трое в источнике, не считая банданы

— Что сделать, прошу прощения? Наверное, Фушими ослышался, потому что иначе он никак не мог объяснить, почему начальство вообще предложило ему подобную чушь. Он несколько раз уже переспрашивал, и всякий раз слышал одно и то же, что вводило его в ступор. Ну нет. Что за глупость? Почему именно это место было выбрано, чтобы все это странное дело провернуть? Он еще раз повторил свой вопрос, и на том конце провода Азами вновь терпеливо ответил ему, потому что прекрасно понимал, насколько абсурдно звучал этот приказ: — Я бы отправил его в храм к Самуре, но, боюсь, Самура отринет свои клятвы и придушит его на месте. Вместе с монахами, потому что этот человек — олицетворение всего плохого. К остальным даже думать не стал, закончится все аналогично. Но у тебя есть огромное преимущество на фоне всех остальных охранников, поверь мне. Вещь, которая способна умаслить его нрав. Это будет нам очень кстати. — И какая это вещь-то? — Горячие источники. Фушими настолько растерялся от этого заявления — еще больше, чем от предыдущих — что упустил момент, когда Азами выгадал время и торопливо закончил разговор, потому что повторять одни и те же ответы на одни и те же вопросы весь день в его планы не входило. Когда в трубке зазвучали гудки, несколько минут Фушими смотрел на нее, гадая, какого черта там происходило в штабе, если они пришли к настолько абсурдному решению. Но, кажется, теперь выбора не было?.. Черт, поздно осознал он, стоило запросить прибавку за такое! Но было уже поздно. Впрочем, нового гостя этого местечка наверняка будут сопровождать ребята из главного штаба, так что у Фушими был шанс передать письмецо с угрозами, мол, не повысите зарплату, не стану никого защищать и вообще пойду в дезертиры. Это была хорошая мысль, и, хоть немного обрадовавшись почти гарантированной прибавке, Фушими покинул кабинет. На выходе он нос к носу столкнулся с Урухой, что стоял там, скрестив руки, явно дожидаясь свежих сплетен. Когда он медленно распахнул яркие зеленые глаза, впившиеся в Фушими, словно два изумруда, тот замешкался. Замешкался сильнее после вопроса: — Что там за дело такое было, что у тебя такой потерянный вид? — Да так… — Фушими помедлил немного, а потом решил побыть откровенным. — Помнишь, я рассказывал, что Мисаку убили? Лицо Урухи не изменилось, но глаза потемнели. — Помню. — И про второго человека, который стал хозяином клинка? — Из противников? — Ну… Не совсем, но он с ними работал. В общем, — вздохнул он, — готовься. Скоро у тебя появится сосед. Его привезли где-то через две недели; озлобленного и похожего на облезлую кошку. В сопровождении молодцев из штаба, которым Фушими передал письмо. Гостя звали Содзе Гэнити. До начала охраны Урухи Фушими работал под господином Изару, и потому примерно знал интересности криминальных сводок; имя Содзе ему, конечно же, было известно, потому что уже тогда он семь лет терроризировал подпольный рынок, просто сейчас к тем семи добавилось еще три года — так сказать, юбилей. Однако Фушими никогда его в глаза не видел, потому что его обязанности относились к другому роду деятельности, и потому, встретив наконец Содзе лицом к лицу, он немного удивился — ждал, что там будет мужик постарше, а увидел в итоге своего ровесника. Но не стал как-то это комментировать; подписал все бумаги, проводил коллег, а потом взглянул на нового обитателя их крепости; Содзе смотрел по сторонам без особого интереса, явно слишком злой, чтобы вообще думать о чем-то, кроме своей, очевидно, нелепой поимки. Одной руки у него не было, и Фушими припомнил, что в ориентировках такого не читал. Значит, потерял, когда дрался… дрался с кем? Он подошел ближе и положил ему руку на плечо, и Содзе стрельнул в него взглядом, словно готов был впиться зубами в руку и откусить пару пальцев. Впрочем, видимо, его знатно потрепало, потому только на косые взгляды его и хватило. Одежка