Пересекая черту

После успешного прохождения игры «Третий лишний» игроки команды Ки Хуна выбирали, кто возьмет на себя ночное дежурство. Время близилось к отбою, и немного поразмыслив, решили остаться втроем для надежности: Дэ Хо, Ки Хун и «Ён Иль». Свет выключили слишком резко, и на мгновение казалось, что тьма стала осязаемой. Тишина в помещении была слишком густой, нарушаемой лишь редкими вздохами и чужим ерзаньем на кроватях. Измученные стрессом, недосыпом, и постоянным напряжением, они втроем расположились на матрасе, который постелили себе на пол, вплотную друг к другу, почти касаясь плечами. Подальше от всех остальных, отгородившись самодельной стеной из других матрасов. Усталость вязала мысли, но спать не хотелось точно. Ин Хо слышал, как рядом кто-то из соседей по дежурству втягивает воздух – коротко, нервно; а кто-то долго не выдыхает, будто держит в себе остаток дня. Он смотрел на них двоих дольше, чем следовало, и в этой густой тишине позволил себе больше, чем обычно. Улыбнулся почти невидимо, и аккуратно положил ладонь на колено Дэ Хо. — Ты дрожишь, Дэ Хо… Неужели думаешь, что это незаметно? — сказал он шёпотом. — А вы, Ки Хун, глотаете воздух так, будто вас душат – отпустите мысли хоть ненадолго, станет легче. Хван двинулся рукой выше колена к бедру морпеха. — Позволь мне… Я знаю, как сделать легче, — сказал он мягко и тихо, но в голосе сквозила властность. Он сжал пальцы на бедре Дэ Хо. Тот дёрнулся, будто от удара током, но не отстранился. Ин Хо уловил эту реакцию, наклонился чуть ближе и шепнул, почти касаясь губами его уха: — Нам всем сейчас нужно хоть немного забыться. Пусть хотя бы так… Дэ Хо собирался что-то сказать – «нет» или «не надо», но слова будто утонули где-то между кадыком и нёбом. Горло пересохло, дыхание сбилось. Хотелось отвернуться. «Это неправильно», — мелькнуло у него в голове отчётливо. Но от ладони на бедре стало как-то горячо, и это тепло было слишком живым, чтобы оттолкнуть. Внутри словно что-то щёлкнуло – и он остался, не двигаясь, позволяя этой тишине поглотить себя. Ки Хун наблюдал за тем, как «Ён Иль» медленно поглаживает бедро парня, и пока не до конца понимал, что происходит, хотя уже начинал догадываться. В его глазах вспыхнуло что-то тяжёлое, почти невыносимое: борьба между стыдом и желанием. И он внезапно ощутил – если сейчас не сделает шаг, то просто задохнётся в собственных мыслях. Он даже не заметил, в какой момент подался ближе к Дэ Хо, обхватил ладонью его затылок и резко, почти грубо потянул к себе. Их губы столкнулись, и поцелуй вышел горячим, отчаянным, жадным… словно первый шаг в бездну. Тьма делала его смелее, или честнее, он не разбирался. — Г-господин Ки Хун… Г-господин Ён Иль…я… это как-то н-неправильно… я н-не уверен, что это х-хорошая идея… я дум… — слова всё же прорвались у Дэ Хо, голос дрогнул, но Ки Хун снова вжал его в поцелуй, не дав закончить и не оставив выбора. — Тсс, — выдохнул Ки Хун в этот поцелуй, не давая Дэ Хо оттолкнуться. «Чёрт, что я делаю, — подумал Сон. — Но… с другой стороны… это так тепло». Сердце Дэ Хо колотилось так, что, казалось, его слышали все. Чужой язык ворвался слишком властно, слишком требовательно, и именно это заставило его сдаться окончательно, не оставив выбора. А чужие руки с другой стороны аккуратно гладили его бедра. В поцелуе растворились и протест, и остатки воли. Ин Хо тихо усмехнулся в темноте. Он не вмешивался сразу, лишь наблюдал за тем, как Ки Хун срывается, как переходит черту дозволенного, как дрожит Дэ Хо. Его собственная ладонь скользнула выше, к паху морпеха, сжала его член через ткань штанов, а голос прозвучал мягко и почти ласково: — Вот так… легче, правда? Дэ Хо дрогнул от неожиданности, и из него вырвался тихий стон в поцелуй Ки Хуна. Он дрожал, прижатый между двумя старшими мужчинами, и не понимал, куда деть руки: они то цеплялись за матрас, то тянулись к плечу Ки Хуна, то хватали запястье Ин Хо. «Они же намного старше меня… И – чёрт, такие, чертовски сексуальные… Зачем… почему именно