The Crown of Bohemia

Предрассветная тишина окутывала замок. Индро, уже одетый, стоял у окна, вглядываясь в серый, жемчужный свет. В дверь тихо постучали. Это был Гуль. — Пора, ваша светлость, — прошептал он, проскальзывая внутрь. Они вышли в коридор. Стражник, приставленный к его покоям, крепко спал, откинув голову и приоткрыв рот. Индро удивлённо вскинул бровь, глядя на Гуля. Десятник лишь криво усмехнулся и незаметно коснулся пальцем маленькой пустой склянки, висевшей на поясе. — Немного «колыбельного зелья», — прошептал он. — Раньше полудня не очнётся. Индро кивнул. В столь ранний час, когда солнце едва показалось над горизонтом, любая деятельность во дворе выглядела подозрительно, и спящий стражник был меньшим из зол. Они бесшумно спустились вниз. У конюшен их уже ждала телега. На ней покоился большой плетёный короб, густо обмазанный мёдом. — Залезайте, — шепчет Гуль. Индро без лишних слов забрался внутрь. В коробе не было пчёл, но пахло ими — воском и сладостью. Он свернулся калачиком, прижимая узелок к груди. Гуль захлопнул крышку, и мир погрузился в полумрак. Телега дёрнулась и медленно покатилась по брусчатке. Индро слышал, как Гуль громко, на публику, жалуется на свою несчастную долю. Голоса стражников у ворот прозвучали резко в утренней тишине. — Стой! Что везёшь в такую рань? — Пчёл! — с показной досадой ответил Гуль. — Кухарка велела убрать подальше, пока вся кухня не проснулась. Жалятся, твари. — Покажи. Шаги стражника гулко прозвучали по брусчатке совсем рядом. Тень от его шлема накрыла щели, погружая короб в темноту. Индро замер, затаив дыхание. В этот миг из щели в плетении выползла одинокая, сонная пчела. Она лениво проползла по его щеке и села на шею. Индро окаменел, чувствуя щекотку её крошечных лапок. — Сам лезь, — наконец огрызается Гуль. — Я уже три раза ужаленный. Хочешь присоединиться? Ещё одна бесконечная секунда молчания. — Езжай, — наконец бросает стражник, и телега снова скрипит, двинувшись вперёд. Только когда шум замка затихает вдали, Гуль останавливает телегу и открывает короб. Индро выбирается наружу, жадно вдыхая свежий, прохладный воздух. Пчела, потревоженная движением, взмывает с его шеи и улетает. Они бросают телегу с коробом в густых кустах у дороги и пересаживаются на лошадей, которых Гуль оставил там заранее. Дорога петляет между холмов. Поздняя весна только вступала в свои права — воздух был влажным и чистым, пах талой землёй, прелой листвой и сосновой хвоей. Индро расстегнул ворот и вдохнул полной грудью, чувствуя, как напряжение последних полутора лет начинает понемногу отпускать. Свобода. Не запертая в стенах замка, не ограниченная приказами. Настоящая. Такая, какой она была раньше, когда они скакали по этим же дорогам с Яном. Он почти забыл это чувство — ветер в лицо, простор до самого горизонта, тишина, нарушаемая лишь пением птиц и стуком копыт. Это была его жизнь, и он отчаянно по ней скучал. — Значит, в этой корчме тебя ждёт твой человек? — нарушил тишину Гуль. — Да, — коротко ответил Индро, не вдаваясь в подробности. — Мне нужно дождаться его и поговорить наедине. — Понятно, — Гуль кивнул, довольный собой. Индро же погружён в свои мысли. План был прост: избавиться от Гуля в Желееве, купить провизии и скакать в Небаков. Эту местность он знал как свои пять пальцев. В Небакове или любой другой соседней крепости его примет местный гарнизон. А оттуда до Праги его доставят под охраной. Желеев встречает их запахом дыма, конского навоза и жареного лука. Они привязывают лошадей и входят в корчму. Внутри полумрак и духота. — Ладно, ваша светлость, ждите своего человека, — говорит Гуль. — А я пока за кости сяду. Индро кивает, и Гуль направляется к шумной компании за столиком. Индро садится за стол у окна и закрывает глаза. — Чего подать? — раздаётся грубый голос. — Пиво, — говорит он. — И хлеба. Хозяйка уходит. Индро пытается отдохнуть, но вслушивается в обрывки разговоров. — …и кум мой, он под Кутной-Горой живёт, так вот он сам видел, — заговорщически шипел торговец за