Экстра 1. Одиночество

Лео проснулся от собственного вдоха. Тот пронзил тело, наполняя его жизнью и ощущениями. Всё ещё ныла спина там, где в неё попала пуля. В голове было пусто и странно, как будто он так долго не думал, что забыл, как это делается. — Ну охуеть, — пробормотал Лео, приподнимаясь на локтях, — Пидорасы. Он лежал на гладкой, черной и блестящей поверхности пола. Вокруг был туман. Лео проморгался и понял, что он не один. Рядом сидел, внимательно глядя на Лео зелёными глазами, рыжеватый мужчина лет тридцати. Одет он был в черную рубашку по-дебильному застегнутую под горло и летний черный плащ. На голове у незнакомца была зелёная шляпа федора. Лео с интересом разглядывал чудика какое-то время. Лицо у него было не то, чтобы красивое, но притягательное, запоминающееся, и что-то в нем было раздражающе самоуверенное. Незнакомец молчал и разглядывал Лео в ответ. — А ты ещё кто такой? — спросил Лео. — Я ничего, если что, не покупаю. Особенно пылесосы. — Ты бы завязывал умирать, Лео, — ответил незнакомец голосом низким и взрослым. — С каждым разом оживлять тебя всё сложнее. — О как… — Лео сел, глядя на странного типа. Поверил ему Лео сразу и стало волнительно и интересно, кто же это? Зачем? Почему? — А я, между прочим, и не просил меня оживлять. Может быть я хотел героически помереть. — Ну, если бы меня интересовало, чего ты хотел, я бы обязательно у тебя спросил, — с усмешкой сказал человек в зелёной шляпе. В его зелёных глазах вспыхнули веселые искорки. — Ага… Понял. Проглотил, — ответил Лео, нагло глядя мужчине в глаза. — Ты кто вообще такой? Питер Пэн на пенсии? Незнакомец широко улыбнулся, блеснув крупными белыми зубами. — А тебе какая разница? — спросил он. — Ну ты же знаешь, кто я…Я люблю, когда это взаимно, — сказал Лео. — Люби, — разрешил незнакомец, глядя насмешливо. Лео выгнул бровь и смерил незнакомца неодобрительным взглядом. Манера общения шляпы вкупе с тем, что Лео теперь обязан ему жизнью бесила. — Остряк, значит… — Лео потёр спину. — Это фантомная боль, — сказал человек в шляпе, — скоро пройдёт. — Если ты, кстати, себе вообразил, что я из благодарности за оживление буду на тебя работать или как-то иначе отсосу, ты сильно заблуждаешься, — заявил Лео. — Какая досада, — ответил незнакомец. — Попробую это пережить. Лео потер виски и почувствовал, что какое-то воспоминание тревожит его с момента пробуждения. Но совершенно непонятно, какое. Не удавалось ухватить его за хвост и вспомнить окончательно. — Ладно… — Лео вздохнул. — Давай по-взрослому, с согласием и презиками. Ты почему меня оживил? А в прошлый раз? Это тоже ты был? Незнакомец кивнул. — Неужто влюбился? — подняв брови выразительно, спросил Лео. — Я такой. Но я кобель, нарцисс и сердце у меня каменное. Будь осторожен. — Ты-то нарцисс? — усмехнулся человек в зелёной шляпе. — Не смеши меня. — Махровый, хрестоматийный. Да по мне можно учебник писать, — Лео похлопал по карманам в поисках сигарет, но ничего в карманах не обнаружил. Незнакомец протянул ему пачку сигарет и пластиковую жёлтую зажигалку. — Мерси, — сказал Лео и закурил. — Да ты самый ранимый мальчик, которого я только встречал в Вогельвальде, — со смехом сказал человек в шляпе. Лео округлил глаза, глядя на того, как на сумасшедшего. Этот наезд задел сильнее, чем Лео от себя ожидал. Захотелось доказать шляпе, что тот не прав, но этот детский порыв Лео в себе быстро задушил. — А если врежу? — спросил он. — А ранимые мальчики по-твоему не дерутся и не выделываются? И дерутся и выделываются и почаще остальных. — Я вообще так-то не мальчик. У меня уже волосики во всех положенных местах выросли, — мрачно сказал Лео. — Могу показать. — Спасибо, я видел, — сказал незнакомец, улыбаясь. — Так… даже спрашивать не буду когда и как ты видел мои роскошные волосики. Ты что, намеренно нарываешься? — А ты? — ответил шляпа вопросом на вопрос. — Ой… — Лео, кряхтя, встал, зажав сигарету в зубах. — Иди ты в тёмное, теплое место. Ощущение что он что-то забыл, всё ещё не давало Лео покоя. Он рванул вверх из тумана и оказался на заднем дворе школы. — Блять! — воскликнул он, вспомнив, и снова провалился в туман, молясь, чтобы чудик в шляпе всё ещё был там. Человек в зелёной шляпе стоял на границе тумана. — Постой! — крикнул Лео в отчаянии. — Я должен вывести ребят из Глубины! Они же без меня не выберутся! — А не надо было глупо умирать, — сказал шляпа. — Блять, ну не говнись, будь человеком! Шляпа рассмеялся. — Хорошо. Что мне за это будет? — А что хочешь? — спросил тут же Лео. — Ну уж нет. Придумывай сам. Лео ляпнул первое, что пришло в голову, прежде чем подумал, что надо было сперва спросить а на чьей вообще стороне странный тип? — Могу поручение какое-нибудь выполнить. Спецквест. — Очень