у него явно была больничная, не своя. Фушими решил не спрашивать. Он просто кивнул вперед, на саму крепость, а потом твердым голосом произнес: — Руководство доверило нам твою охрану. Я не стану относиться к тебе как-то иначе из-за твоего прошлого, потому что так мы работу не наладим, но давай сразу договоримся: ты не устраиваешь сцены и следуешь правилам. Они довольно простые. — Граблю загребущую убрал, — Содзе попытался спихнуть его руку с плеча, и Фушими вцепился пальцами крепче. — Итак, правила, — проигнорировал он, и Содзе выразительно закатил глаза, уже явно предвкушая, что его тут ждет. Ох, а как предвкушал сам Фушими… Тут они были солидарны. — В здании не курить, оно деревянное. Есть курилка. После полуночи просто так не гулять. Спать никто не заставляет, просто лучше не выходить на улицу. Но если прям хочется, то лучше скажи, чтобы случайно не подстрелили. Завтрак и обед в девять и в два часа дня соответственно, лучше не пропускай. Едой не обделим, но будет не такое свежее. В остальном… — Фушими критично осмотрел Содзе, пока тот все еще пытался скинуть руку с плеча. — Ты вроде ранен, да? — Ой, как ты заметил? Фушими, как и любой здравомыслящий человек, это проигнорировал и добавил: — Тогда делами по хозяйству можешь не заниматься, — но надо было подсластить малину, и уже мягче он добавил: — У нас тут натуральные горячие источники, в них вход свободный. После этих слов лицо Содзе немного поменялось, приобретя легкую задумчивость. Он перестал пытаться сбросить ладонь Фушими с плеча и щелкнул пальцами, после чего голосом человека, которого приговорили к каторге, но к каторге с хорошим видом, пропыхтел: — С этого сразу надо было начинать! И… как-то так поменялась рутина, но не сказать, что особо сильно. Конечно, охрана еще одного человека сначала казалась неподъемным трудом, но согласованное повышение зарплаты — Азами вполне хорошо понимал, что Фушими не шутил про дезертирство — восстановило моральный дух команды. От нового гостя, неожиданно, проблем было не очень много; он хотя и любил смачно сраться, но делал это без претензии на собственную правоту, в общем, споры ради споров. Курил он где положено, завтрак если не посещал, то ел разогретое и не возмущался. На перевязки приходил сам. Лечили его в штабе явно магией, потому разрез через всю грудь заживал намного быстрее, чем мог бы, и Содзе явно ждал момента, когда ему дали бы возможность залезть в горячий источник, чувствовалось, с какой тоской он посматривал в сторону водоемов. Правда, одна проблема все же была. Ею был Уруха Йодзи. Эти двое терпеть друг друга не могли, и это было слабо сказано. Как кошка с собакой. Наверное, впрочем, все началось с их первой встречи, когда они впервые увидели друг друга — два мечника без мечей. Вряд ли Уруха злился на Содзе на гибель Мисаки, не Содзе его убил, в конце концов, просто получил в руки меч — но это создало определенное напряжение, потому что при первой же встрече Уруха недобро взглянул на своего нового соседа; Содзе же, наоборот, смотрел на него пусть и гордо, но с любопытством. Он приблизился к изначальному хозяину крепости на один шаг, заведя руку за спину, а потом наиболее возможным для себя деликатным голосом поинтересовался: — Значит, ты — один из той шестерки, да? — Уруха смерил его взглядом и не ответил. — Прикольно… Молодо выглядишь… Моложе, чем я думал. Ты же тот… как тебя… у тебя еще меч мог иллюзии делать, да? — Ты много знаешь, — холодно отозвался Уруха, и Содзе растянул бледные губы в широкой ухмылке. — Проводил небольшое исследование… Значит, — его голос зазвенел еще большим интересом, — ты был лично знаком с Рокухирой Кунисигэ? — Естественно. — О-о-о, хоть че-то интересное в этой сраной тюрячке! Я, знаешь ли, — Содзе гордо ударил себя кулаком в грудь, а потом поморщился, потому что там была рана, — его большой фанат! Когда он это произнес — и последующее «всем сердцем