соседним столом. — Нашёл в лесу церквушку заброшенную. А внутри… — он сделал паузу, — покойники сидят. Семья целая. Будто молятся. Кожа белая, как мел, а вместо глаз — камни расписные. В соседней деревне шептались, что это знак дурной. Говорят, незадолго до этого король Вацлав той дорогой проезжал. И будто каждый раз, где он бывает, такие вот… метки дьявола появляются. — Да не трынди, — грубо оборвал его второй, крепкий возница. — Бабьи сказки. — Какие сказки? Король-то наш чумной! Ты слыхал, что он с пекарем сделал? Тем, чей хлеб ему не понравился? Велел ему руки в кипяток опустить, «чтобы научился тесто чувствовать». Он же казнит направо и налево, уже и не разбирает, пан ты или холоп. — При Карле такого не было, — вздохнул третий, сухой старик с белой бородой. — Может, с Сигизмундом было бы лучше, — не сдавался торговец. Возница чуть не поперхнулся пивом. — Ты спятил?! Он же дотла спалил Опатовицы! У меня шурин оттуда, чудом с семьёй сбежал! Чем он был бы лучше? — А тем, что он понятный! — горячо возразил торговец. — Сигизмунд — как лиса в курятнике: ждёшь, что он придёт воровать и резать. Война, грабёж — дело ясное. А от нашего чего ждать? Сегодня он тебе улыбается, а завтра велит кожу с живого содрать, потому что ты ему не так поклонился! — Глупцы. Вы сравниваете лису с гадюкой, — проскрипел он с горечью. — Господь отвернулся от Богемии! Что за проклятье на нашем королевстве? Один жжёт, другой — калечит! Тьфу… Старик сплюнул на пол. Они замолчали на какое-то время. Внезапно кто-то из их компании заметил: — Ну хоть бургграф пражский толковый, — попробовал найти хоть что-то хорошее возница. — Говорят, и дороги починил, и разбойников прижал, порядок навёл. — Дела-то он делал, не спорю, — фыркнул торговец. — Только я слышал, что он пропал. Видать, до короля дошло, что бургграфа народ больше жалует. — То-то и оно, — мрачно буркнул возница, нервно оглядываясь по сторонам и понижая голос. — Под таким королём долго не живут. Он резко стукнул кружкой по столу, словно обрывая собственные мысли. — Эй, хозяйка! Ещё пива! Индро сжал кулаки под столом. Убийства в церквях — правда, но это клевета. Чудовищная провокация, чтобы очернить Вацлава. Убить в ярости, злости, горе — да. Но не это. Хозяйка поставила перед ним кружку. Индро сделал глоток — первый за полтора года. Пиво оказалось тёплым, кислым, почти отвратительным. Чей-то взгляд сверлил затылок. Индро медленно поднял голову и встретился глазами с одиноким мужчиной в дальнем углу. В глазах незнакомца — ни тени узнавания, но он тут же вскочил, бросил на стол монету и, не оглядываясь, поспешил к выходу. Шум снаружи заставил Индро обернуться к окну. Из сарая двое здоровенных мужиков волокли обмякшее тело: один держал его под мышки, другой — за ноги. — На счёт три, — говорит один. — Раз, два… Они раскачивают ношу и швыряют её в кучу грязи. — Убирайся отсюда, пьянь бесполезная! — кричат они ему вслед. Тело лежит лицом вниз. Светлые, почти белые волосы слиплись в грязные пряди. Индро отводит взгляд. Но взгляд то и дело возвращается к окну, к неподвижной фигуре в грязи. Что-то в ней не дает покоя. Он заставляет себя отвернуться, сделать еще глоток кислого пива, но образ не уходит. Чертыхнувшись сквозь зубы, он резко встает. Боль в плече и на ребрах отзывается тупым, ноющим протестом. Игнорируя ее, он выходит из душной корчмы. Он подходит к грязной куче, зажимая нос. Запах прокисшего вина, рвоты и нечистот ударяет с такой силой, что к горлу подкатывает тошнота. Он брезгливо берется за слипшиеся, грязные пряди, ощущая под пальцами жирную, холодную массу. С усилием приподнимает голову. Лицо перемазано грязью, но даже сквозь нее проступают знакомые черты: высокие скулы, волевой подбородок, большие круги под глазами. Сердце на миг замирает, а затем гулко ударяет в ребра. Эрик. Его заклятый враг, с которым они не раз пытались убить друг друга. Последний раз он видел его в том брошенном лагере Сигизмунда, когда они схлестнулись на мечах и Индро победил, но не убил. А теперь… Первая