надо… ты же ничего не можешь. Ещё и сдохнешь снова, — незнакомец фыркнул. — Да что же ты за скотинка такая! — воскликнул Лео. — И ладно. Сам дойду! — Дойдешь ли? Лео попытался вспомнить путь в глубину. В голове был туман и лезли в мысли какие-то странные образы и обрывки воспоминаний. — Ну хочешь реально отсосу, — предложил Лео. — А потом могу, как Шахеризада, рассказать всю историю моей личной жизни. Уверяю тебя, ты закачаешься. — Охотно верю, — с улыбкой сказал шляпа. — И что реально готов? Лео замялся. Честно говоря, в его планы это не входило. Он задумчиво посмотрел на пах незнакомца. — Я и говорю. Нерешительный и ранимый мальчик, — сказал насмешливо шляпа. — Они уже выбрались, твои друзья. Так что можешь не примеряться. — Вот же мудила… — пробормотал Лео, недобро взглянув на шляпу. Тот рассмеялся и ушел в туман. Злой, как собака, Лео вынырнул из тумана. Выплюнув сигарету, сердитый Лео засунул руки в карманы и пошел куда глаза глядят. Произошедшее нужно было переварить. Шляпа. Ему не давала покоя эта шляпа. Она, внезапно, так въелась в разум, что Лео шел и думал теперь, что же эта шляпа означает. Какая-то она была неправильная. Весь облик насмешливого гада незнакомца был неправильным. Как будто собранным из осколков. Будь его черный плащ застегнут на все пуговицы и не будь шляпы — то было бы понятно, что это извращенец какой-то. Но плащ был распахнут. Если бы не дурацкая на все пуговицы застёгнутая рубашка, то можно было бы понять, что он художник, но нет. Будь шляпа не федорой, и не будь плаща — то он был бы религиозным фанатиком. Но эта шляпа — она портила всё. Лео упорно не мог понять, с кем он только что говорил. Человек без узнаваемого образа, без символа. Никто. Пустое место. Получается, что Лео говорил с никем. Но разговор точно был, Лео его помнил и это сворачивало мозг набекрень. Вот есть же люди, как люди. Вот пошла тётка в твидовой юбке и с пучком, училка. Вон идет мужчина в помятом костюме — мелкий офисный сотрудник. Вот девушка в длинном голубом платье — прекрасная дева, дама чьего-то сердца. Лео перешел через дорогу и подошёл к прекрасной деве. В волосах у неё был серебряный венец, в волосы были вплетены белые розы. За платьем стелился длинный шлейф. — Вам читали когда-нибудь стихи на французском? — спросил он. — Например какой-нибудь преданный рыцарь. Девушка посмотрела на Лео, как на умалишенного и ускорила шаг. — Блять… — сказал Лео, глядя вслед удаляющейся девушке в обычном ситцевом платье до середины голени, без всяких там роз и венцов в волосах. — Что я несу? Какая нахрен дева? Какие рыцари? С головой было явно что-то не в порядке. Лео снова закурил, думая, что делать и куда бы податься. Появляться в Доме он опасался. Не хотелось, чтобы паскуда Протектор узнал, что он всё ещё жив. Где-то справа, раздражая, звенел прокол. Это ощущалось, как еле слышный писк в ухе. Лео побрел в сторону прокола, мрачно глядя себе под ноги. Никто не знал, что он жив. — Я Лео Шрёдингера, — сказал сам себе Лео. — То ли жив, то ли мёртв. Никто не в курсе. Ненавидимое Лео чувство одиночества накатило на него и несмотря на летнюю жару, он почувствовал неуютные промозглость и холод. Закапал холодный дождь и мгновенно промокли ноги. — Стоп, — он остановился и тряхнул головой. Наваждение рассеялось, пропали дождь, холод и мокрые кеды. — Что за херня со мной происходит? — пробормотал он и подумал о шляпе. Это ведь он что-то наверняка сделал, засранец. Лео попытался его себе представить, но получилось представить только пустоту. Его не было. Нихрена потому что не означала его шляпа. Будь он в черном костюме и шляпа будь чёрной — был бы мафиози. А так — пустое место. Невидимка. Доктор никто. — Лео показалось, что он слышит звуки Тардис неподалёку, а у шляпы вроде начал вырисовываться какой-то образ, но не получилось. Он так и остался пустотой. Это сводило с ума. Лео вздохнул и побрел в сторону прокола. Чувствовать себя неприкаянным было донельзя гадко. Чувство ненужности в принципе, жило с ним бок о бок, хищно поглядывая в его сторону время от времени. Малейшее расстройство, малейшая неуверенность к себе, и оно разевало пасть и орало в ухо: “Ты никому не нужен!”