ΧΑΛΑΖΙΑ

Об устройстве общества. Выдержки из дневников Ч.Г. Человеческая эмоция – болезнь. Это не просто изречение. Это математически выверенная истина. Аксиома. Четвёртая индустриальная революция стимулировала прорыв в области науки и технологий. Опоённое успехами, центральное правительство возжелало построить утопическое общество, в основе которого стояла система искусственного интеллекта. Уроборос – змей, пожирающий собственный хвост. Знак бесконечности, вечного возвращения, единства противоположностей. Тотального контроля. Он призван быть благословением, но стал бичом. Система «Уроборос» заключила Стриктлэнд в кольцо. Всемирная сеть, подобно древнему манускрипту, напитала зловещего змея знаниями, которые он без зазрений совести использовал против тех, кто оказался ему подвластен. Он анализировал, просчитывал, предугадывал всё наперёд. Всё, кроме того, что оставалось вне его понимания. Человеческих эмоций. Тогда эмоции были признаны «отклонениями». Именно они, говорили Отцы Режима, были источником разврата, насилия, терроризма. Требовалось искоренить эмоции подчистую – и вместе с ними под нож пошли искусства. Девять муз свергли с пьедестала, распотрошили и выставили на всеобщее обозрение в назидание неверным. Они стали посмешищами. На их место пришли новые кумиры. Вместо живописи – граффити. Вместо поэзии – пропаганда. Вместо музыки – какофония. Вместо танца – марш. Вместо трагедии – казнь. Вместо науки – евгеника. Вместо комедии – цирк. Вместо развития – деградация. Вместо истории – забвение.

Граффити

우린 세대의 반항아 맞아 – Мы поколение восставших

«Правый Глаз». Он везде – на стенах зданий, машинах, билбордах, телеэкранах. Он наблюдает. Он служит напоминанием: один неосторожный шаг, один неверно дернувшийся мускул – и ты неверный. Чувствопреступник. Человеческая эмоция – болезнь. Так гласят «агитки» – уродливые граффити, выведенные непригодными к творчеству конечностями Тружеников. Кривые буквы, несочетаемые цвета и набивший оскомину лозунг. Только вот недавно поверх правительственной пропаганды стали появляться новые граффити, воспевающие свободу и равенство. «Правый Глаз» оказался слеп. Он так и не смог выследить осмелившегося на такой отчаянный шаг безумца. Броская, выведенная яркими цветами подпись – NO1L1KEME – была предтечей его бессилия.

Пропаганда

모두의 눈물을 보라 | 기억된 상처를 보라 – Видя слёзы всех людей, помни об их ранах

Примитивные народы, те, что населяли эти места до Революции, наивно верили в ангелов-хранителей – эфемерных существ, приглядывавших за своими земными подопечными. Что ж, в чём-то они были правы. За людьми и правда приглядывали с небес, только не для того чтобы защитить, а чтобы отловить и обезвредить. Вы видите это? Глаза в небесах. Десятки, сотни глаз на упитанных боках правительственных дирижаблей. Они патрулировали Город, наблюдали за ним свысока, высматривали чувствопреступников. Внутри этих дирижаблей находились вовсе не посланники высших сил, а абсолютно земные, из плоти и крови, Созерцатели. Те, кто стояли во главе Созерцателей, могли покарать или помиловать прямо как боги древних примитивных народов. Возможно, жители Города по старой привычке, где-то на грани инстинктов, и правда считали их богами. Он сам себя богом не считал. Равно как и дьяволом.

Какофония

더 크게 외쳐 소리 질러 – Кричи. Кричи громче

Гениям былых столетий требовалось семь нот, чтобы сотворить великие произведения. Нынешним «гениям» они были больше не нужны. Их тягомотные, режущие слух «симфонии» ужаса были созданы из скрипов, скрежета, хруста костей, криков тех, кто посмел усомниться во всесилии «Уроборос», и надоедливого рефрена. Человеческая эмоция – болезнь. Расставленные на улицах и крышах Секторов 3 и 6, спикеры ни на миг не прекращали трансляцию. Нельзя было заткнуть уши, нельзя было скривиться, нельзя было проявлять эмоций. Нельзя было сбежать. Отцы Режима называли это выполкой. Люди использовали куда более прозаичное определение – пытка. Ему повезло больше прочих. Толстые бронированные окна домов Сектора 2 не пропускали внутрь ни одного лишнего звука, но он всё равно слышал отчаянные крики и так и не мог понять, были ли это отголоски «какофоний», передаваемых спикерами, или же отпечатавшиеся на подкорке сознания воспоминания.

Марш

세상 위에 we stand again – Мы снова стоим на вершине мира

Марш. Тысячи людей, идущих в едином такте, нога в ногу, плечо к плечу. Что может быть красивее и устрашающее этого зрелища? Отцы Режима, в те давние времена, когда у них ещё хватало смелости не прятать лица за сверкающими масками, любили почтить своим присутствием пафосные парады на главной площади Сектора 3. Человек в толпе, рассуждали они, подобен частице. По закону броуновского движения он движется вне каких-либо закономерностей, сталкивается с себе подобными, пребывает в беспорядке. Однако, если заставить частицы двигаться в унисон, собраться в крепкую, чёткую схему, можно изменить структуру вещества. Структуру общества. Упорядочить хаотично движущиеся частицы можно только воздействием извне. Угомонить стихийную толпу можно только применением грубой силы. Контроль, репрессии, правила. Таков был лозунг отрядов Карателей. Выжженные на его правом предплечье много лет назад, эти три слова пылали огнём всякий раз, когда его молили о пощаде отловленные «Правым Глазом» чувствопреступники.

