«Беглец небес»

Глава 30. Сила, что рвёт Исаэль и Митис Коридор перед лестницей горел белым светом. Стражи стояли рядами — высокие, в доспехах, лица скрыты шлемами, из-за которых казалось, что у них нет глаз. Их крылья сияли, словно выточенные из стекла, и каждое движение оставляло в воздухе режущую линию. — Красивые, — хмыкнул Митис, расправляя свои исковерканные крылья: одно белое, другое чёрное, с обуглёнными краями. — Но пустые внутри. Исаэль шагнул вперёд. Его серебристые крылья раскрылись с гулким вздохом, перья засияли холодным светом. Лицо оставалось спокойным, но в глазах — решимость, обжигающая сильнее стали. Первый Страж двинулся на него. Крылья ударили, как мечи. Исаэль парировал, свет и свет столкнулись, воздух взорвался искрами. Митис ринулся в сторону, когти его почерневших пальцев впились в грудь другого Стража. Тот рухнул, но тут же поднялся, будто в нём не было жизни, только воля чужого приказа. — Они не умирают, — рыкнул Митис. — Но их можно замедлить. Исаэль отбросил противника, крылья дрожали от напряжения. — Тогда замедляем, пока не дойдём до неё. Лина Святилище. Белый круг, выложенный светящимися плитами. Высшие окружили меня. Их сияние было невыносимым: от них исходил свет, но он не согревал, а выжигал. — Сила в тебе не твоя, — произнёс один, и его голос был как удар колокола. — Она рвёт твою оболочку. Я упала на колени. В груди вспыхнуло пламя. Оно рвалось наружу, обжигая лёгкие, кровь кипела. — Стой! — закричала я. — Это больно! — Терпи, — сказал второй. — И тогда мы увидим, что скрыто. Кожа на руках засветилась изнутри, как если бы под ней текло пламя. Я закусила губу до крови, но свет не гас — наоборот, становился ярче. Исаэль и Митис Лестница казалась бесконечной. Каждый шаг — бой. Крылья Исаэля рассекали воздух, удары его перьев оставляли светящиеся раны на доспехах Стражей. Но они вставали снова, безмолвные, не чувствующие боли. Митис бил яростно, с хриплым смехом. Его чёрное крыло, казалось, жило отдельной жизнью, вырывая тьму прямо из воздуха и бросая её в противников. Один Страж подбил Исаэля, ударил крылом по лицу. Кровь хлынула из рассечённой брови, но ангел лишь сжал зубы и прорезал врага светом насквозь. — Ты ослаб, беглец, — крикнул Митис, отбивая сразу двух. — Но глаза твои горят. Она зовёт тебя? Исаэль не ответил. Но в груди огонь бился в унисон с её криком, который он слышал сквозь весь этот город. Лина Свет вырывался, и вместе с ним — боль. Я кричала, чувствовала, как по коже идут трещины света, словно меня разрывает изнутри. — Она разрушается, — сказал один из Высших. — Её оболочка не выдержит. — Значит, сила чужая, — добавил второй. — Она — сосуд. — Я не сосуд! — закричала я, и в этот миг свет взорвался так ярко, что колонны вокруг пошли трещинами. Я упала, сжавшись, но пламя внутри не угасло. Оно било, требуя выхода, и я понимала: если оно выйдет полностью, меня не останется. Исаэль и Митис Последний прорыв. Исаэль, весь в крови и сиянии, врезался в строй Стражей. Крылья рассекали их, каждый удар был отчаянным, но в глазах — только одно: к ней. Митис, оскалившись, прикрыл его спину. Его лицо было искажено, но глаза сверкали — в них горел не страх, а жажда. И тогда — всплеск. Огромная волна света прорезала стены, ударила в них обоих. Исаэль рухнул на колено, кровь заструилась по губам. — Это она… Митис замер. — Если это сила… — он сжал кулак. — То твоя девчонка не выдержит. Она сгорит. Исаэль поднял голову. Серебро в его глазах полыхнуло. — Тогда я сорву её с неба, даже если придётся обрушить Цитадель. В святилище Лина лежала на камне, тело дрожало, кожа светилась трещинами. Высшие смотрели сверху безмолвно. А где-то ниже Исаэль встал, раскинул крылья, и его лицо было не ангельским, а человеческим — полным ярости и боли.