я?», — пронеслось в голове, но тело уже начало стремительно предавать его: он тяжело дышал, жар внизу рос, ткань штанов становилась мучительно тесной. Ин Хо не спешил, действовал мягко, но от этого ещё более властно. Его ладонь двигалась медленно. Его пальцы уверенно гладили член парня, а дыхание оставляло влажный след возле уха. Поцелуй стал глубже, Ки Хун не отпускал Дэ Хо, и держал его так крепко, будто наконец нашёл, где спрятано спасение. Он начинал чувствовать азарт. Это для него был шанс схватить жизнь здесь и сейчас, в порыве, без тормозов. Форма бегства от боли и реальности, способ не думать, раствориться в ощущениях.   Когда Дэ Хо попытался отвернуться, Ки Хун поймал его за волосы и заставил снова встретиться губами. — Не думай… — сказал Ки Хун, — …просто чувствуй. В глазах Ин Хо уже светилось хищное удовольствие. Он наблюдал за ними дольше, чем они могли представить. Молодой, дрожащий от сомнений Дэ Хо и уставший, сломленный Ки Хун – оба выглядели такими наивными, несмотря на разный возраст и опыт. Два разных мира, столкнувшихся в одном месте. И он, Ин Хо, был тем, кто мог соединить их. Не впервые он видел, как в людях рвутся наружу запретные желания. Здесь, в этих стенах, всё искажалось, и человеческая природа становилась обнажённой. Он всегда умел чувствовать, куда именно нужно дотронуться, какое слово сказать, чтобы чужая граница дрогнула и рухнула. И в этот раз он тоже знал: стоит чуть подтолкнуть – и они поддадутся. Один – из страха остаться ненужным, другой – из желания забыться. А он сам? Он просто хотел видеть, как они ломают собственные границы. Это было его тайное удовольствие. — Смотри, как ты нужен нам обоим. Ты чувствуешь это? — шепнул он украдкой Дэ Хо на ухо. Это одновременно стало ударом по неуверенности Дэ Хо и сильное возбуждающее признание. Дэ Хо задыхался в этом жаре, не успевая понять, где его собственное желание, а где чужое. Его мысли путались и пугали его больше, чем чужие руки. «Почему я до сих пор не отталкиваю их? — спросил он себя и не нашёл ответа. — Потому что мне хорошо?.. Потому что я нужен им?» В темноте всё оказалось проще. Он просто позволил. Он чувствовал, что его впервые так жадно хотят, принимают таким, какой он есть, чувствовал себя нужным сразу двоим. Он никогда не был в центре внимания. Никогда не чувствовал, что его могут так жадно хотеть. Вне этих стен он считал себя «чмом» – жалким, лишним, неудачником. А сейчас два взрослых, сильных мужчины смотрели только на него, словно он – единственное, что им нужно. Это пугало и заводило одновременно. Ин Хо был первым, кто нарушил тишину. Его голос прозвучал тихо и мягко, но в то же время хищно: — Возьмешь в рот? Попробуешь? Доверься нам. — Г-господин Ён Иль… я… Я н-не уверен, что… смогу… — сорвалось у Дэ Хо. — Сможешь, — тихо ответил Ин Хо, не прерывая движения рукой. — Ты ведь уже позволил нам так много… позволь ещё чуть-чуть. Дэ Хо сглотнул. Хван усмехнулся, протянул руку через Дэ Хо и лёгким движением коснулся бедра Ки Хуна, слегка сжав пальцы на его штанах. — Давайте, Ки Хун. Начните первым, — сказал он тихо, мягко, обволакивающе, обращаясь к Ки Хуну. На лице Ки Хуна отразилось замешательство. «Это неправильно… — шептал разум. — Господи… до сих пор не верю, что позволяю этому случиться». Но желание уже вело тело. Может, это безумие. Может, завтра они умрут. Но если есть шанс забыться хотя бы на мгновение, почему бы не ухватиться за него? Он встает, медленно стягивает штаны и белье чуть ниже – так, чтобы освободить привставший член. Подходит вплотную к парню, немного помогает себе рукой. Несколько движений, и член крепко стоит. Аккуратно и бережно берет подбородок Дэ Хо, поднимая его лицо вверх. Тот поднимает взгляд – в этих глазах смешались страх и доверие одновременно, и от этого желание стало почти невыносимым. Ки Хун кладет ладонь ему на щеку, ласково и успокаивающе поглаживая. А затем, уже не в силах сдерживаться, крепко обхватывает его лицо и притягивает к члену. Дэ Хо едва слышно выдохнул: — Господин