Подбрось монетку

Чужой мир встречает его ослепительно ярким солнцем, свежим воздухом абсолютно без каких-либо примесей и своей некой примитивности. Он — полная противоположность вылизанным до блеска, но душным улицам Пенаконии. Вдохнув целебного воздуха побольше, Авантюрин признаёт: что-то в этом всё-таки есть. Пусть он здесь оказался только по настойчивой рекомендации Яшмы, которая внезапно с присущей ей безапелляционностью решила, что ему немедленно стоит проветриться и смотаться в другую вселенную, ведь, видите ли, вид у него в последнее время не очень. Впрочем, новые торговые связи уж точно не станут лишними. По полученной информации, он знает, что в этот небольшой городок, называемый Мондштадтом, съезжается немало гостей из таких же других миров, в основном, благодаря высококачественному алкоголю, получившиму свою известность даже за пределами отдалённых галактик. Абсолютно точно стоит повнимательнее присматриваться к прохожим и обязательно как-нибудь заглянуть в небезызвестный бар. Но всему своё время. Сейчас же с чувством лёгкой усталости ему следовало найти приличную гостиницу, дабы наконец-то смыть с себя следы межпространственного прыжка и привести себя в презентабельный вид.

***

Сидя на одном из отдалённых роскошных диванчиков в самой популярной таверне города, Хьюго скучающе смакует местный алкоголь из начисто натёртого бокала, в котором отражаются неоновые лучи и прочая подсветка. Пару раз к нему подходят всякие необычные люди в разной степени одетости, из разных миров и различных рас, в попытке вытащить его на танцпол или разболтать, но ни местные полуодетые официанты, ни пьяная компания каких-то звёздных ковбоев, ни прочая живность со всех уголков галактики не вызывают в нём ни искры интереса. Лишь раздражение. — От этого уже начинает болеть голова, — нахмурившись и приложив руку ко лбу, боковым зрением из-под пальцев замечает приближающегося блондинистого парня, чью привлекательную персону уже видел мельком, когда только ступил в этот небольшой городок свободы. — Неужели? Может, я смогу помочь? Если, конечно, не против, — голос у незнакомца кажется спокойным и сладким, как мёд, но с едва уловимой ноткой дерзости. — Хах, — Хьюго это забавляет. Он, наконец, отнимает руку ото лба и встречает взгляд собеседника. — Неужто вы врач? — Вовсе нет, просто удачливый и, кто знает, может, мне удастся поделиться своей удачей и с вами, — подмигнув и не встретив сопротивления, мужчина с лёгкостью садится рядом с полувампиром, хитро улыбнувшись. Скопировав чужую улыбку, Хьюго думает, что ему уже начинает везти, ведь этот красавчик, в отличие от предыдущих лиц, выглядит как хороший собеседник, а значит, настолько скучным этот вечер уж точно не будет. Как-никак, он прилетел сюда, чтобы расслабиться.

***

Время перевалило за полночь, многие из посетителей уже не так крепко стоят на своих ногах, однако основное веселье было впереди. Проникшись всей этой пёстрой атмосферой и непринуждёнными разговорами, развеяться и впрямь удаётся. — Эй, клыкастый, как насчёт пригласить в нашу скромную компанию того красивого паренька, — неожиданно тянет Авантюрин, указав в сторону небольшой толпы в противоположной стороне бара. Хьюго с ленцой смотрит, куда указывает чужая перчатка с множеством колец, и вмиг замирает, хитро прищурившись. — Хм, — он делает небольшую паузу, наслаждаясь открывшимся зрелищем. — А он не плох. Прямо на длинной барной стойке, среди различных цветных шотов и коктейльей, в красивом прогибе лежит синеволосый мужчина, на вид явно успевший подвыпить, удерживая на приоткрытых губах ножку пустого бокала, который уже спешит заполнить ярко-алым вином кто-то из громкой толпы. Выглядит очень заманчиво. Особенно, когда данную картину удаётся разглядеть вблизи: смуглые, раскинутые над головой руки, томный взгляд полузакрытого глаза, в котором... ого, поглядите-ка. Вместо обычного зрачка мерцала небольшая звёздочка, такого экзотичного вида среди прочих местных горожан ещё не удавалось встретить. Даже жаль, что второй глаз скрывает повязка. Зато своё тело и грудь соблазнитель явно не стесняется выставлять на показ. Белый объёмный мех и довольно большой вырез, чтобы