мысль — мстительная: так ему и надо. Оставить его здесь, в дерьме, в котором он так очевидно увяз. Пусть сдохнет. Это будет справедливо за всё то, что он сделал. Но тут же поднимается другая волна — горькое, почти злое разочарование. Такой воин… такой умелый, сильный боец… и такой конец? Не в бою, не от меча, а от дешевого вина и в луже нечистот. Индро какое-то мгновенье просто смотрел в пустоту. Затем, чертыхнувшись, Индро, превозмогая отвращение и боль в собственных ранах, пытается поднять его. Тело Эрика — мертвый груз, вдвое тяжелее и больше его собственного. Индро кряхтит, напрягая все мышцы, и острая боль пронзает его торс. — Решили пополнить отряд местными попрошайками, ваша светлость? — раздается за спиной насмешливый голос Гуля. — Надеюсь, это не тот человек, с кем вы должны тут встретиться… иначе прям какая-то “дерьмовая” встреча. Гуль смеется сам над своей шуткой. Индро не оборачивается, продолжая безуспешную борьбу с неподъемным телом. — Помоги мне, — хрипит он. Гуль подходит ближе, морщит нос. — Еще чего. Чтобы я в этом дерьме возился? Да он уже почти покойник. Оставьте его, пока сами не провоняли. — Помоги дотащить его до купален, — не сдается Индро, его голос срывается от напряжения. — С какой стати? — Я заплачу вдвойне. Гуль на мгновение замолкает. — Вдвойне, говорите… — тянет он, взвешивая. — Ладно. Но если его стошнит на меня, цена утроится. Индро лишь коротко кивает. Они вдвоем, кряхтя и ругаясь, волокут Эрика по улице. Хозяйка купален, дородная женщина с руками мясника, встречает их на пороге. Увидев, кого они тащат, она всплескивает руками. — А ну убирайтесь отсюда с этим вонючим боровом! — визжит она. — Я его больше на порог не пущу! Он мне на прошлой неделе все разнес, клиентов распугал! Вон отсюда! Индро, не говоря ни слова, отпускает ноги Эрика, заставляя Гуля принять на себя всю тяжесть. Он подходит к хозяйке, достает из-за пояса кошель и высыпает ей в ладонь горсть серебряных грошей. Звон монет заставляет женщину умолкнуть на полуслове. Она недоверчиво смотрит на деньги, потом на Индро. — И два отвара, — спокойно говорит он. — Один — обезболивающий. И один — «Трезвяк». Хозяйка, все еще ошеломленная, молча кивает, сгребая монеты в карман фартука. Индро поворачивается к Гулю. — Можешь идти. Тот с облегчением бросает Эрика на пол и, отряхивая руки, направляется обратно в корчму. — Пойду отыграюсь, — бросает он через плечо. Индро смотрит, как хозяйка, все еще ворча, зовет на помощь двух банщиц. Он берет у нее склянки. Обезболивающий выпивает сам, чувствуя, как горькая жидкость обжигает горло, но почти сразу приносит облегчение ноющим ранам. Вторую склянку, с мутной зеленоватой жидкостью, он ставит на стол.

***

Через пару часов банщицы, отдуваясь, выволакивают из парной чистое, обритое и постриженное тело. Эрик всё ещё без сознания, одет в простую холщовую рубаху и штаны. Лицо его, лишённое спутанной бороды и грязи, выглядит почти умиротворённо, если не считать мертвенной бледности. — Ф-фу, я думала, мы с него кожу сдерём, пока отмывали это дерьмо, — жалуется одна из женщин, вытирая пот со лба рукавом. — Придётся теперь ладаном всё окуривать, чтоб дух этот вывести. Индро криво усмехается. Проспал собственную помывку. Он подходит, силой разжимает его челюсти и вливает в горло «Трезвяк» — едкую настойку, способную поднять и мёртвого. Эрик давится, судорожно глотает. Его тело прошивает дрожь, он хрипит, и веки, трепеща, медленно поднимаются. Мутный, расфокусированный взгляд скользит по потолку, по стенам. В голове гудит колокол, каждый удар отзывается тошнотой. Наконец, взгляд натыкается на Индро. Мгновение — пустое, бессмысленное. Затем зрачки сужаются в точки, и в них вспыхивает узнавание, а за ним — чистая, первобытная ярость. С диким, гортанным воем, больше похожим на рёв раненого зверя, Эрик бросается на него. Индро был готов. Он делает резкий шаг в сторону, и огромное тело проносится мимо, едва не врезавшись в бревенчатую стену. Эрик успевает выставить руки, его ладони с глухим стуком