. Тоже, блин новость. Никто никому не нужен большую часть времени. А если нужен, то лишь как спасение от одиночества, потому что одиноки все, от самого рождения до самой смерти, жалкой и безобразной. Если повезет - умрешь молодым, ещё горящим, ярким, наглым. Не повезет — будешь медленно загибаться, спиваясь, или ещё хуже, постепенно теряя разум на офисной работе, а когда сдохнешь — никто даже не пожалеет об этом. Прокол торчал в самой середине бульвара, прямо посреди аллеи. Как его можно было пропустить, Лео ума не мог приложить. Он посмотрел на номер ближайшего дома и побрёл по аллее в сторону центра. В кафе же не знают, что он умер. А значит кофе нальют. Он шел по заросшему виноградом Вогельвальду, осточертевшему уже донельзя. Город утопал в зелени и постепенно разрушался. Виноград крошил штукатурку домов, пролезал своими усиками между кирпичами. Кругом были живописные руины, сквозь остовы домов росли молодые деревца. Лео остановился, поморгал и постарался прийти в себя. — Виноград, это просто виноград. Город в порядке, — сказал он себе. Город постепенно пришёл в порядок, дома вернулись на место, лесная поросль исчезла. Лео свернул и сел на скамейку в небольшом сквере. Он закрыл глаза и попытался понять, как это происходит. Ассоциации, символы. Они диктовали теперь восприятие реальности. Мозг редко анализирует всю увиденную информацию. Он ленив и экономит ресурсы. Лео огляделся в поисках чего-нибудь символьного, вызывающего в нем стойкую ассоциацию. На соседней скамейке сидела ведьма. С горбатым кривым носом, в чёрной шали. Она источала злобу и яд. Лео почувствовал, как ветер донес от неё запах горьких трав и чего-то отвратительного. — Какая нахрен ведьма? — спросил он у себя, моргнул и снова присмотрелся к соседней скамейке. На ней сидела пожилая, седая женщина с большой чёрной шалью на плечах. “Пиздец”, — подумал Лео. — “И как теперь жить? Постоянно пытаться отличить собственные ассоциации от реальности? А вдруг это не пройдёт? Вдруг это навсегда?” Стало откровенно говоря стрёмно. Сжав от злости зубы, Лео встал и пошел быстрым шагом к кафе, пытаясь предугадать, что он может увидеть там. Кафе было на месте и выглядело как кафе. И знакомая официантка выглядела привычно. Она приняла заказ у пожилой пары кембриджских профессоров и собиралась уже уйти в здание. — Привет Софи, — окликнул её Лео, подходя. Софи улыбнулась. — Привет Лео. Давно тебя не видела. — А вот он я, пришел показаться, — Лео развел руками и широко девушке улыбнулся. — Волшебно выглядишь. Влюбилась? Софи рассмеялась. — Если только в тебя, — ответила она кокетливо. — Здесь сядешь? Лео огляделся и кивнул. — Я тут буду, — он показал на столик, — схожу только руки помою, — он подбежал к двери и открыл её перед Софи. — Спасибо, — с улыбкой сказала девушка и подмигнула Лео. Тот послал ей воздушный поцелуй. Лео сбежал по лестнице на нижний этаж и остановился, приподняв брови. За столиком в углу сидел старик. А напротив старика сидел, как ни в чем ни бывало, шляпа. Старик выглядел рассерженным. Его и без того сморщенное лицо сморжопилось в печёное яблоко, а седые брови были сдвинуты на переносице. Лео решительно пошел к сидящим. — Помешаю? — спросил он. — Да! — резко гаркнул старик. — Отлично! — ответил Лео. — Шляпа, надо поговорить! Шляпа обернулся, посмотрел на Лео задумчиво, и в глаза Лео ударил солнечный свет. Лео стоял снова на площади, рядом с кафе. Софи не было видно. Кембриджские профессора уже ели булочки с сахарной пудрой. Лео тряхнул головой и поморщился. Какие нахрен кембриджские профессора? Просто интеллигентная пара пожилых очкариков. Оглядевшись, Лео понял, что шляпа его выставил. Как щенка за шкирку вынес за дверь. Лео нахмурился зло и решительно пошел в здание кафе. Шляпа сидел за столиком у окна с чашкой кофе. — Какого хрена творится с моим восприятием?! — громко спросил Лео и сел за стол напротив шляпы. — Ты не замечаешь никого кроме себя? — предположил мужчина. Лео скривился и покачал головой, паясничая. — Почему мне в голову, вместо реальности, лезут всякие символы и архетипы? — Чем ты с самого начала мне приглянулся, — сказала шляпа, — помимо того, что ты сам кристально чистый архетип, так это тем, что ты умён. Прошло пару часов, а ты уже понял, что происходит. — Нихуя я не понял! — воскликнул Лео сердито. — И какой я нахрен архетип? — Сам скажи, какой ты архетип? Ты же умненький, — с улыбкой ответил шляпа. Лео скрипнул зубами, глядя на мужчину волком. — Ну же? Подумай! — сказал шляпа, улыбаясь. — Или боишься себя анализировать? — На слабо меня не бери, дядя, — мрачно ответил Лео. — Не то получится? — шляпа по-детски весело рассмеялся. Лео едва подавил порыв встать и уйти, хлопнув дверью. Он закрыл глаза, медленно выдохнул и снова посмотрел на мужчину. — Puer aeternus, — сказал Лео. — Вечный юноша. Никакое это не открытие. Это осознанно выбранное мною амплуа. — В силу твоей жизненной истории, ты врос в него без остатка. И это потрясающе! — сказал шляпа с искренним восторгом. — Ну как можно было дать тебе умереть? — Ага… что-то проясняется, — с усмешкой сказал Лео. — Ты меня эм… вернул, потому что в палате мер и весов без моей версии Puer aeternus будет пусто и тоскливо? Шляпа рассмеялся. — Ну, что-то вроде того, — ответил он и отпил из чашки кофе, глядя