заинтересовать, но не раскрыть полностью все свои прелести, приковывает теперь такие же необычные взгляды двух блондинов, что уже невзначай скользили дальше по стройным длинным ногам в узких брюках с высокой талией. — Я бы даже сказал, очень заманчив, — подмигнув Хьюго, Авантюрин без зазрения совести в лёгком движении проводит по чужой обнажённой груди, чем заслуживает обращённый на него в хитром прищуре оценивающий взгляд звёздного глаза. — Не желают ли господа помочь мне испить этот прекрасный напиток? — по сухим губам, что ранее ловко удерживали бокал вина, скользит кончик розоватого языка, смачивая, явно выделываясь. Зато напиток уже держат тонкие пальцы, протягивая в их сторону. Толпа чуть расступается, теперь тоже поглядывая на смельчаков. — Почтём это за честь, — позволив себе лёгкий смешок и продолжая поддерживать столь занимательный спектакль, Авантюрин подхватывает хрустальную чашу бокала, пока Хьюго обхватывает сбоку чужой смуглый подбородок, фиксируя, на что синий глаз начинает блестеть озорством ещё больше. — Будь добр, открой свой ротик пошире, — плавным движением Авантюрин приближает напиток к чужим уже шире распахнутым губам, позволяя себе небольшую задуманную оплошность. Приставив тонкое стекло к нижней пухлой губе парня, он наклоняет бокал ниже, чем следовало бы. Слегка пролившееся вино течёт маленькими ручейками по шее, обходя выпирающий кадык, а после закатывается в открытый вырез. Авантюрин, про себя улыбаясь, тут же слышит неровный вздох полувампира, что продолжает цепко удерживать как чужую голову, так и свой разноцветный взгляд на чужих, испачканных в алом, лице и шеи. События начинают принимать ещё более интересные повороты, что не могло не радовать. Портило лишь то, что они всё ещё не одни. Слишком много посторонних ненужных глаз. Наконец, допив напиток до дна, синеволосый мужчина уже хотел было что-то сказать, как вдруг со стороны лестницы, недалеко от них, раздаётся довольно пугающее предупреждение: — А ну быстро прекратили свои прилюдные пошлости! Если надо, идите в приватные комнаты, нечего в моей таверне паясничать на виду у всех. От злого рокота, по всей видимости, хозяина заведения, что ненадолго сумел перекричать громкую музыку, вздрогивают, пожалуй, все из их небольшой толпы, кроме самого зачинщика представления. Он лишь спокойно откидывает голову назад, ведь разгневанный мужчина находится сверху за его спиной, и, растягивая алые от вина губы, примирительно произносит: — Оу, господин Дилюк, неужели мы вас так сильно разгневали? Ответом ему служит та же молчаливо-угрожающая поза сложенных на груди рук. — Ладно, ладно, не гневайся, братец, мы уже уходим. И впрямь, после его слов, хотя скорее из-за угрюмого мужчины, почти вся толпа зевак ретируется кто куда. Пора бы уже начинать приглашать этого привлекательного и столь необычного мужчину остаться в их компании на эту прекрасную ночь. — Хэй, как тебе предложение того злого душнилы? — кажется, Хьюго разделяет его мнение. — Ха-ха, ну что вы, Дилюк просто лапочка, — уже вновь обращаясь к ним, мужчина с изящной грацией поднимается со стола, отряхнув с пушистого меха несуществующие пылинки. — И, разумеется, будет слишком скучно закончить на этом наше с вами знакомство. Идите за мной. Он подмигивает или же просто моргает, из-за повязки не сильно получается понять, хотя выглядит это всё равно забавно, и направляется к той самой лестнице, ведущей на второй этаж, по пути протягивая ладонь ко всё ещё стоящему там хмурому мужчине и получая ключ. Пока он маневрирует сквозь небольшие компании подвыпивших, ему уже раз десять успевают предложить выпить, поприветствовать или с ходу протянуть свои руки, но красивый незнакомец лишь перекидывается парой лестных фразочек и на корню отрезает все предложения. Судя по всему, он явно здесь постоянный гость. — И куда это ты нас ведёшь, лапочка? — видимо, Хьюго тоже замечает, что они проходят мимо всех комнат, что были предназначены для обычных посетителей. — Ммм, считайте, вам повезло получить вип-место, хах, — обольстительно улыбнувшись, мужчина невзначай проводит рукой по открытому вырезу, после опять отворачивается, открывая самую дальнюю дверь. Комната встречает