ударяются о дерево. Его всё ещё качает; он неуверенно разворачивается, как бык на бойне, и снова кидается в атаку, игнорируя треск в висках. — Стой, — Индро вытягивает руки, призывая его остановиться. Голос звучит устало, ровно. — Это я заплатил за то, чтобы тебя привели в порядок. Эрик на секунду замирает, его лицо искажено гримасой ненависти и недоумения. Он слушает, и тут же, без предупреждения, бьёт. Кулак врезается Индро в челюсть с такой силой, что в глазах вспыхивают искры. «Хорошо, что я выпил обезболивающее», — отстранённо думает Индро, отступая на шаг и сплёвывая на пол кровь. Новый рывок Эрика оказывается неуклюжим. Ноги, ослабленные долгим запоем, подкашиваются. Он спотыкается, теряет равновесие и всем своим весом обрушивается на Индро. Они вместе рушатся на пол, и Эрик оказывается сверху. Он вцепляется пальцами в ворот камзола Индро, прижимая его к грязным доскам. Его лицо в какой-то ладони от лица противника. — Ты испортил мне жизнь! — хрипит он, брызгая слюной. — Я тебя убью! Убью! Индро пытается вывернуться, но массивное тело придавливает его, лишая воздуха. Руки Эрика смыкаются на его шее. В этот момент дверь с грохотом распахивается. На пороге застывает Гуль. Мгновение он оценивает сцену: верховный бургграф на полу, а на нём — бродяга пытается его задушить. Гуль бросается вперёд. Гуль вкладывает всю свою силу в рывок, ухватив Эрика за плечо и рубаху, и с натужным рёвом отваливает его в сторону, отшвыривая к стене. В его руке блестит нож, и лезвие мгновенно ложится на горло Эрика. — Мёртвым ты будешь безопаснее, — рычит Гуль, вдавливая того в брёвна. — Не трогай его! — голос Индро звучит резко. Гуль медлит, его взгляд мечется между Индро, который, кашляя, поднимается на ноги, и бьющимся в его хватке Эриком. — Я сказал, не трогай его! — настойчиво повторяет Индро, поправляя смятый камзол. Гуль, с видимой неохотой, убирает нож. Он отпускает Эрика, и тот сползает по стене, тяжело дыша. Индро садится на ближайшую лавку. Они не сводят друг с друга глаз. Эрик, привалившись к стене, внимательно рассматривает его. Теперь, когда ярость немного отступила, уступив место гудящей головной боли, он видит. Видит болезненную худобу, из-за которой дорогая одежда висит на Индро мешком. Видит тёмные круги под глазами, говорящие о бессонных ночах. Его взгляд цепляется за тонкую лиловую полоску на шее, едва заметную над воротом. Злорадная, уродливая ухмылка медленно расползается по его лицу. — А ты… сдал, — хрипит он, и в голосе его сквозит неприкрытое наслаждение. — Вижу, жизнь тебя помотала знатно. Так тебе и надо, ублюдок. Гуль делает шаг к нему, но Индро останавливает его жестом. — По всем законам, его следовало прирезать на месте за нападение на дворянина. — тихо, но настойчиво говорит Гуль. — Давайте вернёмся в замок. Там его можно бросить в темницу, и пусть гниёт. Индро качает головой, не сводя взгляда с Эрика. Мысль о возвращении в Прагу, к Вацлаву, вызывает у него приступ дурноты. — Нет. Мне нужно в Небаков. Гуль недоверчиво хмурится. — В Небаков? Зачем? Мы так не договаривались. — Человека, которого я здесь искал, не оказалось, — Индро говорит ровно, но в его голосе проскальзывает торопливость. — А время у нас ещё есть. Так что мы просто быстро туда сгоняем, я кое-что проверю, и вернёмся. Гуль молчит, явно не в восторге от смены курса, но спорить не решается. Индро поднимает и подходит к Эрику. — И ты поедешь с нами. На лице Эрика отражается шок. Он смотрит на Индро так, словно тот лишился рассудка. — Ты понимаешь, — его голос звучит тихо, почти недоверчиво, — что я убью тебя при первой же возможности? Индро поднимается, поворачиваясь к нему спиной и направляясь к выходу. — Ты так часто это обещал, — говорит он через плечо, и в его голосе слышится лишь безграничная усталость, — что я уже сомневаюсь в твоей решимости. Эрик смотрит ему в спину, и на его лице, сквозь остатки ярости, проступает растерянность. Он молча сидит у стены, в замешательстве осознавая что-то новое, чего раньше не замечал ни в себе.

