столика рядом и ударить им о голову Содзе, но тот был выше и тяжелее, и его раны были не настолько серьезными. Ни к чему хорошему такая драка не приведет. — Тогда мы должны что-то решить. Я не уйду отсюда без меча. Так уж и быть, — процедил он сквозь зубы, — я позволю тебе жить и даже сохранить контракт с мечом, но саму катану я должен забрать. Как ты предлагаешь решить эту проблему? — Без понятия. Можешь свалить к своему Сибе и подумать, а я посижу тут. Небольшая пауза. — И ты даже не будешь меня тут держать? — Какой же ты нудный, — Содзе мгновенно скривился. — Я уже сказал, что я повздорил с «Хисяку», и что убивать я тебя не стал по своим причинам. Все, больше ты мне как противник не интересен, пока сам на меня в драку не полезешь. Конечно… — его взгляд стал выразительней, — я был бы рад нормальному разговору, а не этому допросу, но разве от тебя его дождешься? Можешь валить на все четыре стороны. Но клинок я тебе не отдам. Во-первых, иди нахрен, во-вторых, я теперь без способностей, и если я останусь беззащитен, то мне кранты. Совершенно безвыходная ситуация. С одной стороны, Тихиро наплевать. С другой — это был разумный аргумент, а затевать драку сейчас было бессмысленно. Он побарабанил пальцами по коленям, наблюдая, как Содзе снова отвлекся на телевизор, начал беззастенчиво рассматривать его — вот так, без угрозы со стороны, этот человек словно открылся ему заново. Сложно было назвать его симпатичным, но в нем было нечто, что не давало отвести взгляд. Возможно, он просто выглядел уверенным в себе и своих идеалах, хоть и со скрипом признал идеи Тихиро. Когда люди знают, за что борются, то они сразу меняются. Отсутствие угрозы позволило вечной угрозе во взгляде исчезнуть, и осталась лишь хищная леность, словно перед Тихиро сидела пантера, которая могла как и укусить, так и просто продолжить мурчать рядом. Поговорить он хочет… Поговорить, значит. Мирно, не как на допросе. Можно узнать у него… кое-что… например что-то про «Хисяку», а потом как-то выманить клинок обратно… Когда Содзе заметил на себе пристальный взгляд, он скосил взгляд в сторону и лукаво улыбнулся. — Понравилось что-то? — Мне нужен телефон. Когда он позвонил Сибе, первые пять минут тот сначала орал на него, потом начал поминать недобрым словом Содзе, и так продолжалось некоторое время, пока Тихиро доходчиво не объяснил ему — на данный момент все в порядке, он в безопасности, и волноваться не следует. Просто до этого не было возможности выйти на связь. Он решил оставить без упоминания некоторые детали и попросил Сибу заняться подготовкой информации к проникновению на аукцион, потому что Тихиро в этот момент будет крайне сильно занят попытками выбить не только информацию из Содзе (он назвал это временным перемирием; Сиба не поверил; не верил и сам Тихиро, но так уж сложилось), но и возвращением клинка. Ситуация закончилась так, как никто не ожидал, а всему виной банальная одержимость Содзе сначала отцом Тихиро, а потом и им самим. Несомненно, это сыграло им на руку, потому что Тихиро остался жив, но вот как действовать дальше Тихиро предполагал слабо. Он никогда не был особо харизматичным. Сиба верно заметил один раз, что пока Тихиро молчал, его мрачное лицо говорило куда краше, чем когда Тихиро открывал рот. До этого у него было не очень много собеседников, чтобы потренироваться, хотя Сиба и выводил его в люди. Содзе — птица вообще не его полета в словесных перепалках, раньше Тихиро ни за что бы не стал его слушать, но Содзе красиво говорил — и Тихиро согласился. Это не отменяло того, что он был убийцей и чудовищем, но без угрозы жизни Тихиро открылись новые грани человека, что был его кривым отражением. Странно было оставаться в этом месте добровольно, но Тихиро напоминал себе — это миссия. Он здесь ради «Курегумо». Несмотря на дурацкие условия, он пытался действовать дипломатично. Это было сложно, но нельзя было ввязываться в бой, ни в коем случае. В ситуации, где он не мог использовать меч, потому что встретил бы силу, способную дать ему отпор, он должен был прибегнуть к иным методам. Сперва он использовал метод, который Сиба называл