их приятным полумраком, богатым убранством в виде различных резных шкафов, длинного игрального стола посередине комнаты, большой кроватью в углу и бордовыми диванчиками, на один из которых мужчина и садится. — Присаживайтесь, а я пока представлюсь. Кэйа — капитан Ордо Фавониус, ценитель хорошего вина и любитель хорошо провести время в интересных компаниях. А вы, я так понимаю, прибыли издалека? — А ты очень наблюдателен, — устроившись поудобнее, двое блондинов с интересом следят за чужой расслабленной и чуть вызывающей позой. — Нет-нет, в этом нет моей заслуги. Просто вы оба столь ослепительны и экзотичны, что сомнений в вашем иноземном происхождении просто не остаётся, — Кэйа легко посмеивается на ответные такие же флиртующие комплименты от мужчин. Через время бармен приносит в номер напитки, пожелав всем приятного вечера. — Спасибо тебе, Чарльз, можешь больше нас не беспокоить, — едва дверь захлопнулась, Кэйа поворачивается обратно к гостям, а его неприкрытый глаз сужается от вспыхнувшего азартного огонька. — Как насчёт небольшой игры, господа? — предлагает он, и в его ловких пальцах, будто сама по себе, возникает золотая монетка, которая парой лёгких движений подбрасывается в воздух и в конце удачно ловится. — Правила просты: играем в карты, ходим по часовой стрелке, проигравший подкидывает монетку, если орёл, значит следующий игрок снимает элемент одежды, если решка, придётся снимать самому. Монетка выступает в роли второго шанса для проигравшего и так становится уже гораздо интереснее, — уже доставая карты, Кэйа внимательно рассматривает заинтересованные лица своих оппонентов. — Неужели ты что-то задумал, капитан? — оба блондина удовлетворённо переглядываются. Всем уже давно понятно, чем закончится столь чудный вечер, но, разумеется, никто не желает спешить. — Ну что вы, всего лишь хочу познакомится с вами чуть ближе. Вы ведь не побоитесь принять мой скромный вызов? В ответ слышатся тихие смешки и отрицательное мычание, на что Кэйя лишь довольно кивает. Карты тщательно тасуются в умелых руках, заготовленная монетка лежит посередине. Игра началась!

***

Если уж до конца быть честным, то, конечно, ещё с самого начала, когда взгляд только-только зацепился за тех красивых до одури мужчин в баре, у Кэйи возник один очень интересный план, который точно не понравится главному хозяину таверны... Но это, в общем-то, и не важно. Собрать небольшую толпу не сложно — парочка действующих выкидонов, и все взгляды прикованы только к нему. Дальше дело оставалось за малым: забраться на стол, за что позже опять получит нагоняй от Дилюка, расположиться поудобнее и начать представление. Побольше пафоса, игривости, и вот цель почти достигнута. Двое привлекательных парней наконец заметили его и подошли ближе. Внизу живота скопилось небольшое волнение, но он явно смог заинтересовать мужчин в ответ, это радует. Дыхание становилось всё медленнее и глубже, дабы не уронить хрупкий бокал, наполняющийся алым вином, а позже разливающийся огнём во рту. Случайность ли, что часть остаётся пролитой по его крепкой оголённой груди? Один взгляд в чужие ядерно-малиновые глаза и становится ясно, это явно была не случайность. И это куда интереснее. Заведующий этим заведением и по совместительству один его очень хороший знакомый братец не заставляет себя долго ждать, появляясь со всей присущей ему аристократичной строгостью, тут же распугивая ему всех лишних лиц. Подсобил, так сказать. Кэйа тянет губы в удовлетворённой улыбке, ему знать о его планах пока точно не стоит, надуется ведь, а может, даже рассердится. Всё равно портить такую недовольно-милую мордашку не хочется, да и себе вечер тоже. Может, потом как-нибудь за очередным бокальчиком невзначай похвастается, как недавно хорошо провёл время (а оно таковым и будет, Кэйа в этом уверен на все сто), может, даже в очередной раз посоветует того же, может, даже в его компании. Но это будет потом. Сейчас же внимание привлекают протянутые ключи. Да, он точно потом как-нибудь поблагодарит Дилюка. Своими методами, конечно. Упрятав пару козырей в рукаве, Кэйя расслабленно раскладывает карты новым знакомым, будучи уверенным, что выигрыш ему обеспечен.