***

Они скачут по узкой лесной дороге, петляющей меж вековых деревьев. Воздух свеж и прохладен, пахнет хвоей и влажной землей, но Индро почти не замечает этого. Каждый удар копыт по прелой листве отдавался в груди глухой тоской. Он оставил их — Яна, Рацека, Жижку, друзей… Свою семью. Эта мысль жгла, но он тут же гнал её прочь, заменяя холодной, горькой уверенностью. “Так надо. Ради их же блага. Ради общего блага. ” К вечеру они найдут под одеялом подушки, поймут, что в замке его тоже нет, и внезапно пропал какой-то короб. Он надеялся, что пан из Небакова окажется верен короне. Что он даст ему свежих лошадей и небольшой отряд, чтобы добраться до Праги. И он окажется далеко до того, как его отец и остальные раскроют обман и бросятся в погоню. Эрик, до этого молчавший, поравнялся с ним, его конь тяжело дышал. — Куда мы едем? — хрипло спрашивает он, и в голосе слышится неприкрытое недоверие. — В Небаков, — отвечает Индро, не поворачивая головы. Внезапно Эрик резко натягивает поводья. Его конь встает как вкопанный. — Какого черта? — рычит Гуль, едва не врезавшись в него. — Засада, — коротко бросает Эрик, его взгляд впивается в густой подлесок впереди. В тот же миг воздух рядом с головой Индро пронзает тонкий, злой свист. Арбалетный болт с глухим стуком впивается в ствол ближайшей сосны. — С коней! — кричит Индро, соскальзывая с седла. Гуль, чертыхнувшись, выхватывает меч и тут же бросается вперед. Индро смотрит на свой меч, висящий на поясе, затем на лук, прикрепленный к седлу. Он срывает с пояса меч и протягивает его Эрику. — Возьми. Тот смотрит на оружие, потом на Индро. — Я не буду сражаться за тебя. — Хорошо, — говорит Индро уже натягивая тетиву. — Сражайся за себя. Он выпускает стрелу в сторону мелькнувшей в кустах тени. Раздается короткий вскрик. Гуль уже рубится с двумя разбойниками. Индро отступает на шаг, прикрывая его с фланга, отправляя стрелу за стрелой. Через мгновение он слышит рядом с собой яростный рев — Эрик, сжимая в руке его меч, врывается в гущу схватки. Разбойники, не ожидавшие такого отпора от людей в обычной одежде, начинают пятиться. Последний из них, видя, как падают его товарищи, разворачивается и бросается наутек в чащу. — Стой, сволочь! — рычит Гуль и несется за ним. — Это ловушка! — кричит Индро, но тот его уже не слышит. — Сакра… — ругается Индро и бросается следом. Он догоняет Гуля в небольшой лощине. Беглец лежит на земле с перерезанным горлом. Но Гуль стоит, тяжело дыша, а вокруг него из-за деревьев выходят новые фигуры. Их больше десятка. Кто-то хватает Индро со спины, обвивая руку вокруг шеи. Холодное лезвие плотно прижимается к горлу, и он чувствует, как острая сталь прорезает повязки, впиваясь в кожу. — Ну-ка, ну-ка, какой у нас сегодня улов, — раздается над ухом сальный, пропитый голос. — Птичка в клетке. Бросай железо, красавчик, или твой дружок истечет кровью прямо здесь. Гуль смотрит на них, и на его лице не отражается ничего, кроме холодного безразличия. Он не собирается опускать меч. Нож на горле Индро давит сильнее. Индро чувствует, как кожу начинает щепать от небольшого пореза. Внезапно сбоку раздается звериный рык. Эрик вонзает свой меч по самую рукоять в бок разбойника, держащего Индро. Тот с криком падает, захлебываясь кровью. — Только я могу его убить! — ревет Эрик, и в его голосе столько ярости, что остальные бандиты на миг отшатываются в испуге. Начинается новый бой. Индро, выхватив из колчана стрелу, бьет ею, как ножом, в лицо ближайшего противника. Но их слишком много. — Отступаем! — кричит он, отталкивая Гуля назад. — В лес! Они бегут, ломая ветки, продираясь сквозь густой кустарник. Индро тяжело дышать, раны на торсе горят огнем, но он заставляет себя не отставать. В какой-то момент он слышит за спиной глухой стук падающего тела. Он оборачивается. Эрик лежит на земле, споткнувшись о корень, а над ним уже заносит меч один из разбойников. Индро молниеносно вскидывает лук. Тетива поет, и стрела, тонкой черной молнией прочертив воздух, вонзается преследователю точно в горло. Тот падает, не издав ни звука. Эрик оборачивается, его глаза встречаются с глазами Индро. — Вставай! Быстрее! — кричит ему Индро. Мгновенье — они снова бегут. Лес обрывается внезапно. Они выбегают к пологому каменному склону, усыпанному мхом и мелкими камнями. Гуль уже съезжает вниз. Индро смотрит на Эрика, тяжело дышащего рядом. — Я не буду тебя благодарить, — хрипит тот. — Меня это устраивает, — бросает в ответ Индро, и видит, как дергается желвак на скуле Эрика. Он начинает спускаться — быстро, но аккуратно, цепляясь за выступы, находя опору для ног. Эрик пытается следовать за ним, но его массивное тело неуклюже, ботинки скользят по мокрым камням. Он срывается и с грохотом съезжает вниз, поднимая тучу пыли и мелкой гальки. Внизу их уже ждет Гуль. Когда все трое оказываются на твердой земле, он указывает в сторону леса. — Надо уходить, пока… Он не договаривает. Короткий свист — и арбалетный болт с глухим стуком входит ему точно в сердце. Гуль смотрит на древко, торчащее из его груди, с каким-то тупым недоумением. — Черт… — выдыхает он и падает замертво. Индро вскидывает лук, посылая стрелу туда, откуда прилетел болт. С верхушки утеса доносится короткий вскрик и звук падения тела. Он делает шаг к Гулю, но Эрик хватает его за руку. — Уходим, — рычит он. — Если останемся, нас тоже прикончат. Индро бросает последний взгляд на неподвижное тело и, стиснув зубы, кивает. Они снова бегут, углубляясь в лес.