ссаньем в уши. — Верни меч. Они сидели за столом (уже звучало абсурдно), и Содзе поднял на него глаза. — Иди нахер. Перед сном, когда ему пришлось увидеть комнату, в которой обитал его враг. — Отдай «Курегумо». — Отвали, ок? … и даже в душе… — Съеби нахуй! И еще в паре мест, отчего ему погрозили расправой. Сидя на веранде под вечер, слыша далекий перезвон колокольчиков, Тихиро уныло смотрел вперед. Двор был маленьким и с высоким забором, он видел защитные фонари по углам — это наверняка была запасная мелкая база, где Содзе зализывал раны. Вот так и вышло, что он не мог решить все старым способом — насилием — а иначе он и не мог, но он обязан был вернуть меч чтобы завершить хотя бы это. Если бы не рана, он бы попытался. Но отсутствие угрозы Шаль и ему самому, разлад между Содзе и «Хисяку» дали ему слабую надежду, что все можно было решить мирно. Он не любил прибегать к насилию сразу же, пусть это было привычнейшим и самым быстрым методом. К сожалению, за всю жизнь он так и не встретил тех, с кем он сумел бы договориться мирно. Те, кто был близок к этому, в конце всегда отказывались сотрудничать. Он взглянул на свою ладонь. Удивительно, но боль в искалеченной руке мучила его не настолько сильно. Но он не должен был удивляться — чародеи легко переживали такие раны. Или, может, он просто наконец добил свой болевой порог. С другой стороны, он не знал, что именно Содзе делал с ним первые дни. Может, у него было какое-то особое обезболивающее. Он был на короткой ноге с черным рынком, Тихиро бы совсем не удивился. Он коснулся плеча, а потом провел рукой до локтя, где уже побоялся опускаться ниже. Ему приходилось менять повязки самому, и с одной рукой делать это было неудобно. Если бы они с Содзе не уперлись рогом, то могли бы помочь друг другу, но Содзе — враг!.. Враг, с которым Тихиро пытался договориться. Абсурд! Это все из-за меча… Ранее считавший смерть последней попыткой договориться, сейчас Тихиро не мог ничего сделать, когда этот вариант не был доступен, а враг предложил ему перемирие. Он должен был вернуться назад, к Сибе! Не тратить время на чушь. У него было не так много времени, чтобы добыть шестой клинок… Аукцион был ближе и ближе. Проникнуть туда будет сложно, а с одной рукой — практически невозможно… У него почти не было информации… Что ему делать?.. Только он напал на след, но столько неприятностей! И он наверняка играл так, как хотел того глава «Хисяку»! Даже несмотря на то, что бой с Содзе завершился иначе… — Ты реально что ли решил добиваться до последнего? — услышав голос позади, он обернулся. Стоя в проходе, Содзе, державший в руке банку пива, ткнул в него пальцем. — Знаешь, Рокухира, если ты предпочитаешь такой экстремальный флирт, то вынужден тебя тут обломить. У меня слегка иные вкусы. Тихиро моргнул. — Нельзя пить алкоголь, когда ты ранен, — нелепо ответил он, и Содзе закатил глаза. — Ты и нотации будешь мне читать? Они уставились друг на друга. Тихиро наблюдал за Содзе: за этим хищником, что перестал скалить на него зубы, все ходил рядом, беспокойно… Чего он желал? Что преследовал? Только разговора? — Я не уйду, пока не получу меч назад. — Да-да, это я уже понял, — Содзе бесцеремонно сел рядом с ним на веранду, и Тихиро оскалился, не желая делить с ним место. Когда ему протянули банку пива, он удивленно взглянул на нее, отвлекшись. — Будешь? — Мне еще нельзя. — Такой праведный мальчик. Просто до слез, — Содзе выпил все сам. Он жадно глотал, и Тихиро не мог оторвать взгляда от его кадыка, но в последний момент отвернулся, слишком смущенный. — Я не отдам меч. Но, э… Я не планирую лезть против «Хисяку» тоже. Лабораторию не вернуть, как и соплячку, так что, полагаю, просто продолжу бизнес. На этом разойдемся. Тихиро немного задумался. — Что не так с лабораторией? — он разгромил ее, но не настолько, чтобы Содзе при должном старании все там не восстановил. У него наверняка были бэкапы записей. — Я убил псин «Камунаби». Они наверняка устроили рейд на мою базу, когда мы смотались. Все забрали… Представляешь, все, что они там нашли — наши отрезанные руки. Правую и, сука, левую. Прямо как