Ки Хун... Губы его дрожали, но он всё же подчинился и приоткрыл рот неуверенно, но без сопротивления. Головка вошла горячо и тяжело, и Дэ Хо сразу ощутил солоноватый вкус кожи, влажный и обжигающий. Тепло во рту расползалось глубже, заполняя горло, язык скользил, а губы непроизвольно сжимались плотнее. Ки Хун застонал низко, сдавленно, звук сорвался из груди, будто он пытался его удержать, но не смог. Его бёдра дрогнули, подались вперёд увереннее, а живот напрягся, как от разряда тока. Он держал голову Дэ Хо обеими руками, и пальцы на затылке невольно дрожали. Ин Хо внимательно наблюдал и наслаждался зрелищем, как зритель в первом ряду, впитывая каждое движение. Наслаждаясь тем, как Ки Хун переходит вообще за все границы дозволенного. Он наклонился ближе, почти касаясь губами уха Дэ Хо, и позволил пальцам скользнуть под резинку штанов и белья. Его ладонь уверенно обхватила его член, медленно проводя по всей длине, то сжимая крепче, то отпуская, вынуждая его дрожать ещё сильнее. Из горла Дэ Хо сорвался глухой стон. — Чувствуешь? — шепнул Хван низко, тянуще, словно каждое слово проникало под кожу. — Мы оба хотим тебя. И ты уже не в силах сопротивляться. Его тон был мягким, почти ласковым, но за ним пряталась хищная властность. Ки Хун держал лицо Дэ Хо обеими ладонями, не давая отпрянуть, и двигался всё глубже, заставляя его сглатывать и задыхаться. С каждым толчком давление усиливалось, и во рту становилось тесно. Горло саднило, глаза предательски заслезились, слюна стекала вниз по подбородку, но язык всё равно пытался послушно обвить член, впуская его глубже. Бёдра Ки Хуна вздрагивали в рваном ритме, требовательном и голодном. Ин Хо тихо усмехнулся, усиливая движения рукой на члене Дэ Хо, и его шёпот скользнул прямо в его сознание: — Вот так… впускай глубже. Чувствуешь, как твое тело само поддаётся? Парень вцепился пальцами в матрас, дрожал всем телом, не понимая, где кончается чужая власть и начинается его собственное желание. Но с каждым толчком оно всё явственнее сдавливало его изнутри, превращая сопротивление в мучительное, жадное согласие. Ин Хо поднялся с матраса, встал напротив Ки Хуна и приспустил штаны с бельем. Ки Хун уступил ему место, отступив чуть в сторону. Хван подошел к парню ближе, провёл ладонью по влажным волосам Дэ Хо, поймал его подбородок и направил лицо к себе. Дэ Хо, чуть задыхаясь, открыл рот и принял его, неловко, но с покорностью, жадно стараясь угодить. Вскоре он оказался на коленях, между ними обоими, и поочерёдно принимал одного, потом другого. Лаская их, совершенно неуверенно, неумело, но он старался изо всех сил, чтоб доставить взрослым мужчинам удовольствие. Не подвести, раз они его выбрали. Заслужить. Губы и язык искали ритм, дыхание сбивалось, горло саднило от давления. Именно эта неопытность и отчаянное стремление не подвести только сильнее возбуждали старших. Когда Дэ Хо поднял к ним глаза снизу – влажные, полные доверия и надежды – обоих мужчин словно обожгло. Ки Хун резко втянул воздух, в груди будто переворачивалось всё: стыд, злость на себя, но и сладкое, почти болезненное чувство. И всё это было связано с тем, как Дэ Хо сидел сейчас перед ними, с опущенной головой, разгорячённый, но всё ещё смущённый. А Ин Хо лишь хищно прищурился, сжимая волосы парня чуть крепче, наслаждаясь тем, как он отдаётся им до конца. Дэ Хо в это время чувствовал, как земля уходит из-под ног. В груди переплетались унижение и странная гордость – «я нужен им обоим». Хван мягко подтянул его за подбородок, заставляя поднять глаза. — Ложись на спину, — сказал он тихо, почти ласково. — Попробуем кое-что ещё. Они помогли ему лечь на спину, и Дэ Хо подчинился, не сопротивляясь, хоть и ему было страшно. Когда они вдвоём стянули с него штаны и белье, холод воздуха обжёг кожу сильнее, чем прикосновения. Ки Хун колебался, в груди всё сжималось – страх, желание, стыд сплелись в тугой узел. Ин Хо наклонился к нему, обхватил ладонью его лицо и, заглядывая в глаза, тихо сказал: — Он доверяет вам