***

Они бежали, пока хватало сил, пока в ногах не осталось ничего, кроме гудящей слабости. Он споткнулся, почти упал, но заставил себя двигаться дальше. Рядом, тяжело дыша, нёсся Эрик, измотанный не меньше. Наконец, силы оставили их. Индро, согнувшись пополам и упираясь руками в колени, пытался восстановить дыхание. Эрик, остановившись в паре шагов, резко обернулся, вслушиваясь в лесную тишину. Его грудь вздымалась, как кузнечные мехи. — Оторвались, — хрипло выдохнул он, оглядываясь по сторонам. — Ненадолго, может. Надо уходить с тропы. — Налево, — сумел выдавить Индро, кивнув в сторону, где сквозь деревья угадывался склон. — Там река. Эрик бросил на него короткий взгляд и согласно мотнул головой. Они шли медленно, стараясь восстановить дыхание, и через какое-то время лес расступился, выводя их к крутому, глинистому обрыву. Внизу, у подножия, виднелись густые заросли высокой прибрежной травы. Спуск был резкий, почти отвесный, с узкой, едва заметной тропкой, а дальше уже начинался заболоченный берег и сама река. — Я первый, — бросил Эрик, не дожидаясь ответа, и начал спуск. Его ботинки скользили по мокрой глине. Он взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но почва ушла из-под ног. С глухим рыком он рухнул вниз. Раздался всплеск. Индро, спустившись следом, замер на краю. Эрик по пояс увяз в небольшом, заросшем травой и ряской болоте, отчаянно барахтаясь и пытаясь выбраться на более твёрдую почву. — Держись! — крикнул Индро, лихорадочно озираясь в поисках хоть какой-нибудь длинной ветки, чтобы вытащить его. Но Эрик, издав ещё одно ругательство, нашёл опору, упёрся руками в кочку и с неимоверным усилием начал вытягивать себя из вязкой жижи. Когда он наконец выбрался на берег, весь покрытый слоем чёрной грязи, Индро несколько минут смотрел на него, и… не выдержал. Он смотрел на это болотное чудище, и смех, нервный, истерический, который он очень старался сдержать вырвался из его груди. — Тянет тебя обратно в привычную среду, — выдавил он сквозь смех и тут же, видя лицо Эрика, добавил: — Это шутка. Эрик тяжело дышал. Его перемазанное грязью лицо исказила смесь злости, унижения и бешенства. Он сжал губы, надув щёки, чем лишь сильнее рассмешил Индро. Тогда Эрик медленно наклонился, зачерпнул пригоршню жирной чёрной жижи и с рёвом швырнул её. Комок грязи угодил Индро точно в грудь, расплываясь на дорожной одежде мерзким пятном. — Ах ты!.. Второй ком грязи прилетел ему в лицо. Теперь уже злой Индро потянулся за черной жижой. Забыв на какой-то момент о ранах, они начали швырять друг в друга грязью. Короткая, злая схватка захватила их с азартом, на лицах даже промелькнули тени улыбок. Но когда, вымазанные с ног до головы, они выбежали к реке, азарт схлынул. Они остановились, глядя друг на друга, и смех замер на губах. Азарт схлынул так же внезапно, как и нахлынул. Улыбки медленно сползли с их лиц. Они избегали смотреть друг на друга. Эрик, не говоря ни слова, первым шагнул в ледяную воду и с шумом окунулся. Индро же зашёл осторожно, постепенно, остановившись, когда вода дошла ему до пояса. Холод пробрал до костей, заставляя мышцы болезненно сжаться. Усталость, раны и бессонная ночь ударили разом. Мир начал расплываться. Лёгкие сдавило, в ушах зазвенела тишина тонущего. Мир сузился до тёмной, холодной воды, смыкающейся над головой. И сквозь этот беззвучный ужас — тихий, вкрадчивый голос Вацлава: «Индро...» Сильный всплеск ледяной воды ударил в лицо. Реальность вернулась обратно. Эрик, фыркнув, с силой брызнул на него еще раз. — Не спи. — буркнул он. Индро моргнул, отгоняя остатки наваждения. Он удивлённо посмотрел на Эрика. Пытаясь осознать что только что произошло. Удивление сменилось смесью негодования и странной, неуместной радости. Он зачерпнул пригоршню воды и с силой плеснул в ответ. Теперь уже удивился Эрик. Началась короткая, отчаянная война брызг. Но силы были не равны. Ослабевший Индро быстро выдохся и, чертыхнувшись, вышел на берег. Эрик, помедлив мгновение, последовал за ним. Индро опустился на траву под небольшим деревом, пытаясь привести в порядок сбившееся дыхание. — За каким дьяволом ты вообще ехал в Небаков? — нарушил тишину Эрик выжимая