я люблю Рокухиру Кунисигэ» — Фушими, жевавший шоколадный батончик на фоне, подавился и громко хрюкнул, а Уруха переменился в лице. Весь гнев с него схлынул, оставив место только растерянности, и Фушими понимал, почему. Кто еще тебе в лицо такое заявлял! Хотя… Уруха, вон, тоже был фанатом Рокухиры… Может, если они станут приятелями на этой почве, всей крепости будет попроще, потому что не будет потенциальной заведенной бомбы под боком. Пока он размышлял о плюсах такого странного откровения, Уруха все же собрался и осторожно, будто пробуя воду, заметил: — Что ж, это весьма похвально для человека, что работал на его убийц. — Да смысл уже тогда кумекать-то был. Убили! Не то, что я это одобрил. Но ради меча можно и маму родную продать! Уруха переглянулся с Фушими. — Не согласен, но предположим. — Мне вот интересно… Утолишь мое любопытство? — он снова кивнул, и Содзе приблизился к Урухе. Роста они были примерно одного. — Я тут давеча встречался с одним малолетним говнюком, который, типа, сын Рокухиры… — это не удивило Фушими и Уруху, потому что новость о сыне доползла и до них, и они оба согласились, что это чушь собачья. Но их явно удивило, что его встретил еще и Содзе. — И вот он мне начал затирать, мол, мечи магические были созданы для спасения людей. — Ну… да? В чем вопрос-то? — Да ну нет! И ты туда же! Ты же его лично знал!.. Страдал Содзе, конечно, эффектно, этого у него было не отнять; Фушими вскинул бровь, когда он единственной рукой схватился за волосы и начал кружить вокруг Урухи, который явно не понимал причин такой реакции. — Этого не может быть! Я не верю, что сопляк был прав! Не мог он создать такое оружие для такой тупой цели! Не-е-ет, в жопу, в жопу всех! Я знаю, я уверен, что он создал мечи для резни! Уруха потемнел лицом сильнее. А Фушими понял — плакали его мечты о том, что эти двое будут жить мирно, ой-ой. Он торопливо дожевал батончик. — Господин Рокухира был добрейшей души человеком, он бы никогда не создал столь прекрасные мечи ради подобной низкой цели! — Херня! Столько народу убили! — Как столь святой человек мог по-твоему создать нечто подобное?! — Он наверняка был рад, что создал такой охрененный клинок, который потом устроил бойню! Я знаю! Я решил выбрать такой путь, и меч мне откликнулся! — Господин Рокухира таким не был! — Ты нихера не знаешь, еблушка! — Это я еблушка?! — Уруха ахнул и растерялся, что, казалось, даже оставил свой гнев позади. Он прижал руку к сердцу и ошеломленно заморгал, пока Фушими гадал, как бы их разнять до того, как они по-настоящему вцепятся друг другу в глотку. Трупов ему тут еще не хватало, ага. — Да что ты понимаешь, бездарь?! В общем, они поругались. Посрались так смачно, что Фушими пришлось их разнимать, чтобы из области словесных перепалок эта схватка не перешла в нечто, что грозило бы проблемами всем: Фушими за то, что кто-то пострадал, Урухе и Содзе — новыми травмами. Они поцапались так громко, что вся база узнала, что они терпеть друг друга не могли, и, начиная с того самого дня, они обходили друг друга стороной, стараясь игнорировать присутствие друг друга. Это было забавно, но напоминало жизнь на пороховой бочке. Но была еще одна проблема. То, что они разделяли одно хобби на двоих (помимо облизывания образа Рокухиры Кунисигэ, конечно же). Любовь к горячим источникам. И так вышло, что в один день они все же встретились в воде. Второй проблемой было то, что Фушими тоже присутствовал в воде в это время; признаться, они с Урухой пришли позже, Содзе забрался в водоем быстрее, или сидел там какое-то время, это было неважно, важно было то, что эти двое, увидев друг друга, сразу же вспыхнули, словно свечки, и Фушими понял — нет, пора было этот цирк прекращать. Он глубоко вздохнул, а когда Уруха подступил к краю горячего источника, то Фушими сделал ему быструю подсечку и пнул прямо в воду, отчего тот взвизгнул, прежде чем крик его поглотила