больше, чем кому-либо. Начните вы. Ему будет легче, если именно вы первый... — слова прозвучали мягко, но в них чувствовалась власть, от которой невозможно было отвернуться. И выдержав паузу, Ин Хо склонился ещё ближе, прошептал ему прямо в ухо, будто подразнивая и провоцируя: — Вы же тоже этого хотите… Или не решитесь?.. Слова резанули Ки Хуна, будто лезвием. Горло пересохло, язык словно прирос к нёбу. От близкого шёпота по коже пробежала дрожь, как от тока, и он на миг застыл, будто парализованный. В голове вспыхнул протест – «Это неправильно. Я не должен…», но тело предало его, отозвалось жаром, дыхание сбилось. Пальцы дрожали так, что он сам едва замечал, как сжал кулак, будто пытаясь удержаться за реальность. И в какой-то момент он понял – выбора нет. Если он отступит, то утонет в собственном стыде, если шагнёт – хотя бы на миг освободится. Он закрыл глаза, будто отрезая себе путь назад, и выдохнул. А потом протянул руку к Дэ Хо, аккуратно коснувшись его щеки – жест, в котором смешались и нежность, и отчаяние. — Хорошо… я начну, — произнёс Ки Хун тихо, но в его голосе не осталось сомнений. Дэ Хо замер, когда почувствовал на своей щеке ладонь Ки Хуна. Тепло чужих пальцев будто обожгло его сильнее любого удара. Он поднял взгляд, и не поверил сразу – Ки Хун, тот, кого он считал самым сдержанным, самым неприступным, действительно решился первым. В груди у Дэ Хо всё сжалось от противоречий: страх душил, ноги дрожали, но поверх этого вдруг вспыхнуло что-то другое, резкое и болезненно-сладкое. «Он выбрал меня. Он сам…» — мысль кольнула, пробирая до самых костей. Ин Хо не отводил взгляда ни на миг. Он видел, как дрожали пальцы Ки Хуна, как тот стиснул зубы, будто пытаясь удержать себя на краю. И именно в эту секунду на губах Хвана появилась едва заметная улыбка. «Вот и всё. Он переступил черту». Но вместе с привычным чувством победы что-то странное кольнуло внутри. В том, как Ки Хун наклонился к Дэ Хо, в этой неловкой, но решительной нежности было слишком много настоящего. И Ин Хо неожиданно поймал себя на том, что это зрелище будоражит его сильнее, чем он рассчитывал. Ки Хун наклонился, член его был влажным от слюны Дэ Хо и своей смазки; он осторожно коснулся головкой узкого входа. Внутри у парня всё сжалось. И медленно вошел, очень аккуратно, смотря за реакцией. Головка продвигалась мучительно медленно, разрывала изнутри. Дэ Хо вскрикнул от боли, но тут же зажал себе рот ладонью. Ин Хо убрал его руку, и вместо этого наклонился к нему, погружая его в поцелуй: мягкий, успокаивающий, словно пытаясь заглушить его боль и стон. Ки Хун двигался медленно, растягивая тугой проход, и каждый сантиметр отдавался жгучей болью, переходящей в странное, невыносимое тепло. Стоны Дэ Хо рвались наружу и тонули в поцелуе с Ин Хо, слёзы жгли уголки глаз. Ладонь Хвана скользнула вниз, обхватив напряжённый член парня и задавая свой ритм – крепкий, уверенный. Дэ Хо чувствовал, как его собственный член под рукой Ин Хо набухает всё сильнее, предательски пульсирует, как будто тоже тянется навстречу этому давлению и жару. Он то выгибался навстречу, то вжимался в матрас. Затем Ин Хо подошел к Ки Хуну. Притянувшись к нему, обхватил его лицо ладонью и уверенно поцеловал – настойчиво, властно, сначала страстно обхватывая каждую губу по очереди. А затем грубо и резко вталкивая в него язык.   Ки Хун поначалу растерялся: губы оставались напряжёнными, дыхание сбивалось, чужой язык – влажный, требовательный, слишком глубоко прорывался внутрь. «Ты всё равно сдашься…» — мелькнуло в голове Ин Хо, но вместе с привычным азартом вспыхнуло что-то другое. Неожиданный жар, который исходил не только от подчинения Ки Хуна, но и от самого поцелуя – влажного, горячего, слишком настоящего. Во рту Ки Хуна стоял терпкий вкус, от которого стало жарко и не по себе. Но чем глубже и напористее становился поцелуй, тем сильнее неловкость таяла, уступая место горячему толчку внутри. Пальцы Ин Хо на его лице оказались слишком крепкими, чтобы сопротивляться, но и не