***

Всё идёт явно не по плану ещё в первые минуты игры. И куда, спрашивается, делись все сильные карты!? Но Кэйа ничуть не огорчён, просто... слегка озадачен, но внешне, разумеется, этого никак не показывает. Просто не повезло, так бывает. Быстрый взгляд на остальные невозмутимые лица даёт понять, что соперники явно не лыком шиты, так что выложиться стоит на все сто. Но вот незадача... Сегодня явно не его день. Полуперчатки, мех, сапоги и шипастые браслеты отлетают сразу. Теперь надо хорошенько подумать, чего лучше лишиться дальше, дабы всё самое интересное оставить на самый конец. Новый раунд, новые карты, но на этот раз проигрывает уже во второй раз красивый вампирчик Хьюго, монетка падает проигрышной стороной, и ему приходится лишиться уже не только своей шляпы, но и пиджака. «Уже неплохо, может, ещё удастся вернуть себе свою удачу», — только думает Кэйя, как следующий проигрыш вновь его. — Оох, что-то сегодня явно не мой день, но правила есть правила, — протяжно вздыхает с напускной, почти театральной грустью в голосе, начиная медленно расстёгивать оставшиеся пуговицы на белоснежной рубашке, но, не раскрывая полы тонкой и шелковистой ткани раньше времени. Только убедившись в том, что мужчины внимательно следят за его действиями, он, в одно движение, скидывает ненужную вещь с плеч, открывая... Очень интересный вид на свои проколотые соски, украшенные тонкими серебряными штангами. Чужие прищуренные взгляды тут же припадают к припухшим розовым бугоркам. Улыбка Кэйи становится лишь шире. Такое внимание и впрямь льстило. Будто не замечая горящих взглядов, скользящих по собственной широкой груди и изящной талии, он непринуждённо продолжает попивать вино с невозмутимостью опытного соблазнителя, не загораживая открывшегося вида, наоборот, ещё больше откидываясь назад и чуть выгибаясь для лучшего обзора. — Ну что, продолжим игру? — с беззлобным смешком Кэйа отставляет бокал, и его тонкие пальцы вновь принимаются за тасовку. Карты шуршат, сливаясь в быстрый ритмичный шёпот. А он делает вид, что совершенно не замечает жадные взгляды, бросаемые украдкой. Явно взбудораженные блондины уже были его личной победой! Но этого мало. Хочется полного триумфа. Он стремится довести чужое терпение до самого предела и до потери контроля, чтобы потом в полной мере насладиться плодами своего личного выигрыша. Частично интерес к самим картам уже теряется, уходя куда-то на задний план. И не только у него одного. Единственное, из-за чего общее напряжение и нетерпеливость всё ещё сохраняются — его полуголая персона. От этого осознания улыбка сама собой расцветает на полуоткрытых губах, а по телу пробегают крошечные трепетные мурашки. «И почему мне вечно достаются такие стойкие мужчины?» — пока Кэйа размышляет на столь философскую тему, его взгляд невольно проходит сквозь игральный стол, а руки продолжают скорее на автомате тасовать и подкидывать в колоду всё новые карты. Но очнуться всё же приходится, когда помимо тихой музыки, приглушённо доносящейся из первого зала, слышится новый звон позолоченной монетки. Кэйа переводит взгляд на гордого орла, коей стороной упала чужая монета. Где-то в мыслях всплывает собственный голос, диктующий правила в начале игры, невзначай приходит понимание, что расставаться с очередной вещью придётся ему, ведь по очереди он вновь следующий. — Хм, какой интересный исход, — замечает он, всё ещё в лёгкой задумчивости поднимаясь со своего места. Шоу подходит к своему завершению, а значит нельзя дать зрителям заскучать, наоборот, он добьётся того, чтобы продолжение стало ещё более заманчивее. — Ох! — после недолгой заминки Кэйа наигранно-печально смеряет взглядом