рубаху. Его голос звучал хрипло, но уже не так враждебно. — Мне нужно в Прагу, — ровно ответил Индро, отжимая край своей рубахи. — А в нашем состоянии мы туда и до зимы не доберёмся. Эрик издал короткий, недоверчивый смешок. — В Прагу? — переспросил он. — Да это сейчас самое опасное место во всей Богемии. Ты что, последний год в спячке провёл? — Взаперти, — коротко бросил Индро. Эрик посмотрел на него с новым, изучающим интересом. — Тогда слушай, — его голос наполнился злорадным триумфом. — Я последние месяцы бродил по всем корчмам Богемии, и знаешь, о чём там шепчутся уже больше года? О том, что королю вот-вот открутят голову. Все, от последнего нищего до самых жирных панов, точат ножи в ожидании. В Праге вот-вот вспыхнет бунт, и начнётся такая мясорубка, так что... За каким чертом ты туда лезешь? Индро и раньше слышал подобное. И слышал сегодня утром в корчме. Слухи были привычным фоном любого правления — он читал о них в донесениях. Но он не представлял масштаб. Все разрозненные слухи, обрывки разговоров, донесения, дерзкие речи панов на Совете, его друзей, обвинявшие короля и предлагавших ему почти открытую измену… Всё это, что он так долго и старательно раскладывал по отдельным ячейкам своего сознания, вдруг слилось в единую, безупречно логичную и оттого чудовищную картину. Воздух вокруг будто уплотнился, мир сузился до клочка земли у его ног. Он подтянул к себе колени и закрыл лицо руками. “Возвращаться бессмысленно. “ Эта простая мысль не обрушилась на него, а проросла изнутри. — Эй! Ты чего? — в голосе Эрика послышалось недоумение. Индро не шелохнулся. — Оставь… — выдохнул он. — Просто оставь меня. Эрик хмыкнул, сплюнул в сторону и отошёл к реке. А Индро остался один. Он смотрел сквозь пальцы на сплетение трав, но видел, как возвращается в Прагу, и Вацлав, в припадке паранойи, снова запирает его в внутреннем замке. И там они будут только ждать, когда за дверью загремят сапоги мятежников. Ждать, пока толпа или армия, опьянённая праведным гневом и жаждой крови, не выломает двери и не убьёт их. А если даже у них получится отбиться, то паранойя Вацлава начнет выжигать всё подряд. “Ты не сможешь одновременно убедить Вацлава и остановить восстание,” — пронзила сознание жесткая мысль. Отчаяние подступило к горлу, как вязкая, удушающая волна. “Может, сначала стоит остановить восстание, а потом уже вернуться и помочь ему?” — мелькнула слабая надежда, но тут же была подавлена безжалостной логикой. “Это лишь полумера. Залатаешь одну дыру — откроется другая.” Он глубоко вдохнул, стараясь прогнать панику, и медленно выдохнул. И в этой тишине он, наконец, перестал сопротивляться. Он позволил своей мысли оформиться — той, которую гнал от себя, считая предательством. “Вацлав больше не может быть королём.” Пока Вацлав с его отчаянной паранойей носит корону, за одним восстанием последует другое, затем война за трон, потом ещё одна… Он видел это так ясно, как будто это может произойти уже завтра. Сожженные деревни и крепости, горы трупов, вытоптанные поля. Индро медленно, с трудом, поднял голову. Его взгляд, ставший тяжелее и вдруг постаревший, встретился с Эриком, который полуголый стоял по колено в воде, сосредоточенно наблюдая за самодельной удочкой. Индро едва улыбнулся, глядя на эту удивительно спокойную картину жизни, которая так резко контрастировала с тем, что было у него в голове. “И что, я стану предателем?” — вопрос прозвучал в его голове тихо и четко. Но ответа не последовало. Вместо этого возник другой. “Да. Вопрос в том, кого ты предашь: короля, который уводит королевство и тебя в могилу, или королевство, которому ты поклялся служить?” Понимание этого не принесло облегчения, однако проложило путь к решению. Эрик замирает, его самодельная удочка — обыкновенная ветка с привязанной верёвкой — дёргается. Он резко взмахивает рукой, и маленькая серебристая рыбина вылетает из воды, извиваясь на самодельном крючке. Эрик ловит её в ладонь, и на его лице появляется довольная ухмылка. — Смотри, — говорит он, поворачиваясь к Индро и поднимая трофей. Индро смотрит на рыбу, затем на Эрика, и на его губах появляется слабая, усталая улыбка. Он открывает рот, чтобы ответить, но