на Лео веселыми зелёными глазами. — Почему я вижу архетипы вместо людей? — спросил Лео, упрямо глядя на шляпу. — Это побочный эффект? Или я схожу с ума? Это прекратится? Шляпа пожал плечами. — Слишком много вопросов. Не интереснее ли будет выяснить самостоятельно? Вечному юноше не свойствен страх. Неужели это так тебя пугает? — Блять, я реальность от глюков не отличаю! — воскликнул Лео. — Конечно меня это пугает! — А что реально? — спросил шляпа. Лео фыркнул. — Ну вот в дешёвую демагогию не надо впадать! — сказал он. — Ты прав. Не стоит, — согласился шляпа. — Смотри, — он обернулся и кивком головы показал Лео на одетого в потертый сюртук скрягу за столиком в углу. Ощущение мелочности и жадности просто сочилось из этого образа. Лео поморгал, помассировал виски и сквозь яркий образ проступил облик опрятно одетого пожилого мужчины благодушного вида. — Нормальный старикан. Никакой не скряга, — сказал Лео. — А почему ты так уверен? — спросил шляпа. К мужчине подошла улыбающаяся Софи и тот, показывая пальцем на чек принялся что-то ей объяснять и с чем-то спорить, не теряя при этом благодушного выражения лица. — Хм… — Лео скосил взгляд на шляпу. — То есть это не просто глюки, а супер-проницательность? — Не супер, — отмахнулся мужчина, — обычная твоя проницательность. Но ты же не на все свои впечатления и ассоциации успеваешь обратить внимание. — А можно мне обратно чтобы всё было нормально? — спросил Лео жалобно. — Без ведьм, скряг, прекрасных дев, кембриджских профессоров и умирающего города? — Не-а, — шляпа улыбнулся. — Не надо было второй раз умирать. Человеческое в тебе не бесконечно и не бессмертно. То что умерло надо было чем-то заместить. Привыкай, Puer aeternus. Лео простонал, откинулся на спинку стула и посмотрел мрачно на шляпу. — А ты кто такой? — спросил он. — Что значит твоя шляпа? — Ещё не понял? — спросил улыбаясь, шляпа. — Ну, значит, ещё поймёшь. — Санта! — воскликнул Лео, — я думал ты старше! Можно мне посидеть у тебя на коленках? Если хочешь, я даже поёрзаю. Шляпа рассмеялся по-детски заразительно. — Ты неисправим, и это — восхитительно! — сказал он. — Так и хочется дернуть тебя за косичку, чтобы посмотреть что будет ещё. — Взаимно, — ответил Лео и подался вперед, облокотившись о стол. — А ты на чьей стороне? Ты зачем старика обидел? Он чуть не плакал, бедный. — А нечего лезть со своей алчностью в серьёзные игры. В следующий раз будет умнее. — То есть ты — круче, — предположил Лео. — У меня фантазия лучше, — ответил шляпа не без удовольствия. — Ничего не понимаю... — А тебе и не надо. У тебя свои задачи, у меня — свои. — И они никак не пересекаются? — выгнув бровь, спросил Лео. — А тебе бы хотелось? — выгнув бровь, ответил вопросом не вопрос шляпа. — Ты что, со мной флиртуешь, негодник? — Лео поиграл бровями. Шляпа рассмеялся. — Какой всё же ты прекрасный раздолбай!. — Соскочил! — воскликнул Лео радостно, и указал на шляпу пальцем. Мужчина быстро поднёс руку к голове Лео, провел пальцем по его уху и раскрыл ладонь перед его лицом. На ладони лежала конфета в фантике. — Молодец, возьми конфетку, — сказал шляпа. Лео, проигнорировав конфетку, перегнулся через стол и поцеловал шляпу. Его губы были горячими и мягкими, и они даже не дрогнули в ответ. — Я не развращаю морально незрелых, — произнес шляпа Лео в губы. Лео вспыхнул, отстранился и зло посмотрел на собеседника. Тот улыбался. — Ну и иди в жопу, — сказал резко Лео, встал из-за стола и вышел из кафе, громко хлопнув дверью. Он вышел на площадь и, засунув руки в карманы, быстрым шагом направился к сигаретному ларьку. В нём всё бурлило от возмущения и от испепеляющего чувства проигрыша. Насмешки шляпы, его снисходительность, его пренебрежение ощущались на коже как липкий слой. Лео попросил у продавца пачку сигарет и спички и, поблагодарив, направился обратно к кафе, закуривая по дороге. Дойдя до крайнего столика, он плюхнулся на стул лицом к двери и, положив ногу на ногу принялся ждать, буравя стекло взглядом. За соседним столиком двое школьников делали математику. Лео скосил на них взгляд и порадовался, что те не превратились в его искажающемся сознании невесть во что. — Ребят, — отбратился к ним Лео. — Поделитесь листочком и ручкой? Ручку верну. Письмо написать нужно. Очень выручите. Мальчишки переглянулись. Один из них вырвал из тетеради лист и вместе с ручкой передал его Лео. — Спасибо! — Лео взял листок, положил на стол перед собой и принялся сочинять письмо друзьям. Надо было так или иначе, но сообщить им, что он жив. “Привет, девственники и дармоеды!” — написал Лео и уставился на эту надпись. Что-то в ней было не то. Как-то непривычно она выглядела. — Ну мать же твою… — простонал Лео. Написанные им буквы были… ну не нормальные