хотелось уже. Он закрыл глаза, и уже сам приоткрыл рот шире, позволил языку Ин Хо двигаться глубже, тёрся губами, жадно хватая воздух сквозь их переплетённое дыхание. Затем Хван отпустил его губы. Ки Хун ускорился, насколько позволяли теснота и глубина. Движения стали жёстче, глубже, вгоняя Дэ Хо в новый виток ощущений. А Ин Хо продолжал удерживать лицо Ки Хуна рукой, и внимательно смотрел на его профиль, ловя каждое движение на лице, каждую мимику, каждую тень удовольствия, наблюдая, как Ки Хун сам того не заметив, уже давно переступил через свои убеждения и запреты. Он взял свой член в руку, помогая себе, дроча в такт их ритму, и склонился ближе, прикасаясь губами к шее Ки Хуна. Он провел языком от ключицы до кожи сзади уха, задержавшись кончиком. Сон дрогнул, но не отстранился. Он тонул в наслаждении. Теперь его бёдра сами задавали новый ритм – жёсткий, уверенный, без оглядки. А Дэ Хо, захлёбываясь стонами, понял: сопротивляться уже поздно. Его тело приняло решение за него. Через какое-то время Ин Хо оторвался от шеи Ки Хуна, усмехнулся и шепнул ему на ухо: — Достаточно, Ки Хун. Не спешите… Давайте попробуем иначе. Это только продлит наше удовольствие. Ки Хун будто вынырнул из горячего потока, когда услышал этот шёпот. Его дыхание сбилось, в груди всё ещё бился рваный ритм, бёдра сами хотели двигаться дальше – быстрее, сильнее. И всё же в словах Ин Хо было что-то такое, что мгновенно придавило это безумное стремление. Он замер на миг, ощущая, как чужая ладонь на его лице всё ещё держит его, не отпуская. Внутри было странное смешение – и облегчение, что ему позволили остановиться, и в то же время смятение – «Он снова ведёт. А я снова слушаюсь…» Ки Хун выдохнул сквозь зубы, закрыл глаза и чуть кивнул, коротко, как согласие, которое вырвалось не из разума, а из тела. Дэ Хо почувствовал, как движения замедлились, и на миг внутри стало чуть легче – словно тело получило передышку. Он всхлипнул, втянул воздух. Поднял глаза и увидел выражение Ки Хуна – усталое, сбитое, но готовое продолжать; и усмешку Ин Хо, в которой сквозило слишком многое. От этого по спине пробежала дрожь: пауза не означала конца, она означала новый шаг. И что-то вело его дальше – страх, переплетённый со жгучим влечением . Хван опустился на матрас, лёг на спину, глядя на Дэ Хо так, будто приглашал его довериться до конца. Протянул руки, помогая парню устроиться поверх себя. Тёплые ладони скользнули по его спине, направляя и поддерживая. Теперь Дэ Хо оказался сверху, опираясь на грудь Ин Хо. Ки Хун в это время замер, тяжело дыша. Сердце громко стучало, пальцы дрожали, но он не отступал – слишком далеко зашёл, чтобы повернуть назад. Головка члена скользнула к самому входу, и Ин Хо слегка подтолкнул бедра. Затем взглядом поймал Ки Хуна и едва заметно кивнул. Сон подошёл ближе, положил ладонь на поясницу Дэ Хо и слегка надавил, помогая опуститься глубже, и тоже приготовился войти. Дэ Хо закусил губу, чувствуя, как всё внутри напряглось, сжалось от ожидания. И выдохнул дрожащим голосом: — Господин Ки Хун… господин Ён Иль… Он знал, что это неправильно. Точнее – не так, как должно быть. Отец бы сказал, что это позор, выгнал бы из дома, отказался бы от него или вообще бы убил. Любая девушка отвернулась, если бы узнала. Но здесь, в этом чёртовом аду, где каждый день может стать последним, все привычные правила перестали иметь значение. Он поймал себя на том, что больше не пытается сопротивляться. Это опыт, которого у него никогда не было, и он слишком соблазнителен, чтобы просто оттолкнуть его. Слова, произнесённые почти молитвой, только сильнее возбудили обоих старших. Губы Ин Хо коснулись его уха, и голос стал совсем мягким, почти нежным: — Не бойся, — шепнул он, касаясь дыханием виска, и в этот момент получил именно то, что хотел: доверие в глазах напротив. — Мы сами поведём тебя. Обопрись на меня полностью, так тебе будет удобнее. Двое начали входить. Сначала не получалось – внутри Дэ Хо было всё еще узко, тесно, тело сопротивлялось, не веря, что