свои узкие брюки с навороченными застёжками. — Кажется, мне вновь понадобится чья-то помощь, — изящно разведя руки в стороны и закусив губу для пущей невинности, он мысленно ликует при виде направляющегося в его сторону легко улыбающегося Хьюго, пока второй блондин продолжает смерять их любопытным взглядом со своего места. Так тоже неплохо. — А может быть кто-то просто пытается смухлевать, ммм? — зайдя за смуглую спину и наконец расположив руки на чужой талии, хитро шепчет полувампир. — Ну что вы, я и сам не прочь наконец избавиться от этой ужасно мешающейся вещицы, — Кэйа, тут же обернувшись и приподнявшись на носках, от чего чужие руки оказались аккурат на ягодицах, шепчет в ответ в заострённое ушко напротив. — Неужели? А кажется, будто... — ехидно улыбаясь, Хьюго стягивает узкие брюки вниз и внезапно замирает. — Оу, — прервавшись удивлённым полувздохом, он сильнее прижимает Кэйю, опуская свой взгляд вдоль крепкой спины прямиком на ажурные стринги, что больше не скрыты тканью брюк. — Да ты смелый, капитан, — раздаётся голос Авантюрина, ответом на который слышится лишь бархатный смех. — И чей же ход теперь? — небольшие клычки видятся из кроткого оскала Хьюго, после того как Кэйе, лишённому нижнего одеяния, пришлось-таки наклониться, дабы кинуть вещицу к остальным. Хьюго готов поспорить, что от вида оттопыренного смуглого зада, особо никак не прикрытого кружевами, и маняще прогнувшейся ладной спины, слюнки потекли не у него одного. — Умоляю, только не этот подлец, который явно где-то жульничает, ещё ни разу настолько никому не везло в этой игре, — после того как всё же приходится отпустить привлекательного вампирчика на место, Кэйа театрально прикладывает руку ко лбу, обиженно-осуждающе взглянув уже в сторону Авантюрина, ведь тот, чёрт возьми, всё ещё был полностью одет! Что просто не могло не разочаровывать и не вызывать явных подозрений. — Да неужели? Хотите сказать, капитан, ваша совесть чиста? — явная заинтересованность читается в бархатно-спокойном голосе, а рука в перчатке, что ловко крутит игральную монетку, порой заставляет мысли уплывать не в ту сторону. — Уж явно почище вашей! — обречённо простонав, но не утратив азарта, он с сожалением (а может, с тайным предвкушением) понимает, что проиграл, оставшись почти полностью нагим. — Теперь моя очередь, — бросив на присутствующих последний взгляд перед решающим матчем, он лишь уверяется в том, что проигрывает явно не из-за случайностей, ведь все выигрышные карты вновь оказываются у совершенно не удивлённого этим поворотом событий Авантюрина. И поражённый Кэйа решает чуть позже выяснить, кому же тот продал душу за такую удачу или же за умелые трюки, из-за которых его собственные припасённые уловки полностью бессильны. Но сейчас в его руках и впрямь, пожалуй, самый последний шанс отыграться, и от этого осознания азарт раскручивается с новой силой. Он слегка щурится, дабы в тусклой из-за одной подсветки комнате лучше видеть, а после монетка высоко подлетает вверх. Наступает будто бы абсолютная тишина, в которой слышен лишь звон монеты, пару раз ударяющейся об явно дорогую и качественную древесину стола. И... Кажется, это полный провал. Кэйа позволяет себе на мгновение утратить маску непоколебимости. Его взгляд, широко раскрытый, растерянный и по-детски удивлённый, скользит по сияющим лицам победителей. Такое с ним, признаться, впервые. — Ха-ха... — в голосе — смесь нервозности, лёгкого стыда и странного, щекочущего нервы возбуждения. — И какое же желание будет у победителей? — хоть ответ и так для всех очевиден ещё с самого начала, ведь его видно в каждом брошенном взгляде, прерывистом вздохе, уверенном