буквы. Это были как бы буквы, но буквы какого-то несуществующего языка. Лео на салфетке написал своё имя и снова у него получились странные значки вместо буков. Как будто он был ребенком, который играл в то, что умеет писать. С трудом он вспомнил, как пишутся первые буквы алфавита, но то и дело сбивался. — Ну и хрен с вами, — проворчал он. — Расшифруете. Невелика сложность. Очень хотелось с кем-то поделиться навалившимся. Почувствовать, хотя бы через лист бумаги, что он не один. И Лео продолжил писать: “Я немного забыл как пишутся буквы, но вы умные, вы что нибудь придумаете.” Дверь в кафе открылась. Лео вскинул голову, но это скряга вышел из кафе. Лео снова задумался о шляпе и сводящем с ума ощущении непонимания, что он такое. “Вы знаете что означает шляпа, как символ?” — написал он, — “Тут, правда, имеет значения какая именно, но я имею в виду шляпу федору, обычную такую, какие любят носить старики или модные педики. Но если педики — то должен быть ещё шарф, без шарфа не получится. Без шарфа это уже не символ, а на выброс какая-то херня. Если колпак со звездами — это понятный символ и панама — тоже понятный на самом деле, потому что если в панаме, то или ребёнок или лопух. Кепка тоже символ понятный. Но с федорой непонятно. Это делает его невидимым, безымянным, несуществующим, потому что шляпа есть, а символа нет. Такая вот ебань.” Лео потер переносицу. Он подозревал, что пишет довольно бессвязно, но писать дальше хотелось. Причем сейчас. Он вообще планировал ещё найти проколов побольше, и добавить адреса к письму, прежде чем его отправлять. Но писать хотелось сейчас и он продолжил: “Я этим занят был и поэтому не появлялся. Сложно в таком разобраться. И мне пришлось много думать, а какой у меня есть символ? Что заставляет меня не исчезнуть? Озабоченность и долбоебизм. Вечная молодость с вечной безбашенностью. Это очень сильный архетип. Тут даже внешний символ не нужен и я понимаю, почему он выбрал меня. Я становлюсь меньше человеком и больше — архетипом.” Лео подумал о том, что с ним теперь сложно станет общаться нормальным, здоровым людям. Призрак ледяного одиночества подкрался со спины и встал рядом, заглядывая через плечо. Лео почувствовал, что на глаза наворачиваются слёзы. Он вытер их пальцами и продолжил писать: “Но я не хочу пока что. Я скучаю по тому, как жил с вами в Доме. Лиска, по тебе скучаю. И по тебе, Лекс — тоже. Классно мы время проводили. По тебе, Бритва, не скучаю. Ты ханжа и зануда. Нади — ты солнышко. Принцесса, а тебе бы, кстати, понравилось видеть символы. Это так красиво и, кстати, охрененно сексуально. Не надумал, кстати, переспать? Я тут пару раз вздрочнул на воспоминание о тебе. Надеюсь, тебе будет приятно об этом думать холодными одинокими вечерами. Бритва то он больше по обнимашкам спец…” Лео шмыгнул носом и перечитал письмо. Всё это получилось довольно безумно, зато предельно честно. Осталось добыть ребятам проколы. Но сперва… — он посмотрел на дверь. — Сперва разобраться со шляпой. Оставить последнее слово за собой. Лео сложил письмо и положил в задний карман джинсов. Ручку он демонстративно заложил за ухо, не собираясь отдавать. Дверь в кафе, наконец, отворилась снова и из неё вышел шляпа и, не глядя на Лео, направился в сторону ближайшей улицы. Лео вскочил, догнал его и пошел рядом. — Ждал? — спросил шляпа. — Караулил? — Мы не договорили, — сказал Лео. — Осталась между нами некоторая недотраханность. — Повышаешь ставки? — Я вообще человек серьёзный, — ответил Лео. — Чёткий, я бы даже сказал. — И со многими друзьями в доме ты преодолел недотраханность? — поинтересовался шляпа. Лео задумался, загибая пальцы. — С четырьмя, — сказал он. — Имён не называю. Я джентльмен. так что если тебя смущает, что кто-то узнает, можешь на меня положиться. Шляпа рассмеялся. — Как я уже говорил, я не развратитель. — Брось, мне даже не обидно. Когда меня уже поздно стало развращать, ещё Apple Watch не существовало. — Был горд собой, наверное? — выгнув бровь, спросил шляпа. Лео задумался и вздохнул вместо ответа. — Когда тут в Вогельвальде война закончится, куда денутся такие, как я? — В Глубину, — ответил шляпа. Лео передёрнул плечами. — Спасибо, удружил. И что там делать? Бегать с автоматом по руинам, раскрасившись, как Рэмбо? Шляпа рассмеялся. — Там есть и хорошие места. Тебе понравится. — А сам ты оттуда ведь? — спросил Лео. — А ты сам как думаешь? — А хрен тебя знает. Протектор вот затирает, что местный, а по нему и не скажешь. Шляпа фыркнул. — Я в эту игру Принца и Протектора не играю. — Просто посмотреть зашёл? — поинтересовался Лео. — Просто посмотреть зашёл, — подтвердил шляпа. — Причинить добро и справедливость? Шляпа рассмеялся. — Я? Нет. Я не добрый. Я сентиментальный. — Я — тоже, — сказал Лео. — Видишь, как у нас много общего. Давай потрахаемся? — Тебе это даст чувство контроля? — спросил шляпа лукаво улыбаясь. — Или ты меня так смутить пытаешься? — Ну так получается же. Смутил. — А вот и нет! — со смехом произнёс шляпа. — А вот и да! — Лео обогнал Шляпу и, пятясь, пошел перед ним. — Ну посмотри, какой я охуенный! — Тебя обнять хочется и рыдать над превратностями твоей судьбы, а не трахать, — с улыбкой сказал шляпа. — Я со своими превратностями сам справляюсь. Тебе о них беспокоиться не надо! — ответил Лео уверенно. — Если жизнь дала тебе хуй, сделай из него леденец — мой девиз! Шляпа рассмеялся. — Любишь леденцы? — Могу вылизать из леденца бюст Вашингтона. — Тебе на конкурс талантов надо! Ума не приложу, зачем ты пошел просирать свою жизнь сюда, — шляпа внимательно посмотрел на Лео. Лео вздохнул, засунул руки в карманы и снова пошел рядом с ним. — Я хотел быть вечно молодым. Шляпа рассмеялся. — Ну разумеется. Это идеальное для тебя желание и оно сбылось. — Эманации совсем не стареют? — спросил Лео. — Совсем не стареют. И, даже, не умирают, если не подставляются под пули. — Заебись! — воскликну Лео. — Так смотри… Я бессмертный, ты бессмертный, давай потрахаемся и нам обоим будет о чем вспоминать всю оставшуюся вечность. Шляпа звонко и весело рассмеялся, обнял Лео за плечи и взъерошил ему волосы. — Закрой глаза, открой рот, — сказал он. Лео выгнул бровь и с подозрением посмотрел на шляпу. — Ну же, не бойся, — сказал он. — Допрыгнешь, или мне на колени встать? — спросил Лео. Шляпа щёлкнул Лео по носу. — Трусишь. — Не-а. — Тогда давай. Закрой глаза, открой рот. Лео вздохнул. Ожидая какого угодно подвоха, он закрыл глаза и открыл рот. Ничего не произошло. Через несколько секунд он открыл глаза и обнаружил, что шляпы рядом нет. Он исчез. — Да мать твою! — заорал Лео. Прохожие шарахнулись от него в сторону. — Ну нет! Я так просто от тебя не отстану! Лео топнул от несдерживаемых эмоций и раздражённо достал из кармана джинсов сигареты. Прикурив, он глубоко затянулся и медленно выпустил дым. Где теперь искать шляпу — было совершенно непонятно. Ну ничего. Найдётся. Никуда не денется. Жаркое солнце катилось уже к закату. Потрескавшиеся стены, виноград, мощёные тротуары, полисадники и черепичные крыши окрасились в теплые тона и стали чёткими и аккуратными, как игрушечные. Лео не знал, куда ему идти. Он бродил по городу в поисках проколов и мир вокруг него превращался постепенно в безумный калейдоскоп ассоциаций и символов. Сцена для выступления первоклашек на площади — в эшафот с гильотиной и корзиной под ней, полной уже голов, светлые, неухоженные аллеи парка — в густой и мрачный лес, узкие переулки — в ловушки со сдвигающимися навстречу друг другу стенами. Навстречу Лео шли рыцари и девы, палачи, солдаты, герольды, хиппи, безумные учёные, разорившиеся короли. Неизменным был один лишь Лео. Он ощущал себя ярко и чётко, как огонёк в темноте, свои одиночество, неприкаянность, нестерпимое желание чувствовать себя живым, видимым, грызущее изнутри, раздирающее грудь. Лео шел легко, разглядывая переменчивый мир, приставал к королевам, заговаривал с шутами, подкалывал самоуверенных, ободрял зашуганных. Искаженно и очень образно он читал теперь человеческие души, как красивую подарочную книгу с иллюстрациями, проложенными прозрачными листами рисовой бумаги. Уже в темноте Лео дошёл до старого каменного моста, где под светом фонаря, сидели с бутылками пива подростки. Лео потряс головой, прогоняя видения и пошёл к компании. — Лео! — воскликнула Бэт, рыжая лисичка с веснушками и мелкими химическими кудрями. — Ты где пропадал, сукин ты сын?! Она подбежала и обняла Лео за шею. Он закружил её и поцеловал. Бэт засунула горячие ладони под его футболку. Стен, мелкий рыжий тролль с дубиной, подошёл пожать Лео руку. За ним Подошли печальный викинг Алекс, бледный шут Виг и мрачный солдат Росс. — Как дела, ребят? — спросил Лео, забирая из рук Вига бутылку с пивом. — Забили сегодня монстра в парке, — сказал Росс мрачно. — По-моему последний. — Мы парк сегодня пол дня прочёсывали, — сказал Алекс. — Точно последний. Парк безопасен. Лео отпил из бутылки и вернул её Вигу. — А вы не видели мужика в чёрном плаще и шляпе? Умеренно-рыжего такого, — спросил Лео. Ребята переглянулись и отрицательно покачали головами. — А что за мужик? — спросил Стен. — Не местный? — Ага. Совсем не местный. Но его мочить арматурой не советую, этот может сдачи дать. Да и, вроде, он не зловредный. — Много ещё? — спросил Росс серьёзно. — Да нет, — сказал Лео. — Неделя максимум и будет ваш город снова нормальным. — А ты? — спросила Бэт. — А я нормальным уже никогда не буду, — Лео девушке подмигнул. Бэт рассмеялась. — Пошли