может вместить двоих мужчин сразу. Давление оказалось невыносимым. Дэ Хо вскрикнул, тело выгнулось, мышцы внутри сжались в отчаянном сопротивлении. Казалось, что его разрывают – жгучая боль полоснула живот, в горле встал ком. Он прикусил губу до крови. Они замерли, позволяя какое-то время привыкнуть парню к ощущениям. Дальше первый толчок – и мир перевернулся. Горячее, скользкое, плотное, чужое вторжение растягивало изнутри, прожигало каждый миллиметр. Дэ Хо сжал кулаки, стараясь дышать ровнее. Каждый новый миллиметр казался вечностью. Жгло, тянуло, тело инстинктивно пыталось оттолкнуть, но он упрямо оставался на месте – потому что доверял. Потому что хотел. У него потемнело в глазах, но вместе с этим дальше пришло странное, невыносимое ощущение близости. Боли и тепла вперемешку. Его дыхание сорвалось на всхлип, глаза наполнились слезами. Он кусает ткань кофты на плече Ин Хо, слюни мажут подбородок и оставляют пятно на кофте того. — Потерпи немного… — Ки Хун склонился ближе, ласково шепча ему в висок, провёл ладонью по лицу Дэ Хо, почти благоговейно, и сам зажмурился, будто разделяя его боль. А Ин Хо, напротив, прижал парня крепче, вбирая в себя каждое его дрожание, каждую судорогу, словно именно это и было тем удовольствием, которое он ждал. Ки Хун начал толкаться глубже, по чуть-чуть, насколько позволяло пространство внутри парня. Ин хо гладил его волосы, носом упираясь в его щеку, дышал на ухо, удерживая крепче, тоже пытаясь протиснуться немного дальше. Хван коснулся губами уха Дэ Хо и прошептал: — Теперь ты наш. Полностью. Вначале казалось, что боль никогда не отпустит. В каждом вдохе было что-то рваное, почти отчаянное, а в горле стоял ком. Пока они делали медленные движения внутрь и обратно. Но с каждой новой секундой что-то в теле Дэ Хо постепенно сдавалось, уступало. Вместо жгучей боли появилась тягучая волна тепла, ещё хрупкая, едва заметная. Он прикусил губу, и вместе с хриплым стоном, в его глазах впервые мелькнули не только боль и напряжение, но и искра удовольствия. Теперь каждый новый толчок отзывался в нем уже иначе: ещё резкая грань боли, но почти сразу за ней накатывала другая волна. Горячая, вязкая, мягкая волна удовольствия, от которой кружилась голова. Эта смесь лишала сил, и именно от неё он задыхался, уткнувшись лицом в плечо Ин Хо. Дэ Хо ловил себя на том, что тело само отвечает: то замирает, то наоборот, жадно подаётся навстречу, будто уже ищет продолжения. В теле появилось странное сладкое томление, от которого хотелось выгнуться сильнее, податься навстречу. Он не сдержал рваного полустона. Сквозь сбившееся дыхание ему вдруг показалось, что мир вокруг расплылся – остались только эти двое рядом: один поддерживает и держит его лицо, заставляя не теряться; другой ведёт глубже, резче, и это уже не кажется пыткой. Эта двойная сила ломала его изнутри, но теперь ломала сладко. Темп постепенно начал выравниваться. Ки Хун сзади задавал уверенный, порывистый ритм, а Ин Хо внизу – плавный, выверенный, как будто он не спешил, наслаждаясь каждым мгновением. И каждый раз, когда Дэ Хо дёргался или замирал, он намеренно задерживался внутри, позволяя привыкнуть. Его ладони работали точно – держали талию, направляли, как будто он собирал парня заново, настраивал дыхание и ритм. — Скажи «стоп», если нужно. Это не игра в насилие, это игра в доверие, — шепчет ему Ин Хо на ухо. Дэ Хо оказался зажатым в этом ритме. Он уже не мог – и не хотел – остановить их. Всё, что оставалось, это поддаваться. — Не нужно, — отвечает Дэ Хо сквозь пересохшее горло. — Пожалуйста, не останавливайтесь. Его грудь прижималась к груди Ин Хо, ягодицы – к телу Ки Хуна, и он вдруг понял – он полностью в их руках. От этой мысли внизу живота потеплело так сильно, что он тихо застонал, не в силах сдержать звук. Ки Хун вцепился пальцами в его бедро, начал двигаться быстрее и жестче. «Чёрт, до сих пор не верю, что делаю это… но… не могу остановиться… Как же хорошо», — подумал Сон. Ин Хо действовал медленнее и томно, при этом