Четыре года спустя

На улице была жаркая летняя ночь. На узких улицах светили фонари, почти все окна в невысоких домах были открыты, надеясь ухватить хоть немного прохлады. Маленький город давно спал, когда Ранбу два раза провернул ключ в замке своей общажной комнаты и вышел на улицу. Воздух бы вязким. То ли потому, что погода даже после захода солнца заставляла футболку неприятно липнуть к телу от пота, то ли потому, что мысли у Ранбу в голове были такие же вязкие. Он давно представлял себе этот момент, но сейчас голова словно отказывалась соображать. Он посмотрел на время – было уже глубоко за полночь. На телефоне осталось пару процентов, но сегодня он был не нужен. Маршрут до нужного дома был так хорошо впечатан в мозг и душу, что Ранбу точно будет помнить его ещё несколько следующих жизней. Идти предстояло недолго, всего пару кварталов, но дорога казалась вечностью. Он ходил к этому дому каждый день на протяжении почти четырёх лет, всегда останавливался и вглядывался в окно на четвёртом этаже, но так никогда и не заходил. Ранбу читал, что в Китае число четыре означает смерть, и был уверен, что правда умрёт, если ещё когда-либо свяжется с хозяином этой квартиры. Видимо, этот день был сегодня. Он написал Туббо случайно, или хотел думать, что сделал это случайно. Голова была набита ватой, превратилась в воздушный шарик, готовый лопнуть в любой момент, когда пальцы открыли всё ещё закреплённый чат. «Привет. Можно я приду к тебе? Сейчас». Было особенно странно писать что-то такое после четырёх лет молчания. Было ещё страннее получить мгновенный ответ, словно его сообщения ждали все эти года. «Да, проспект Дружбы 4, 4 этаж. 14 на домофоне». По спине пошёл холодок, освежая и тело, и мысли, когда Ранбу остановился возле нужного дома. Окно светилось слабым желтоватым светом, как обычно вечером, и очень захотелось остаться стоять под подъездом так, как он делал всегда. Но он преодолел себя и набрал цифры. Туббо ничего не сказал, просто открывая тяжёлую железную дверь. Ранбу коснулся пальцами перил лестницы и медленно, словно растягивая удовольствие, двинулся наверх. Первый пролёт, второй, оба в свете слабых лампочек; потом третий, с нежными розовыми стенами, пока остальные оставались болезненно зелёными; четвёртый, на котором его уже ждали. С последней встречи Туббо подрос. Плечи стали шире, руки – чуть более подкачанные, волосы он стал укладывать и стричь по-другому, позволяя им отрастать сильнее, чем в школе. На нём была домашняя огромная футболка грязно жёлтого цвета, клетчатые серые штаны и резиновые тапочки, какие обычно носят только в душ. Но когда Ранбу наконец поднял взгляд и посмотрел в чужие глаза, он увидел всё того же Туббо, которого знал все одиннадцать лет школы. Зелёные, они смотрели так, будто просвечивали насквозь, но мягкая полуулыбка на губах говорила о том, что парень расслаблен. – Проходи, – его голос не дрогнул, отбился эхом от голых стен подъезда. Ранбу кивнул, делая пару неловких шагов к двери. Пришлось подойти так близко к Туббо, как он не планировал больше никогда подходить, и он постарался задержать дыхание. Однако, запах всё равно пробился, заставляя что-то в животе завязываться в узел. Туббо так и не сменил парфюм и пах чем-то морозным и лесным. Замок двери щёлкнул, и перед Ранбу появились домашние тапочки – тоже резиновые, и точно ему по размеру, хотя стопа Туббо была явно меньше. Он переобулся и неловко осмотрелся. Квартира была небольшая. Из прихожей вправо уходила дверь в спальню, из которой лился свет нескольких мониторов; следующая, тоже вправо, но чуть дальше, кажется, была гостиной; влево коридор упирался в дверь ванной и поворачивал на кухню. Стены были обклеены обоями с птицами и обвешаны картинами известных художников, пол был из хорошего паркета, который с годами стал настолько гладким, что наверняка можно было скользить по нему в носках, если хорошенько разогнаться. Туббо махнул рукой и ушёл на кухню, которая и была комнатой, в окно которой постоянно смотрел Ранбу. Хозяин квартиры налил воды в чайник, поставил закипать и опёрся поясницей на столешницу. На душе начинали скрести кошки. Ранбу чувствовал, что допустил какую-то очень большую ошибку, но никак не мог понять когда: сейчас, когда написал Туббо спустя четыре года поздно ночью, или тогда, когда не ответил ни на одно его сообщение после школьного выпускного. Они познакомились в первом классе, сев за одну парту, и с тех пор все говорили, что это Судьба так пошутила. Всё с тех пор было общим: карандаши и смешные наклейки; позже тетрадки, проекты и команда на физкультуре; ещё позже – сплетни и дискотеки. На выпускной линейке они с широкими улыбками шли рука об руку – то ли потому, что мальчиков в их классе было больше, чем девочек, то ли потому, что даже классной казалось преступлением разделять их. Они так долго целовались после выпускного... Ранбу до сих пор помнил, как покалывало влажные губы, и каким взглядом смотрел на него Туббо, как цеплялся пальцами за его пиджак и обнимал так жарко, что сегодняшняя ночь в сравнении казалась морозной вьюгой. Теперь они были чужими. Ранбу носил в себе бесконечное чувство вины и леденящий душу страх. Он до сих пор не совсем понимал чего тогда испугался и почему вдруг пропал со всех радаров, и ему было стыдно за