в беседку? — жарко шепнула она Лео на ухо. — Комары жопку не откусят? — спросил, смеясь, Лео. — Родаки сказали, что больше никогда меня одну дома не оставят. Что мне не трахаться никогда больше что ли? — Бэт фыркнула, взяла Лео за руку и потянула к парку. Виг отсалютовал Лео бутылкой. Тот поиграл бровями и ушел, довольный, вслед за Бэт. Свет фонарей над мостом проникал в парк, ярко вспыхивая между черными силуэтами деревьев. Под ногами асфальта не было видно совсем — сплошная чернота. Бэт крепко обнимала Лео за пояс и шагала рядом с ним. Лео слышал её дыхание. От её прикосновений было жарко. — Если бы сама сегодня не проверяла, что тут безопасно, — сказала Бэт, — то уже обоссалась бы. Ой, блять! — воскликнула девушка. Белый огонёк мелькнул рядом, пробившись сквозь заросли кустарников. — Это у философов. Пошли посмотрим? — сказал Лео. — А вдруг там маньяк? — А ты хочешь, чтобы он подкрался, когда мы будем кувыркаться в беседке? Бэт ударила Лео кулаком в бок. — Придурок! Лео рассмеялся и свернул на дорожку ведущую к статуям. Бет поспешила за ним и крепко взяла его под руку. Зазвенело в ухе. Где-то рядом был прокол. Освещая Декарта фонариком, на площадке между статуями философов стоял чёрный силуэт, казалось, что сделанный из одной только темноты. Бэт подняла руку и чиркнула зажигалкой. Неровный свет маленького огонька выхватил из темноты бледное лицо и серую в темноте шляпу. Лео замер на мгновение в недоумении, а затем широко улыбнулся. — Ну вот мужик в черном плаще и шляпе, — сказала Бэт. — Спасибо, сладкая, — сказал Лео и поцеловал девушку в висок. — А теперь, будь другом, оставь нас. — Ты сдурел, педик чёртов? — воскликнула Бэт. — Я не пойду по темноте через парк одна! Или ты меня проводишь, или я никуда не пойду. Человек в зелёной шляпе рассмеялся. Он скрестил руки на груди и наблюдал за Лео и Бэт. — Если я тебя пойду провожать, он сбежит, — сказал Лео. — А если ты меня не пойдёшь провожать, меня, может, убьют! — воскликнула Бэт. — Так в парке же безопасно! — воскликнул Лео. — В полной темноте не бывает безопасно! — парировала Бэт. Шляпа смеялся весело, как накурившийся школьник. Лео простонал, озираясь, затем подошёл к смеющемуся шляпе, ловким движением выдернул из его руки фонарик и принёс его Бэт. Та взяла фонарик и посветила им прямо в глаза Лео. Тот заслонился рукой, моргая. — Чтоб я ещё раз с тобой… придурок, — сказала Бэт зло и, освещая себе путь фонариком быстро пошла по дорожке прочь. — Молодец, — сказала шляпа. — Отправил девушку одну ночью по лесу бродить. А тут прокол между прочим. С монстром. — Ну если бы она пошла к проколу, — сказал Лео, — я бы её остановил. Ты что тут делаешь? — Любуюсь скульптурой, — ответил шляпа. Лео фыркнул. — В полной темноте? — Ну недавно у меня ещё был фонарик, — сказал шляпа, смеясь. — Что же ты так облажался? Тебе же вот-вот обломилось бы. — Приоритеты, — сказал Лео весомо, подняв палец, затем подумал, что в полной темноте, в которой они со шляпой оказались, этого не видно. — У меня на тебя планы. Пошли в беседку? — Это ваш подростковый дворец любви и разврата? — Пф… какого разврата? Это же провинция! — воскликнул Лео. — Самую неприличную оторву в этом городе даже на минет не уговорить. Лео шагнул к шляпе и встал совсем близко от него. Роста они были примерно одинакового. Лео почему-то очень хотелось снять со шляпы шляпу, но он иррационально опасался, что тогда шляпа исчезнет. — Не, а реально… — сказал он, — тут какое-то необычное место? У этих философов есть какой-то секрет? — У всех философов есть какой-нибудь секрет, — ответил шляпа и фыркнул. — Они же философы. — Не любишь философов? — спросил Лео насмешливо. — А ты? — Терпеть в основном не могу, — признался Лео. — Вот и я — тоже, — сообщил шляпа. — А зачем Декарта рассматривал? Что-то в нём особенное есть? — Да нет, обычный рационалист, — ответил шляпа и Лео услышал, что тот улыбается. Лео сделал ещё шаг вперёд и собой потеснил шляпу к статуе. — А ты просто так не отступишься, — усмехнулся шляпа. Лео обнял его за шею. — Не-а… — Не боишься, что будет больно? Лео фыркнул. — Тоже мне — ужас. — Да… ты любишь делать себе больно, — согласился шляпа. Лео нахмурился и его поцеловал. Мужчина крепко взял Лео за талию и, прижав его к себе, поцеловал в ответ. Лео вдруг почувствовал всем собой, что шляпа выше него и больше и сильнее и старше. Лео прижался к нему, чувствуя странное облегчение, успокоение в его руках. Именно ему и никому больше Лео мог разрешить быть и сильнее и старше. Лео взял его лицо в ладони. Его щёки были гладкими и нежными. Целовал шляпа глубоко и уверенно, наступая, завоевывая волю Лео и не отступая ни на шаг. Лео чувствовал, как напряжение отпускает его тело, как мышцы становятся гибкими