кусочки пазла! А что? — он рассмеялся. — Ты беспокоишься за мою лабораторию? Тихиро смерил его взглядом, но не стал отвечать. Теперь Шаль была под его защитой. Она упомянула, что не ходила в школу, и, значит, Содзе похитил ее примерно в начале года. За такое время он так и не нашел способа подчинить металл, значит, вряд ли у него был какой-то запасной план. Хорошо было бы разойтись, но как он мог? Меч в руках Содзе грозил новыми смертями и разрушениями. А если «Камунаби» его убьют, то клинок получат они! Тихиро не мог этого допустить! Он уткнулся носом в ладони. Он мог бы попытаться убить Содзе с Сибой, но что-то ему подсказывало, что это слишком опасно. Хагивара обладал всей информацией, но все равно проиграл. Тихиро не одолел его тоже. Он не мог рисковать Сибой! Он и так уже потерял одного дорогого ему человека… — Пиздец, впервые такая угарная ситуация. У тебя от меня прямо зубы скрипят, но ты все не уходишь, и это из-за какой-то оружия! — Содзе легко рассмеялся, будто и сам не был готов впиться зубами в чужую глотку ради такого клинка. — У меня даже клиентов таких не было. Ой, Рокухира, ты такой умора, — он смял банку и положил рядом с собой. — Есть просто элементарнейший способ тебе решить твою дилемму, не прибегая к насилию и не теряя меч из виду, но ты ведь ни за что не согласишься. Нетнетнетнетнет… — Нам стоит сотрудничать. После того, что стало с Шаль?! Но Тихиро сдержал гнев в себе и просто холодно взглянул на Содзе. — Это опять из-за моего отца? — Из-за него, — не стал увиливать Содзе и пожал плечами. — Но и потому, что «Хисяку» попытались меня поиметь. — Я думал, тебе все равно. — Я немного злопамятный, — он дружелюбно оскалил зубы. — И очень не люблю, когда какие-то говнюки пытаются использовать меня в своих планах, особенно если их идеей было сделать из меня жертвенного агнца. Тихиро думал об этом варианте. Как и сказал Содзе, это был самый логичный выход — воспользоваться его обидой на «Хисяку» и получить в руки не только клинок, но и мечника с ним, обладавшего выдающимися способностями. Это бы утолило интерес Содзе в клинке, и потом можно было бы снова попытаться его забрать, только в этот раз намекнув, что это необходимо лишь в целях защиты мечей от «Камунаби». Но он не мог позволить ему жить после того, что было с Шаль… Да и если закрыть глаза на это, то просто быть рядом с ней. Как он посмотрит ей в глаза? Как если бы Сиба заявил ему, что кто-то из троицы убийц отца стал бы его напарником. С одной стороны, такой союзник был выгоден, но Тихиро бы вспыхнул, словно свечка. Здесь была такая же ситуация. — Ну так че? — Я не могу принять этого предложения. — Из-за соплячки? — лицо у Содзе сделалось кислым, как в день знакомства. — Ей можно не говорить. — И как я по-твоему буду ей врать? — Тихиро обозленно взглянул на Содзе. — Думаешь, то, что ты убил ее мать так легко взять и забыть? — Проецируешь, да? По спине прошелся холодок, но Содзе на него уже не смотрел — лишь куда-то вдаль. Он побарабанил пальцами по дереву, явно раздосадованный, что пиво кончилось, а потом откинул голову назад, оголяя скрывавшуюся под волосами часть татуировки на шее. — Какая жесть. Судьба вручила мне клинок Рокухиры Кунисигэ и свела с его сыном, а он сидит затирает мне про мораль, хотя… Ладно, я вроде как решил по этому поводу больше с тобой не спорить, — Тихиро удивленно на него взглянул, и Содзе порылся в кармане. Даже одной рукой он наловчился закуривать мастерски. Выглядело впечатляюще, хотя Тихиро не любил никотин (из-за Сибы). — Допустим, я поверю в твою чушь… про спасение убогих и несчастных… Почему бы нам не поработать вместе, если я тоже хотел бы поубивать твоих врагов? — Твои цели низки. Содзе аж подавился от смеха. — Ебать, а ты у нас че, само благородство? — Я хочу вернуть мечи, чтобы не пролилась кровь. — Врешь, — оскалился мужчина, и по коже Тихиро снова пробежал холодок. — Твоя цель эгоистична. Ты просто хочешь вернуть то, что принадлежало твоему папане, — он оперся единственной рукой о пол и наклонился ближе к Тихиро, зажав в зубах сигарету, и Тихиро едва сдержался, чтобы не отвести взгляд в