Казнь

지켜내지, I'm a defender – Я защищу тебя, я защитник

У тех, кому не посчастливилось попасть в лапы Карателей, было два пути – умереть сразу или попасть в Сектор 8 – и первое было самым желанным исходом. То, что творилось в стенах центра «Новая Жизнь», было страшнее любого кошмара. Люди боялись заключения, но вовсе не из-за бесконечной вереницы допросов и пыток, а из-за них. Стирателей. Страшных машин, способных уничтожить человека навсегда. Уничтожить память о нём. Все его воспоминания. Личность чувствопреступника стиралась, как ненужный файл на цифровом носителе, так что, даже оставаясь живым, он уже не был собой, как и не был кем-то другим. Он становился никем и был обречён на небытие. Он не верил в бога так, как верила мать, но, когда никто не видел, его губы по привычке беззвучно шептали слова молитвы за упокой тех, кто пал жертвой Стирателей.

Евгеника

감당할 수 없는 힘이 넘쳐 – Я переполнен неконтролируемой силой

Человек силён. Человек разумен. Человек пылок. Человек несломляем. Человек несовершенен. Отцы Режима презирали учения былых лет, считая их наивными, отсталыми. Но одно они всё же сочли достойным своего внимания. Учение, способное сделать из человека идеал. В Секторе 8, в бункерах глубоко под землёй, в белых халатах, белых перчатках, белых масках, скрывавших белые лица, денно и нощно трудились Созидатели. Задача их была проста и невыполнима одновременно – вывести совершенную породу людей. Homo sine sensibis. Человек бесчувственный. Нет большего проклятия потомкам, чем оставить им в наследство растущую популяцию имбецилов. Он видел эту выведенную красным по чёрному высокопарную цитату каждый день, спускаясь на минус энный этаж бункера. Многие думали, что лаборатории находились глубоко под землёй, чтобы предотвратить побег подопытных, но он знал, что это было сделано для того, чтобы не смогли сбежать учёные.

Цирк

끊어 버리겠어, 지겨운 반복 – Я пресеку это утомительное повторение

И всё же простому люду нужны были развлечения. Отцы Режима это понимали и умело делали вид, что закрывают глаза на цирковую самодеятельность. На деле же цирк был ещё одним инструментом контроля. Аляпистые повозки, полосатые купола шатров, собранные из разноцветных кусков тканей одежды, казалось, совсем не вписывались в серый пейзаж Города, но были неотъёмлемой частью Сектора 7. Цирковые артисты понимали своё место. Изгоев. Козлов отпущения. Пересмешников. Их представления были направлены вовсе не на увеселение. Они больше походили на изощрённую пытку над искусством, перед которым преклонялись люди до Революции. Классические сюжеты, чувственные, экспрессивные, филигранные, они выворачивали наизнанку, искажали, извращали. Если таково искусство, то лучше ему не быть совсем. Такую мысль Отцы Режима поселили в умах граждан. Он сам был взращён на этой идее и покорно нёс свой позорный крест, душа гложущее чувство, что только в чужом обличье живёт настоящую жизнь.

Деградация

사람들이 흘린 눈물이 강을 이뤄 – Люди проливают слёзы, которые становятся рекой

Запретный плод всегда сладок – тут древний сказ о боге не врал. Чем сокровеннее объект, тем он желанней. Лишённым эмоций людям только и оставалось, что тщетно искать утешение в воспоминаниях. Воспоминаниях о прогулках под звёздным небом. О встречах с друзьями. О первой влюблённости. «Уроборос» был могущественной системой, но не всемогущей, потому и не смог просчитать то, что некоторые «отклонения» искоренить ему было просто не под силу. Отчаяние и алчность. Одно порождало другое и тут же поглощало его, прямо как мифический змей. Безысходность толкала людей извлекать воспоминания и продавать их на чёрном рынке Сектора 7, которым заправляли охочие до денег барыги. Чем ярче воспоминание, тем выше у него цена. И тем сильнее опьянение от его употребления. Золотой час. Так в простонародье прозвали дым, исходящий от воскуривания воспоминаний и дарящий незабываемое блаженство и мгновенную зависимость. Торгуя «золотым часом», он точно знал, что обратного пути у вдохнувшего горьковатый жёлтый дым уже нет.

Забвение

За десятилетия работы система «Уроборос» доказала свою эффективность. Люди, уставшие от бесконечных войн и болезней, наконец смогли насладиться спокойствием и благополучием. Однако улыбки исчезли с их лиц, а слух больше не услаждала мелодия смеха. Однажды на улицах Города появились люди в чёрных масках и федорах. Имя им было Чёрные Пираты. Вспыхнув яркой вспышкой, возбудив в сердцах людей мятежный огонь, они навсегда канули в небытие. В память о них остались лишь густой туман и яркие листовки со странными словами. Одно кольцо, чтобы править всеми. Одна ссылка, чтобы свести их вместе.