и податливыми, как рвутся из груди давно сдерживаемые чувства. Лео почувствовал, что по его щекам текут слёзы. Он целовал шляпу жадно и жарко, льнул к нему, прижимался и нестерпимо хотел слиться с ним, оказаться внутри него, затаиться там и остаться навсегда в тишине, тепле и безопасности. Шляпа уверенным движением стянул с Лео футболку и скинул на землю свой плащ. Лео, наконец, снял шляпу с головы мужчины и откинул её куда-то в сторону. Сжав крепко в ладонях воротник рубашки, Лео дернул в разные стороны, отрывая пуговицы и разрывая ткань. Мужчина тут же больно укусил Лео за губу и тот прижался и нетерпеливо простонал ему в губы. Лео расстегнул брюки мужчины и вдруг каменные плиты под их ногами провалились и они полетели вниз, в туман. В неровном, тусклом свете тумана, Лео увидел зелёные, блестящие, слегка безумные глаза любовника. Тот придержал Лео, не дав ему упасть и тут же опустил его на гладкий черный пол. Лео лёг, утягивая за собой мужчину за пояс брюк. — Дерзкий, глупый мальчишка, — довольно шепнул мужчина Лео на ухо, нависая над ним и тут же с жадностью поцеловал его в шею. Лео откинул голову назад, смеясь. Было так хорошо и легко. Лео чувствовал себя пьяным. Он скинул с ног кеды и стянул с себя джинсы, гладя напряженными пальцами твёрдую, горячую и подвижную спину любовника. Мужчина снова поцеловал его в губы, так глубоко и сильно, будто пытался вжать его в стеклянную гладь чёрного пола. Лео скользнул рукой в брюки любовника и обхватил ладонью его напряженный и горячий член. Он двинул рукой и почувствовал отраженное тягучее удовольствие от этого движения. Мужчина спустил брюки, приподнялся и резко подтянул к себе Лео за колени. Лео охнул и потянул к себе любовника, обняв за шею. Он обхватил его ногами, он не хотел разрывать контакт, он хотел больше прикосновений, больше ощущений. Лео почувствовал горячее влажное прикосновение между ягодицами и, застонав, откинул голову назад. Он запустил пальцы в волосы любовника, гладкие, упругие, вьющиеся колечками. Лео почувствовал давление и, задрожав, ощутил его в себе. Он был открыт и обезоружен и впервые, ему было так от этого хорошо. Мужчина двигался, становясь все резче. Лео не мог отвести глаз от его разгоряченного лица и обезумевшего, полного любви взгляда. Эти несколько минут любви в этот раз были настолько сильными, настолько искренними, что в них можно было верить. Лео стонал, царапая спину любовника. Тот двигался в его теле резко и глубоко, он вжимал его в пол, он целовал его в шею и в губы. Он смотрел горячим взглядом в котором даже сейчас были видны искры смеха. Сильными горячими пальцами, мужчина обхватил член Лео и сжал его уверенно, но нежно. Лео вскрикнул, прикусил губу и почувствовал, что ещё чуть чуть и он не сможет сдержаться. — Я… — простонал он. — Быстрее… Мужчина укусил Лео в шею и вдавился в него быстро и сильно. Он простонал и, закрыв глаза, стал двигаться быстрее и исступленнее. Лео накрыл его руку на своем члене своей, сжал и заставил двигаться быстрее и резче. Подчинив себе тело и разум, Лео наполнило удовольствие. Он застонал, задыхаясь и выгнулся, царапая спину любовника. Мужчина вскрикнул и до боли сильно несколько раз ворвался в тело Лео и, тяжело дыша, замер над ним и медленно опустился на его тело, обнимая за талию. Лео лежал, глядя в туман над их головами широко распахнутыми глазами. Шумно дыша, на нем лежал шляпа, гладя медленно Лео по бедру. Лео сидел в одних джинсах на зеркально-черном полу и курил, глядя в туман. За его спиной, подложив руку под голову лежал шляпа в помятых брюках и, положив ногу на ногу качал босой ногой. Лео смотрел на дым своей сигареты и чувствовал, как уходит, исчезает эйфория. Как проходит иллюзия заботы и любви, и реальность возвращается в его жизнь. Это всегда было горько и печально, но сегодня — особенно больно. Реальность, в которой не бывает абсолютной, безусловной любви, в которой нет безопасности и нет принятия, неумолимо возвращалась в жизнь и заполняла собой разум и чувства. А вместе с ней возвращалось и одиночество. Лео вздохнул. — Плохо? — спросил шляпа. Лео кивнул. — Со временем это пройдет. Потерпи, — сказал мужчина серьёзно. — Одиночество? — спросил Лео. — Нет, — шляпа улыбнулся грустно. — Боль, которую оно вызывает. — А одиночество со мной, значит навсегда? — Лео усмехнулся. — Это плата за то, что ты единственный в своем роде, — сказал шляпа. — Таких как ты — больше нет. Таких как я — больше нет. Нет ничего плохого в одиночестве. Оно умеет и утешать. — Думаешь? — Лео скосил взгляд на шляпу. — Обещаю. — Ответил тот. Лео кивнул, затянулся и посмотрел вверх, в клубящийся туман. Спиной он почувствовал пустоту и обернувшись, увидел, что шляпы с ним больше нет. Он снова исчез.