сторону. — Мы с тобой одинаковы. Это ты пока благородный, потому что ты сопляк. Потом поймешь, что чужая жизнь и гроша ломанного не стоит, и надо думать лишь о себе, — затем он лукаво улыбнулся и резко поднялся на ноги. — Мое предложение все еще в силе. Никто из нас не потеряет меч, потому что он будет у меня, а я — у тебя на виду. И ты не будешь шляться только с тем мужиком. Подумай б этом, раз не свалил сразу и все еще довлеешь на меня своим присутствием. Что Тихиро успел точно понять за время пребывания в этом доме — у Содзе была огромная ванная. У него явно было какое-то хобби, связанное с сидением в воде. Может, он был водяным духом? Иначе нельзя было объяснить эту тягу обязательно провести час или два свободного времени, просто нежась в кипятке. Тихиро и раньше не любил слишком сильно тратить воду, а сейчас, когда его жизнь неслась вперед неугомонным ураганом, он и вовсе потерял возможность расслабиться. Некоторое время он броди по дому, размышляя о предложении, столь отвратительном, но вместе с тем действительно решавшим столько его проблем, потом подумал о том, что сказал бы Сиба. Наверное, Сиба бы попытался убить Содзе. Но если Тихиро убедит его, что они точно работают вместе.. Но как в этом убедиться? С другой стороны, зачем Содзе врать сейчас? Он сказал, что с поля боя их забрал человек в шляпе (это случилось уже после того, как Тихиро потерял сознание). Вряд ли Содзе сам залатал ему рану. Если по какой-то причине Тихиро нужен «Хисяку», значит, это сделали они, и склока произошла позже, и каким-то образом ему удалось уйти не только живым, но и со всеми клинками (возможно, Юра просто позволил). Содзе рассказал ему это, и сотрудничай он с противником — промолчал бы, или и правда бы запер его в подвале, с ним это легко вообразить. Раз бой не удался, он тоже решился на другую тактику. Перед боем он сам сказал — им бы поговорить… Немного подумав, Тихиро взглянул на дверь в ванную, а потом, немного помявшись, дернул дверь на себя. Его встретил ударивший в лицо пар, жар, а потом ленивый голос хозяина этого места: — Совсем страх потерял? Я тебя утоплю. Но вот, спустя несколько минут, они оба сидели в этой невероятно огромной ванной, словно это была общественная баня, а не простой дом. Тихиро редко посещал подобные места. У него было слишком много шрамов, и он не хотел ими светиться. Смотря на Содзе и его татуировки, он был уверен, что тот тоже не был особо любимым гостем в таких заведениях. Они сидели рядом, не касаются плечами, но это было слишком близко для Тихиро, к такому не готовому. Содзе же явно ощущал себя прекрасно, даже несмотря на близость к человеку, что лишил его руки. Хотя они оба с этим постарались. Тихиро неуверенно взглянул на воду. — Разве можно сидеть с ранами в кипятке? — Тебе все залатал местный умелец из «Хисяку». Сраное чародейство. Так что можешь забить. Что ж, значит, Тихиро оказался прав… Но ситуация была неловкой. Он вообще не знал, что говорить. Он даже не знал, зачем зашел сюда — это был импульс, попытка сыграть с противником на его поле. Хорошо, что смущенный румянец можно было скрыть за жаром воды. — Если бы ты не ушел оттуда… может, они бы и руку тебе вернули. — Может, — Содзе легко рассмеялся. — Но для этого она должна была быть со мной. И я оттуда не уходил. Если бы я был частью этой вшивой шайки, я не стал бы жить в той помойке, что они. Ты бы это видел… словно крысы, — следом он поморщился. — А еще там целая свора детей. Я че, часть детского утренника? — Сколько… — Завались, Рокухира, никаких допросов! Кто, бля, допрашивает, сидя в ванной?! Ничего, подумал Тихиро. Он еще все выяснит. Это даже не угроза — сухой факт. — Ты хотел поговорить. — Я сказал — никаких… — Это не допрос. Содзе прекратил лениво лежать на противоположной стороне ванной и взглянул на него. В его глазах заплясал интерес. — Ну давай поговорим, — согласился он. — Что ты хочешь узнать? Помни — никакого допроса. Никакого допроса, значит… — Зачем тебе… была нужна Шаль? Ее способность восстановления? — Тихиро с сомнением взглянул на него. — Это ведь никак не поможет избавить датенсеки от его токсичного