вода. Когда он вынырнул, то хвостик его развязался, отчего он больше напомнил мокрую кошку. К удовольствию Содзе, который в ответ на это заржал, но получил волной воды прямо в лицо. Они зашипели друг на друга, а Фушими, как единственный здравомыслящий человек в этой группе, заявил: — Вы меня оба задолбали. Сейчас будем учиться дружить. — Пошел нахер! Я с этим говнюком дружить не буду, он херню несет! — Заткнись, крыса! — Сам крыса! — Придумай свои оскорбления! Несмотря на некоторые отличия, истина заключалась в том, что Уруха Йодзи и Содзе Гэнити были невероятно похожи во всем остальном, и они оба так задолбали Фушими, что он воспринял это не просто как призыв к действиям, но и… Ладно, он так и не придумал, как бы пафосно закончить эту фразу, проще было действовать. Он поднял руку и грозно ткнул пальцем сначала в Уруху, а потом в Содзе, и оба они замерли, смотря на него, как нашкодившие кошки. — Заткнитесь оба! С Урухой у нас тоже отношения сначала не вышли, он был капризной жопой, — тот возмущенно поджал губы. — Но ничего, подружились. И с тобой подружимся, хочешь ты этого или нет. Содзе грациозно показал ему комбинацию из плотно сжатого кулака и оттопыренного среднего пальца. — Выкуси. — Ничего. Уруха тоже так думал. А знаешь, что ему помогло? — Заткнись, Фушими! — рявкнул Уруха, красный, как вареный рак, но Фушими все равно произнес: — Мы потрахались. Сначала Содзе молчал, а потом медленно поплыл в сторону лесенки из источника. — Вы, ребята, содомией можете и без меня заниматься, а я, пожалуй, пойду… — Стоять! В общем, побег был предотвращен, Содзе — схвачен, а потом допрошен. На вопрос о том, как он предпочитает — сверху или снизу — он некоторое время ломался, но потом сдался и признался, что обычно занимают позицию, в которой сам бодро скачет на чьем-нибудь инструменте, и это невероятно сильно вдохновило Уруху, который пообещал обязательно это так сказать испытать; чувствуя недоброе, Фушими наклонился к уху Содзе и прошептал: — Это он так хочет отомстить и поиметь тебя. — Ага, я заметил! И, как говорится, началось; та самая содомия, от которой пытался сбежать Содзе, но в итоге остался, потому что… ну, почему и нет? Знаете, как там говорили: очко товарища лучше, чем… ну и так далее в этом духе бравых речевок армии. С одной рукой Содзе явно было неудобно, но он все равно извернулся, не дав Урухе прижать его к краю источника задницей кверху, обхватил его член рукой, а потом начал так яростно дрочить, что Уруха снова не сдержался и ахнул; ахнул во второй раз, когда пальцы Фушими проникли ему в задницу, а тот вздохнул, мол, секс в воде — весело, конечно, но очень мокро. Но у них тут просто весело и задорно, а не со всеми прелюдиями, как это обычно бывало. Он обхватил задницу Урухи, ни черта не мягкую, а потом прижался к нему со спины, и тот яростно зарделся, стрельнув глазками. Длилось это, впрочем, недолго, потому что Содзе надоело играться, и он хмыкнул: — Так легко возбудился? Неудивительно, что этот хрен в шапке тебя соблазнил. — Пошел в жопу, — ласково отозвался Уруха и ахнул, когда Содзе наклонился и провел языком от основания до кончика члена. — Хорошо лижешься, говнюк. — О, я хорош не только в знаниях о Рокухире Кунисигэ… Твою мать, подумал про себя Фушими, вы еще сейчас посритесь об этом. Но он ничего не сказал; просто заставил Уруху наклониться, упершись руками в каменную стену, а сам выдохнул и начал дразниться, водя членом в ложбинке задницы; когда Уруха задрожал, Фушими не стал медлить и проник внутрь. В воде они еще не трахались, только в постели, и ощущения от этого были своеобразные, слишком… скользко? Мокро? Уруха закусил губу и мучительно откинул голову назад, когда Содзе заглотнул член глубже, чем, видимо, тот ожидал. — Плещется, оно плещется! — Терпи, это все — ради дружбы. Внизу подавился пенисом Содзе, проглотив смех. Руки Урухи сначала скребли по каменной стенке источника, но