«Беглец небес»

Мы шли молча. Город дремал, улицы пустели, лишь где-то вдали гудела машина. Я ловила себя на мысли, что каждый звук кажется громче обычного. Шаги — мои и его — будто били в асфальт гулко, как удары сердца. — Ты уверена, что это не сон? — пробормотала я себе под нос, но он услышал. — Сон? — Исаэль посмотрел на меня. — Если бы это был сон, ты бы не дрожала так сильно. Я вздрогнула. — Я не дрожу. — Дрожишь, — его губы чуть тронула тень улыбки. — Но это… нормально. Я остановилась и уставилась на него. Фонарь освещал его лицо сверху, и я впервые разглядела его по-настоящему. Черты правильные, резкие, будто выточенные из камня, но мягкие в свете ночи. Кожа — слишком бледная, словно он никогда не видел солнца. А глаза… эти глаза невозможно описать. Они были глубже любого океана, и в них пряталось что-то, что не принадлежало этому миру. И всё же он выглядел человеком. Только слишком красивым, почти нереальным. — Ты правда… ангел? — спросила я тихо. — Я был им, — его голос дрогнул. — Теперь… беглец. — Ты выглядишь не как беглец. Скорее как… модель с обложки журнала. — Модель? — он приподнял бровь. — Да, — я пожала плечами. — Такие идеальные. Высокий, красивый, глаза — ух. Только у тебя одежда будто с костюмного фильма. Он не понял, но промолчал. Мы пошли дальше. Я украдкой косилась на него, а внутри боролась с мыслью: я везу домой незнакомца. Нереального, опасного, красивого незнакомца с намёком на крылья. И это не выглядело хорошей идеей. — Ты боишься меня, — сказал он вдруг. — Немного, — призналась я. — И знаешь что? Было бы странно не бояться. У меня логичный страх: я одна и веду домой мужчину, который утверждает, что он ангел. — Я не причиню тебе зла, — его голос стал твёрже. — Даже если бы захотел — я не могу. Я нахмурилась. — «Даже если бы захотел» звучит не слишком успокаивающе. На этот раз он действительно улыбнулся, чуть заметно, и я впервые увидела, что в нём есть не только печаль, но и что-то живое. Мы подошли к перекрёстку. Светофор мигал красным, но улица была пуста. Я остановилась, глядя на огоньки фонарей. — Знаешь, — сказала я, — иногда мне кажется, что я слишком много работаю, и это всё галлюцинация. — Нет, — ответил он просто. — Если бы это была галлюцинация, ты бы не слышала, как я дышу рядом. И только тогда я заметила: его дыхание действительно было другим. Ровным, но тяжёлым, словно каждая вдох-выдох давались ему труднее, чем обычным людям. — Лина, — он произнёс моё имя мягко, почти бережно, — иногда сомнения хуже, чем страх. Я сглотнула и пошла дальше, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. И впервые в жизни мне захотелось, чтобы дорога домой была длиннее.