Pluto.

Сынмин знал Джисона так долго. Кажется, что всю жизнь. Школьные проделки с ним становились веселее, а уроки уже не казались такими затянутыми и скучными. Экзамены в старших классах тоже не были чем-то пугающим просто из-за одних слов: “Мы прорвёмся”. Пак Джисон всегда был таким: на вид замкнутым и слабым, но, как друг, он раскрывался совершенно иначе. Если рядом был кто-то, вроде О Сынмина, он становился самым энергичным подростком, который забывал, что такое думать о последствиях, самым поддерживающим и славным. Од искренне его любил: все их ночёвки, прогулки, побеги среди ночи в ближайший парк ради отголосков нервозности о том, что они на улице так поздно. И также искренне он завидует — Джисон дебютировал. У многих появляется идея-фикс в их возрасте: стать айдолом, сиять на сцене и купаться во внимании тысяч фанатов. Они договорились проходить прослушивания вместе, ходили в одни и те же компании, и когда Пака взяли в SM, Од был рад за него: он принёс цветы в тот день, когда Джисон подписал контракт, и махал рукой на крыльце в окно, потому что танцевальный зал стажеров был повыше второго этажа. Из-за панорамных окон сложно сосчитать. В первое время радостно. Конечно, радостно. Как любому нормальному человеку, но в какой-то момент Сынмину становится до скрипа обидно, что в эту же компанию его не берут после трех попыток отбора, а в YG стажировка тянулась будто бы бесконечно. Джисон его действительно поддерживал: сочетал школу, дружбу и тренировки, широко улыбался сквозь невыносимую усталость, потому что танцы и вокал его изматывали. Он присылал видео с ежемесячных оцениваний, а Сынмин кидал свои со сцены совершенно другой компании. Мечта дебютировать вместе разрывалась на части, утопала в годах и вереницах тренировок, которые, казалось, не планировали заканчиваться. Потому что Джисон дебютирует. А Сынмин нет. Он всё ещё трейни. Джисон не появляется в школе, хотя ему всё ещё пятнадцать. У него выступления, интервью и новые друзья, вроде Ченлэ и Марка. А Сынмин разбивается об скалы собственных амбиций: в этой компании ему точно не дебютировать, ведь в состав Treasure он не попал, а новых групп не планировалось вообще. YG были медленными для него, они оттягивали момент очередной мечты о том, как они с Джисоном окажутся на сцене одного шоу, вроде Inkigayo, M Countdown, Music Bank, Show Champion или даже на крутой премии. Пак уже был там: у него камбэк с песней Boom, а их с Сынмином чат, который раньше разрывался от ежедневных сообщений, пустует теперь неделями. Потому что Джисон занят, у него нет времени на старых школьных друзей. Оду хочется верить, что у него самого нет времени на Пака — он же совсем не проверял общий чат, конечно — ведь он перешёл в другую компанию, где трейни появлялись и исчезали слишком быстро. У Jyp так давно не было мужских групп, новые составы даже не прикидывают, и Сынмин спешит выделиться. Ему уже не так уж и хочется стать айдолом, скорее это стало делом принципа: потратил на танцы столько лет, чтобы сдаться сейчас? Нет. Он не станет тем, кто вылетит. «Можем встретиться сегодня? Не в общежитии.» Джисон смотрел на это сообщение от друга детства неоднозначно. Складывалось ощущение, будто к нему в окно постучался кто-то из прошлого, и от этого становилось совестно: он своими руками сделал лучшего друга частью прошлого, не поддерживая контакт так сильно, как это делал Сынмин, скидывая фотографии из зала для репетиций. От короткой встречи поздно вечером он отказаться не мог, тем более, дом родителей Ода навевал ему воспоминания из средней школы вместе с тёплым сентябрьским ветром. Только родителей друга там не видно, да и О на пороге какой-то подавленный. Джисон хотел потянуться к нему, но парень сделал шаг назад, будто объятья или другие прикосновения заставят его раствориться, как сахар. Сынмину нужна была минута, чтобы собраться: он сел на край дивана в гостиной, опустил голову и сложил руки. Слишком мрачный, слишком напряжённый — Джисон начинал беспокоиться. — Мы так давно не могли собраться. Что с тобой? — Пак ступил вперёд, почти встав меж колен друга, что оказались довольно сильно разведены. Хотелось или придержать его за плечи, или ладонью приподнять лицо на себя, но от любых прикосновений Од, казалось, утекал прочь. Он тихо вдохнул, словно нужные буквы вились в спёртом воздухе небольшой комнаты. — Я не дебютирую, Джисон. Я не смог… — его руки мелко дрожали: не суметь добиться дебюта для Сынмина было сродни проигрышу. Он же талантливый, он же много работал, так в чём проблема? — Оди… — Джисон аккуратно погладил его по щеке, не зная, что можно сказать в такой ситуации. Он видел множество разбитых трейни, но ни один из них не был ему лучшим другом. Это другое. — Я…не закончил, — шмыгая носом, О отвернул голову в бок. Не хотелось, чтобы его видели таким. — Они отправили меня в инструментальную группу. Джисон, я столько лет потратил на танцы, на работу с опорой и вокалом в динамике…Все мои старания! — слёзы катились безостановочно. Это край. — Так это же круто! Ты попал в преддебютную команду. — Я не смогу танцевать. Я работал зря. — диван с тихим скрипом прогнулся: Джисон упёрся коленом в мягкую поверхность, аккурат рядом с чужим бедром. От истерики словами не спасёшь, Пак это понимал, потому оплетал руками чужую шею, прижимался, даже если создавалось ощущение, что он сел к Сынмину на колени. Это не важно, Од устал. От репетиций, от ожиданий, мечт и тихой зависти. И Джисон не винил его в этом. Он просто прижимался сильнее, улавливал чужой ритм дыхания и сбивал его под себя в ровный глубокий такт. И то, что чужие руки оказались на его спине, только радовало — Сынмин успокаивался. Тихо всхлипывал Джисону в шею, что-то бормотал про группу, про собственные мечты. Но это не так важно, пока Пак гладил его по щекам. — Сони… — Тш, всё в порядке. Подумай только, у тебя не будут болеть суставы от танцев. Никакой отдышки. Одни плюсы. — прижав ладони к мокрым от слез щекам, Джисон улыбнулся и потянул Ода на себя. Тот в ответ попытался повторить простую эмоцию, но выглядело это так печально, что Паку захотелось вытереть его слезы, утешить его, спрятать в кармане, поцеловать, обнять покрепче. Поцеловать? Он действительно целует. Медленно накрывает солоноватые губы Сынмина своими, не навязывается, лишь прикасается и осторожно размыкает их, выжидая ответ. Он получается смазанным, абсолютно потерянным, но таким нуждающимся, когда под напором эмоций и чужого веса Од падает в бок на диван, не отрывается, а только крепче прижимает друга к себе. Друга ли? С одной стороны, поцелуи, один за другим, были чем-то вроде нового уровня близости, способом поддержки, ведь Сынмина отпускало. Он начинал верить, что да, у него не будут болеть колени, репетиции станут проще. С другой стороны, он ладонью чувствовал, как в груди Джисона сердце отстукивало быстрые ритмы, а его кожа разогревалась все сильнее. В конце концов, Пак Джисон был его комфортным местом, ведь рядом с ним действительно становилось легче принять реальность, а не хвататься за хвосты мечтательных комет.