потом спустились ниже, впившись Содзе в плечи. Когда его пальцы слишком сильно вцепились в правое, там, где была рана, тот резко прекратил и зашипел от боли, хотел было дернуться назад, но Уруха, уже готовый кончить, потому что Фушими не переставал ласкать его, не дал ему этого сделать — схватил за волосы и потянул на себя; задрожал, когда Содзе решил использовать зубы, но долго это не продлилось, потому что, как знал Фушими, кончал Уруха быстро — так произошло и сейчас. Содзе мог бы начать плеваться и ругаться, но вместо этого он лукаво взглянул на Уруху и проглотил все, а потом резко встал. Фушими вдруг понял, что он в этой троице самый низкий, и это ему ой как не понравилось; а еще что он так и не кончил, и его просто обломали! Но кошка с собакой были слишком заняты друг другом, чтобы обращать внимания на столь забавные детали; Содзе набросился на Уруху с поцелуем, отчего того передернуло, они вдвоем рухнули на другой край источника, только теперь Содзе был сверху. Оказавшись внизу, Уруха не упустил свой шанс и впился пальцами в рану Содзе, отчего того передернуло, и он слабо застонал; этой слабостью уже воспользовался Фушими, подойдя к нему сзади. Содзе и сам был явно на пределе, у него стояло колом, и когда рука Фушими обхватила его член, тот задышал часто-часто; Фушими же решил воспользоваться лаской, а не тем, что произошло между Содзе и Урухой (как это вообще было назвать?), и начал гладить его медленно, играясь. выводя Содзе из себя. Когда тот собрался выругаться, Уруха заткнул ему рот поцелуем. Содзе не сдержал вздоха, когда Фушими обхватил его сзади и повел рукой вниз, сначала по позвоночнику, а потом положил руку на копчик и медленно запустил два пальца внутрь; тихо захныкал, когда Фушими продолжил целовать его, от шеи и ниже. Задница у Содзе была узкой, но он смог проникнуть в него, и ощутил, как позвоночник у него изогнулся. Завершилось это быстро; он кончил сам, Фушими даже ничего делать не пришлось, и после этого он словно лишился сил и обмяк в руках у Фушими. Возможно, не очень умно было это делать, с учетом, что у него рана, а еще что они были в горячей воде. Он взглянул на Уруху, смотрящего на них, словно лисица на охоте. — Подрочи мне. Отсасывал Уруха классно, стоило отдать ему должное, работал языком только так, и Фушими был рад, что только ему и досталось это божественное ощущение. В отличие от Содзе, сглатывать он не стал и прополоскал рот водой, и в голове пронеслось — да, пожалуй, всем им стоило почистить зубы, а то количество телесных флюидов на квадратный сантиметр зашкаливало. Он смыл с себя следы предыдущего развлечения. а потом они с Урухой вдвоем сделали это с Содзе, уже выбившегося из сил, хотя больше походило на финальную ласку. Потом Фушими улыбнулся. Перестал улыбаться, когда Содзе сдернул с него бандану и швырнул подальше. — Ты охренел? — Дебильная шапка, кто, блять, вообще трахается в шапке?! — У меня вся жопа мокрая, прямо ну очень мокрая, — шепотом признался ему Уруха, и Фушими глубоко вздохнул. — Ладно. Оставим все это. И шапка у меня не дебильная. — Дебильная, — хором ответили ему Содзе и Уруха, и Фушими упер руку в бок, смотря на них, не скрывая скепсиса. — А вы у нас что теперь, подружились? Спелись, птенчики? — Можешь не пытаться нас подколоть, у тебя всратая шапка, и я удивлен, что этот ебень позволял тебе себя трахать, пока ты был с покрытой башкой. Ты ж не лысый, чтобы прятаться! Уруха рядом закивал с невероятно важным видом, а потом вдруг обеспокоенно заморгал. — Не лысый же? Не лысый же, да? А то я тебя без нее только в темноте видел… … что ж, зато это и правда сработало, раздраженно подумал про себя Фушими, смотря на то, как эти двое о чем-то шептались. Теперь-то они точно друг друга так не ненавидели. Жаль только, что подружились они против него; иронично, что трахнуть они с Урухой хотели Содзе, а в итоге вышло, что поимели самого Фушими.