прикосновении и, конечно же, в лёгком флирте. Но ему отчаянно всё так же хочется услышать это от самих партнёров. — Нет уж, капитан, сначала разденься полностью, а потом посмотрим, — вздрогнув от мурашек, пробежавшихся по телу из-за чужого глубокого приказного тона, он, как-то нервно улыбнувшись, медленно стаскивает последнюю вещь. Очень не вовремя появляется смущение, которое, казалось, у него напрочь отсутствовало. Но, более не скрытый одеждой и стоящий напротив двух полностью одетых мужчин, восседающих в бархатно-бордовых креслах, он чувствует, как внизу живота сладко потянуло. Всё же, такая разница в откровенности весьма будоражила. — Молодец, золотце, а теперь иди сюда, — приторно-сладко растянув похвалу, Авантюрин кивком указывает на свои колени. Дерзко ухмыльнувшись в ответ и тут же отвернувшись, Кэйя идёт в сторону другого мужчины. Повернувшись спиной и грациозно присев на колени к Хьюго, он легко тянет того за галстук к своей шее. Хмыкнув от осознания, что его используют ради явной показной провокации в сторону второго победителя, Хьюго решает не упускать шанса и с блаженством сжимает свои руки на смуглых упругих бёдрах, притираясь носом к открытой шее. — Неужели всё ещё не наигрался, ммм? — ничуть не обидевшись на своевольность строптивого парня, Авантюрин, подойдя ближе, слегка нагибается над ним, чуть надавливая и водя пальцами в перчатке по цепочке между его сосков, посылая вниз по смуглому телу короткие импульсы. А после, наигравшись и намотав на указательный палец, чуть резковато тянет на себя. — Хааа! — содрогнувшись и негромко вскрикнув от такого напора на чувствительные соски, Кэйя прогибается вслед за потянувшей рукой, утыкаясь покрасневшим от смущения лицом в чужой вырез рубашки в виде перевёрнутой масти червей. Тут же лижет полосочку между грудных мышц язычком, пытаясь переключить внимание и не возбудиться слишком быстро. Но сразу с двумя парнями отвлечься было почти нереально. Позади небольшие клыки Хьюго надавливают на тонкую кожу шеи, но не прокусывают, лишь заставляют сердце взбудораженно замирать, а дрожь по телу становиться всё явственнее. — Будет слишком обидно, если представление так быстро кончится... — шепчет Кэйа, томно смотря снизу вверх. — Хах, какое непокорное золотце, почему бы тебе тогда не стянуть одежду с этого картёжника своим милым ротиком? — поднявшись полуукусами к мочке уха с серёжкой, предложил Хьюго. Сыто улыбнувшись на столь заманчивое предложение, Кэйа, глядя в глаза мужчины напротив, начинает выворачивать язычком пируэты, кружа над петлями пуговиц, явно красуясь. — Хороший мальчик, — удовлетворённо прищурившись, Авантюрин кладёт руку на смуглый подбородок, невесомо поглаживая того большим пальцем и внимательно наблюдая за тем, как чужие аккуратные брови изгибаются в довольно жалобном выражении лица, стоит только Хьюго с нажимом сжать упругий зад и развести в сторону ягодицы. — Не отвлекайся, — Авантюрин возвращает чужую голову в прежнее положение, после того, как Кэйа пробует обернуться назад, пока Хьюго уже недвусмысленно надавливал мокрыми пальцами в узкий проход. «Хах, видимо, не я один ожидал от этого вечера чего-то интересного...» — мелькает в мыслях, но внезапно разум пустеет на какое-то время, и из самого Кэйи вырывается несдержанное мычание. — Мхмм! — закончив с последней пуговичкой, он на мгновенье жмурится из-за чувственного проникновения уже второго пальца, пытаясь слепо стянуть чужую одежду. Когда у него это получается, перед глазами возникает довольно подтянутое тело, без единого шрамика, на которое он и залипает. — Нравится? — вопросительно улыбается Авантюрин, хотя ответ и так знает. Собираясь