удерживал парня за подбородок, наклоняя к себе. Их губы встретились. Поцелуй был горячим, чувственным и властным. Дэ Хо окончательно сдался, почувствовав, как его ломают изнутри и снаружи одновременно, и начал входить в ритм. Трое двигались уже в унисон. Ки Хун – грубее, будто отрывался за все свои неудачи и злость. Ин Хо – спокойнее, но от этого не менее властный, каждое его касание было почти издевательским в своей точности. Он смаковал каждую секунду, наслаждаясь тем, как Дэ Хо дрожит у них в руках. А Дэ Хо чувствовал себя будто в центре вселенной. Каждое движение резонировало внутри него, ломало и собирало заново. — Вот так… — Ин Хо шептал ему в губы, обрывая фразу поцелуем. Дэ Хо застонал, и сам удивился тому, как в этом звуке уже почти не осталось боли. Его пальцы вцепились в плечо Ин Хо, и он зашептал сквозь дыхание: — Господин Ки Хун… Господин Ён Иль…пожалуйста… не останавливайтесь… — Ты слышишь, как он стонет? — прошептал Ин Хо в сторону Ки Хуна, его голос был низким, хрипловатым. И Сон сильнее сжал ягодицу парня. Боль осталась где-то позади, растворилась, а на её месте выросло почти невыносимое наслаждение. В какой-то момент Дэ Хо даже поймал себя на мысли, что он уже хочет ещё глубже, ещё сильнее. И это осознание само сорвалось у него с губ, в полустоне, где звучало и удивление, и восторг: — Я… я не знал… что это может быть так… Ки Хун склонился чуть ниже к нему, прижался губами к его виску и ответил почти неслышно: — Теперь знаешь. У Ин Хо в груди вспыхнуло то самое чувство: власть, умноженная на желание. Да, его собственное тело отзывалось на ласки, и он наслаждался этим. Но куда сильнее его заводило другое – видеть, как двое мужчин, каждый по-своему сильный и упрямый, шаг за шагом ломают свои стены. Для него это было почти как музыка: каждый стон, каждый порыв звучали в унисон с его собственным наслаждением. — Смотри, — Ин Хо обернулся на Ки Хуна с легкой ухмылкой, едва оторвавшись от поцелуя с Дэ Хо. — Он уже сам отвечает. Тело парня больше не сопротивлялось, а двигалось в такт, принимая их обоих сразу. Ки Хун в этот момент сильно сжал его бедро, заставив двигаться быстрее. Дэ Хо уже не понимал, где начинается один и заканчивается другой. Всё смешалось: дыхание, жар тел, тяжесть рук. Он слышал только собственные стоны и чужой хриплый выдох прямо у уха. «Чёрт, что они делают со мной…», — подумал Дэ Хо. Он никогда не думал, что в жизни вообще существует такое неземное удовольствие. Он чувствовал себя в космосе. Себя – космосом. Растворялся – в космосе. Его больше нет, есть только пульсация и наслаждение. Ки Хун наклонился вплотную к нему. Целовал его шею, жёстко, с надрывом, оставляя влажные следы. Ин Хо тянулся к нему, касаясь губами его скул и виска, как противоположность – тише, но от этого не менее властно. — Ты прекрасен сейчас, слышишь? Каждый твой стон… — шептал ему на ухо Хван. Дэ Хо тихо застонал, и Ки Хун только сильнее прижал его. — Громче. — хрипло сказал Сон. — Я хочу слышать, как тебе хорошо. — Не отпускайте меня… прошу, — сорвалось у Дэ Хо, и он сам с этого удивился. «Боже, почему так хорошо?..  Меня разрывают, но я не хочу, чтобы это закончилось», — пронеслось у него в голове. Ин Хо не отставал. Его рука держала парня за талию, вторая — направляла, заставляла двигаться в нужном темпе. — Ты с ума меня сводишь, — сказал Ки Хун хриплым сорвавшимся голосом. Дэ Хо задыхался, каждый вдох вырывался тихим хриплым стоном, но уже не от боли – от переполненного, чрезмерного наслаждения. И в этой чрезмерности было что-то мучительно-сладкое: хотелось кричать «хватит», но одновременно – «ещё». Ки Хун, прижимаясь к его спине всем телом, будто пытался раствориться в этом ритме. Его дыхание обжигало шею Дэ Хо, а руки крепко держали. И в какой-то момент их пальцы с Ин Хо встретились на его плече. Их взгляды пересеклись над ним, и между ними проскочила искра. В глазах напротив было столько вызова, столько тёмного, жадного блеска, что Ки Хун в порыве сорвался и наклонился вперёд, через плечо Дэ Хо, притянул Ин Хо ближе. Их губы столкнулись – резко, почти агрессивно, страстно, так же, как двигались их тела. Поцелуй вышел горячим, жадным, без остатка. Они цеплялись друг за друга ртом, продолжая делить под собой младшего. Языки сплелись, лаская друг друга, и Ин Хо, не разрывая поцелуя, сдавленно простонал прямо в губы Ки Хуна, а движения их обоих синхронно усилились. И они втроём рухнули в этот ритм окончательно – быстрый, мощный, почти безжалостный, с каждым толчком разрывающий воздух тихими стонами. Позже, когда ритм стал невыносимым, Дэ Хо едва не закричал: — Господин Ён Иль … Господин Ки Хун… я больше не могу… Я… я сейчас… не сдержусь… И когда тело наконец не выдержало, он отдался полностью. С него сорвался долгий протяжный хриплый стон. И в этом стоне слилось всё: боль, облегчение, удовольствие, подчинение, и даже гордость от того, что он выдержал. Мир исчез, осталась только вспышка – яркая, ослепительная. Сперма вылилась наружу, густо заливая его футболку и кофту Ин Хо. Его тело судорожно выгибалось, а бёдра подрагивали в последних толчках разрядки. Он задыхался в ощущениях блаженства, космоса, пространства. Будто его уже нет. Будто его разложили на атомы. Он уже не понимал, чьё дыхание слышит, чьи руки держат его – он принадлежал сразу обоим. Пару вталкивающих сильных и грубых движений – Ин Хо и Ки Хун кончили следом, почти одновременно, заполняя парня изнутри волнами горячей спермы. Пальцы до боли вонзились в его тело. Дэ Хо ощущал, как чужое тепло расплескивается внутри него, как каждый толчок наполняет до предела, растекаясь.  Их горячее семя сливалось внутри воедино. Хван сорвался стоном в губы Ки Хуна, которые всё ещё не хотел отпускать, при этом сжимая волосы младшего. Их с Ки Хуном стон слился в один – протяжный, низкий, глубокий, полный облегчения и удовольствия. Их кульминация совпала, и в этом совпадении было нечто большее, чем просто физическое – нечто возвышенное. Дэ Хо зажмурился, уткнувшись лицом в плечо Ин Хо. Мир вокруг расплывался, и он чувствовал только горячую кожу, громкое биение сердца и чужое дыхание прямо у уха. Он обессиленно рухнул между ними, не в силах даже держать голову, чувствуя, как его поддерживают с двух сторон. — Жив, малыш? — тихо спросил Ин Хо, проведя пальцами по его волосам. В голосе прозвучала ирония, но мягкая, почти ласковая. Дэ Хо всхлипнул от переполненности ощущений, и только кивнул. Ки Хун прижался своим телом к нему крепче, тяжело дыша ему в шею, не находя слов. — Я… никогда… — попробовал сказать Дэ Хо, но сил уже не было ни на что, и слова терялись. — Никогда уже не будешь прежним? — подхватил Ин Хо мягко. — Это не страшно. В этом смысле, поверь, никто из нас не будет. И было непонятно, утешение это или приговор. — Я… не хочу, чтобы это исчезло, — на выдохе прошептал Дэ Хо и сжал пальцы на руке Ки Хуна. «Если завтра я умру – то хотя бы познал, что такое настоящее удовольствие», — подумал он. В темноте они лежали втроём, прижавшись телами друг к другу, слушая тяжелое дыхание, постепенно приходящее в норму. И было ощущение, что втроём они прошли через что-то большее, чем просто физическая близость – открыли дверь, за которой уже нельзя будет притворяться, что всё осталось как прежде. Где-то вдалеке кто-то перевернулся на койке, металл скрипнул и затих. Темнота, которая недавно казалась клеткой, стала похожа на тёплую воду. — Уснёте сегодня? — полушёпотом спросил Ин Хо, с ленивой улыбкой, не убирая руки с волос Дэ Хо. Ки Хун только тихо усмехнулся, Дэ Хо лежал с закрытыми глазами. Полежав ещё какое-то время вместе, они понемногу начали разжимать объятия, вставая друг с друга, и лениво натягивая одежду. Тела были обессилены, приятно расслаблены. — Ложитесь спать, я останусь дежурить. Мне всё равно теперь не заснуть, — сказал Ин Хо. И в этом было столько уверенности, спокойствия и странной нежности, что спорить даже не захотелось. «Да, я сломал их границы, они переступили черту… и, кажется, я тоже… И вернуться назад уже не смогу», — подумал Хван.