тишину разрывает другой звук. Громкие, ритмичные — копыта по утрамбованной земле. Индро замирает. Сердце бешено колотится в груди. Их нашли. Он оборачивается к лесу, откуда доносится шум. Из-за деревьев на опушке появляются три всадника. Индро узнаёт их мгновенно. Рацек. Жижка. Ян. В сопровождении. Они остановились на краю леса, глядя вниз, на берег. На него. Живого. Измотанного. Грязного. Удивительно, но вместо страха, сейчас Индро чувствует волну облегчения. Ян первым срывается с места. Он спешивается ещё на скаку и бросается вниз по склону, не обращая внимания на скользкую глину. Его лицо искажено, и Индро видит в нём смесь облегчения, ярости и чего-то ещё — чего-то острого и болезненного. Но когда взгляд Яна падает на фигуру рядом с Индро, он замирает. Его глаза расширяются, узнавание сменяется шоком, а затем — яростью. — Ты! — рычит он, и голос его срывается. Он выхватывает меч и бросается к Эрику. Эрик, всё ещё держащий рыбу, отбрасывает её в сторону и инстинктивно принимает боевую стойку, но у него нет оружия. Индро, собрав остатки сил, вскакивает и бросается между ними. — Стой! — кричит он, разводя руки в стороны. — Ян, опусти оружие! — Отойди, Индро! — Ян не останавливается, его меч занесён для удара. — Опусти меч! — повторяет Индро, и в голосе его звучит приказ. Ян замирает в двух шагах от них. Его грудь вздымается от тяжёлого дыхания, глаза горят. — Ты хоть понимаешь, что делаешь? — шипит он. — Это же Эрик! Он служил Иштвану Тоту! Он пытался тебя убить! — Я знаю, кто он, — ровно отвечает Индро. — Тогда какого чёрта он здесь?! Индро чувствует, как на него смотрят сверху Рацек и Жижка. Он чувствует взгляд Эрика за спиной. Его мысли мечутся, пытаясь найти объяснение, которое прозвучит хоть сколько-нибудь правдоподобно. — Эрик — мой новый телохранитель, — выпаливает он. Тишина. Оглушающая, мёртвая тишина. Ян моргает, словно не понимая услышанного. А Эрик за спиной Индро издаёт короткий, недоверчивый звук — что-то среднее между смехом и кашлем. — Что? — наконец выдавливает Ян. — Ты меня услышал, — Индро старается, чтобы голос звучал твёрдо. — Он мой телохранитель. — Ты… — Ян качает головой, словно пытаясь вытряхнуть из неё услышанное. — Ты сошёл с ума. — Возможно, — соглашается Индро. — Но прямо сейчас мне нужно, чтобы ты опустил меч. Ян смотрит ему в глаза долго, изучающе. Затем, медленно, с видимым усилием, опускает оружие. Но не убирает его в ножны. Рацек и Жижка спускаются по склону. Жижка первым приходит в себя. Его единственный глаз скользит от Индро к Эрику, затем обратно. — Где десятник Гуль? — прагматично спрашивает он. Индро сглатывает. — Погиб, — коротко отвечает он. — Прикрывал наш отход от разбойников. Жижка хмурится, его взгляд становится тяжелее. Он коротко кивает, принимая новость без лишних слов. Рацек подходит ближе. Он не говорит ни слова. Он останавливается в шаге от Индро и медленно, методично осматривает его. Его взгляд останавливается на свежем порезе на шее — тонкая красная линия, где нож разбойника прорезал кожу. Затем скользит к новому синяку на скуле — багровому пятну, которое уже начинает темнеть. Рацек переводит взгляд на Эрика. — Это не он, — быстро говорит Индро, перехватывая этот взгляд. Рацек смотрит на него. Долго. Изучающе. Индро видит, как желваки ходят на его скулах. Отец не верит. Не говоря ни слова, Рацек подходит к нему, берёт за локоть и властно ведёт к лошадям. Индро не сопротивляется. Сил на это нет. Рацек помогает ему забраться в седло. — Возвращаемся, — бросает Рацек, обращаясь к остальным. — Эрик едет с нами, — говорит Индро, и голос его звучит тише, чем хотелось бы. Рацек замирает. Он смотрит на сына, затем на Эрика, и на его лице отражается борьба. — Он едет с нами, — повторяет Индро уже громче, поворачиваясь к Жижке. Жижка, после короткого раздумья, бросает одному из своих людей, оставшихся на склоне: — Приведите лошадь. Ян стоит в стороне, сжимая рукоять меча так, что побелели костяшки. Он смотрит на Эрика с таким выражением, словно хочет вырезать его внутренности прямо здесь. Но он молчит. Когда Эрику подводят лошадь, он молча забирается в седло. Никто не произносит ни слова. Они трогаются в путь.