ответить каким-то слащавым комплиментом, Кэйа только открывает рот, как всё тело пронизывает особо крупной судорогой, поднимающейся снизу вдоль позвонков. — Ах! Ч-чёрт... — Нашёл, — довольно облизывается Хьюго. — И, к твоему сведению, солнышко, не чёрт, а тирен-летучая мышь. — Эй, — Авантюрин легко отстраняет от своей талии сжавшиеся руки и заглядывает в покрытый поволокой глаз, — повернись-ка ко мне своим прелестным задом. Кэйа слегка неуклюже разворачивается на коленях Хьюго, с досадой утыкаясь тому в заострённое ушко. Его состояние явно игнорируют, иначе почему тогда к нему ещё ни разу нормально не прикоснулись! Авантюрин опускается на колени, наблюдая за тем, как чужие пальцы продолжают разводить тёмный пульсирующий сфинктер. Выглядит завораживающе. Особенно, если сжать пухлые упругие бёдра и размашисто лизнуть ложбинку от самых яиц и лицезреть мгновенную реакцию чужого тела и последующий удивлённый вскрик сверху. — Золотце, побудь ещё чуть-чуть хорошим мальчиком, не дёргайся, а мы пока тебя хорошенько вылижем, — горячо шепчет Хьюго, раскрывая его еще шире. Кэйя успевает лишь сглотнуть перед тем, как с обеих сторон к нему прижимаются в мокрых поцелуях оба мужчины, что буквально стали трахать его своими языками, — один снизу, лаская чувствительную дырочку, а другой сверху, смешивая их слюну и заставляя терять голову от клычков, легко прикусывающих нижнюю губу. — Ммм, — он делает попытку коснуться своего вовсю сочащегося члена, но его руки быстро останавливают и заводят за спину. Он старается дёрнуться из-за того, что терпеть было уже ну просто невозможно! Но и тут его держат уж слишком крепко, а теперь ещё, будто в наказание, выкручивают затвердевшие и покрасневшие горошины сосков до искр перед глазами и новых всхлипов. Кэйа уже мало что соображает, особенно к тому моменту, когда хлюпанье внизу лишь усиливается от того, что к горячему языку присоединяются ещё одни длинные пальцы, что из него даже не выходили, а продолжали умеренно с силой массировать комок нервов и до несдержанно-громкого скулежа надавливать, пока язык и остальные пальцы во всю раздвигают узкие дрожащие стенки. И Кэйа честно пытается понять, от чьих невыносимых ласк кончит быстрее. Но мысли вновь прерывает собственный полный удовольствия и лёгкой боли крик, когда чья-то рука с нажимом пару раз проводит по готовому взорваться от долго сдерживаемого возбуждения органу, а на грани оргазма сжимает опухшую головку, не давая достичь пика. От такого напора его с силой выгибает дугой, из широко распахнутых глаз брызжат мелкие слёзы, а внутри все ощущения и прикосновения становятся в разы сильнее. Дикое перевозбуждение срывает все внутренние предохранители, заставляя метаться на чужих коленях с новой силой. — Н-не могу!.. Пожалуйста… Аах! — Тшш. Ты молодец, золотце, сейчас всё будет, — успокаивающе произносит, кажется, Авантюрин. А после Кэйа чувствует, как его поднимают на руки и куда-то несут, но он мог лишь продолжать в исступлении изгибаться, стонать и с силой цепляться за чью-то спину, оставляя на той длинные полосы. Через несколько секунд, его опускают на широкую кровать. Пока одни пальцы возвращаются к стимуляции разбухшей простаты, другие отодвигают крайнюю плоть покрасневшей головки, водя по той круговыми движениями, иногда надавливая в центре и ускоряя приближение оргазма. Когда же острые клычки начинают покусывать его внутреннюю более мягкую часть бёдер — ещё одно особо чувствительное место, а яйца вдруг сжимают, он, не выдержав, резко изгибается изящной дугой и с полным блаженства криком и слёз из закатанных глаз изливается, тут же будто ненадолго отключаясь от избыточных ощущений и эмоций.