свойства. Или ты хотел бессмертия?.. — Бессмертия? Такого не бывает, Рокухира, — с нажимом произнес Содзе, беспечно взмахнув рукой. — Кроликов на луне, толкущих эликсир бессмертия, не существует тоже. Кровь девочки должна была откатывать назад токсичный эффект камня. В общем говоря, регенерировать клетки в тот момент, пока они взрывались. Ох. Это даже в какой-то степени было разумно, как бы Тихиро не хотелось признавать. Он кивнул, не зная, что спросить еще, но у Содзе определенно тоже имелись свои вопросы: — Ты подумал? Над моим предложением? Или это какой-то флирт? — Я еще размышляю. Когда вода колыхнулась, Тихиро вздрогнул — Содзе поднялся из воды. Сейчас он наконец видел его татуировки полностью, не просто черные пятна, выглядывавшие из-под рукавов и ворота. Узор был странным, он никак не мог взять в толк, что именно было изображено. От Содзе он ожидал каких-нибудь драконов или чего-то более угрожающего, а не простой орнамент. Но рисунок сейчас интересовал его меньше всего: он широко распахнул глаза, когда Содзе резко подошел к нему и наклонился, уперши руку в стенку. Их лица оказались некомфортно близко друг к другу, и Тихиро сглотнул, когда их глаза поравнялись. В этот раз Содзе не улыбался. Тихиро захотелось сбежать, но он не мог пошевелиться, застыл, словно кролик перед удавом. — Хватит ходить вокруг да около. Что ты решил? — Прямо тут и решать? Содзе уперся в него лбом. — Заманал сиськи мять. Тихиро почувствовал, что потерялся еще сильнее. Он и до этого сомневался, а в таком положении… как-то это было уже слишком! Он вжался спиной в стену, чувствуя на коже теплое дыхание Содзе. Сейчас от него пахло имбирем. Странный запах. Зажмурившись, он мотнул головой, а потом на выдохе произнес: — Не так-то легко согласиться с тобой работать! — Неужели какая-то девчонка, которую ты от силы день знаешь, важнее тебе наследия твоего папаши? Голос Содзе звучал тихо, подобно шипению змеи. Он сузил глаза, а потом одной рукой провел по лицу Тихиро, ведя наверх, а следом схватил его за подбородок. Но это было весьма невинное прикосновение. Тихиро сумел бы вырваться в любой момент, стоило бы ему только захотеть, но он не сделал этого. Лишь шире распахнул глаза, когда палец Содзе провел ему по губам. Мужчина улыбнулся. В этой улыбке не было ничего хорошего, но она выглядела крайне безобидно для такого человека, как он. — Впервые встречаю такого упертого дурака. Не могу понять, почему ты все тормозишь. Выгода очевидна. Тебе — хороший союзник, мне… Его губы оказались слишком близко ко рту Тихиро, и тот на мгновение забыл про все, даже про обещание себе поступать разумно. Он понимал, к чему клонил Содзе. Это был флирт, и тому нравилось над ним издеваться, но Тихиро не собирался сдаваться так просто. Он первым бросился в атаку, и, хотя нелепо было так называть поцелуй, что последовал за этим, никаких нежных чувств за ним и не скрывалось — он просто вцепился зубами в нижнюю губу Содзе, а тот, на мгновение удивившись, вдарил ему кулаком в челюсть. Они оба отшатнулись друг от друга. Тихиро чувствовал, что у него из носа текла кровь, но Содзе тоже не ушел целым. Он громко рассмеялся, а потом обвел губы языком, стирая кровь. — Ах ты дрянь. Но ему явно было весело. Тихиро собирался этим воспользоваться, и пальцем он стер кровь из носа. — Хорошо. Поработаем вместе. Но у меня есть условия, и если ты откажешься от них, то я найду способ заставить тебя об этом пожалеть. — Мне прямо интересно, — Содзе продолжал улыбаться, но не сказал ничего против. — Я дам тебе поиграться с мечом, — ледяным голосом проговорил Тихиро, — но при соблюдении трех правил. Во-первых, ты не будешь убивать никого, кто не относится к моей цели. Особенно гражданских. Во-вторых, я убью тебя, если ты приблизишься к Шаль. В-третьих, после возвращения всех мечей я забираю «Курегумо». К тому времени ты с ним наиграешься. — Ладно, — Содзе рассмеялся вновь. — По рукам, мелкий засранец. Ох, подумалось Тихиро после того, как Содзе отвернулся от него, а в глаза ему бросилась огромная чернильная бабочка на его спине, отчего-то мне все это очень и очень не нравится.