это, а от этого ещё страшнее. Что заставило порвать этот порочный круг именно сегодня он тоже знал. Что носил в себе Туббо оставалось такой же загадкой. Было ли это слепое ожидание, которое заставило парня ответить "пропавшему другу", или боль от ощущения одиночества? Ранбу снова поднял взгляд – Туббо был последним человеком, которому он бы пожелал испытывать любую из этих эмоций. Пальцы на ногах начало покалывать от волнения. Туббо же был напротив невероятно спокоен. Он молча дождался, пока закипит чайник, достал две одинаковые чашки с гусями, пакетики и залил их кипятком. Потом из шкафчика появилась коричневая в белую крапинку сахарница, и парень положил в чашку Ранбу две ложки. Сам Туббо никогда не пил чай с сахаром. Ложка монотонно размешала сладкую смерть, обе чашки оказались на столе. Хозяин квартиры присел первым, жестом приглашая гостя. Ранбу тяжело сглотнул, впервые за много лет оказываясь на одном уровне с лицом Туббо. Его взгляд бегал от зелёных глаз и аккуратных бровей до всё такой же мягкой полуулыбки и лёгкой небритости на щеках и над верхней губой. Пришлось ещё раз сглотнуть, потому что было что-то влекущее в том, как парень расслаблено улыбался всё это время. – Туббо, – Ранбу не смог выдавить из себя ничего громче шёпота и сгорбил плечи, прикасаясь к горячей чашке. – Я... – Я знал, что ты рано или поздно придёшь, – перебил его Туббо. Он поправил волосы, отпил свой несладкий чай, глубоко вздохнул. – Я не знаю, почему ты сегодня здесь, но я хотел бы тебя попросить, чтобы ты... – Я скучал, – Туббо замер, тараща глаза в стол, а Ранбу чувствовал, как весь его страх смывается горячим чаем, сделанным самым важным в его жизни человеком. – Я хотел написать тебе каждый день. Я каждый день стоял под твоим окном, но каждый раз так боялся, что ты... – Не приму тебя обратно? Вопрос остался висеть в воздухе, потому что они оба знали на него ответ. Туббо ответил на внезапное сообщение посреди ночи, держал пару тапочек размера Ранбу и сахар в доме, а Ранбу просто лишний раз убедился в том же, что и четыре года назад. – Я не заслуживаю тебя, – вылетело из него быстрее, чем он успел подумать, и спрятаться за чашкой уже не помогло. Взгляд Туббо похолодел, брови сползлись к переносице. Он закрыл лицо руками, не позволяя эмоциям выйти наружу полностью. За это время он научился топить их в себе, но с Ранбу никогда не получалось. Пропало спокойствие, и расслабленные до этого плечи напряглись, сгорбились. Туббо мелко задрожал, как от холода, и по кухне разнёсся глухой хлопок – раскрытая ладонь парня приземлилась на стол, тут же сжимаясь в кулак. Ранбу вздрогнул, его пальцы разжали кружку, и он уже приготовился, что его и правда погонят в шею, но голос Туббо заставил его душу замереть. – Я хотел бы тебя попросить, чтобы ты не убегал от меня так быстро, как на выпускном. Раз наши встречи такие редкие, я бы хотел провести с тобой побольше времени, – встречаться глазами становилось сложнее с каждым разом, и Ранбу прикусил щёку изнутри. – Я ждал тебя каждый день. Я знал, что ты придёшь, и я ждал, – Туббо больше не улыбался, но протянул руку через стол. – Я не представляю, через что ты прошёл или проходишь, но я никогда не верил, что ты просто ушёл. Ты бы никогда так не поступил, не после всего, что у нас было. Ранбу схватился за тёплую ладонь, как за спасательную соломинку. Прикосновение правда обожгло, чужая кисть была гораздо меньше, а оттого казалась хрупкой, как хрусталь, и он осторожно подтянул её к себе. Туббо поддался, его пальцы осторожно коснулись футболки Ранбу, слегка натягивая. Они словно снова были выпускниками, юными и беспечными, целующимися в парке возле кафе, где отмечали праздник. Туббо поднялся и обошёл стол, оказываясь вплотную перед Ранбу. Его свободная ладонь осторожно потянулась к лицу и, не встретив никакого сопротивления, коснулась щеки. Ранбу умер и воскрес, пытаясь хоть немного понять то, что чувствует в этот момент. Мысли перестали быть вязкими и потекли горной рекой без возможности ухватиться за какую-то конкретную. – Я не убегал... Я не хотел, Туббо, правда... Я просто... Мне стало страшно, я побоялся, что ты меня не примешь... Что ты... Подушечки пальцев медленно прошлись от скулы до губ, специально задевая их и заставляя замолчать. Взгляд Туббо скользил по его лицу, впитывая в себя каждый миллиметр, стараясь запомнить все детали, чтобы не забыть даже если Ранбу пропадёт снова. От осознания этого в груди жгло огнём, и Ранбу рывком встал из-за стола, ударяясь головой о висящую над столом лампу. Туббо засмеялся. Громкий заливистый смех заполнил маленькую комнатку, пока парень потирал ушибленную макушку и криво улыбнулся следом. Видеть "друга" таким после стольких лет было чем-то запретным, как глупая магия вне Хогвартса, но Ранбу бы отдал всё, чтобы смотреть на это вечно. Хозяин квартиры снова поправил волосы, утёр выступившие на глаза слёзы и потряс головой: - Ты всё такой же глупый, Бу! Старое прозвище разрезало воздух как горячий нож масло. Их глаза вцепились друг в друга, боясь отпустить, и те сантиметры пропали. Руки Туббо сомкнулись у Ранбу за спиной, а Ранбу обнял его за плечи, прижимая голову к своей груди. Один измученный выстраданный маленький поцелуй опустился Туббо в волосы; потом ещё один и ещё один, и Ранбу уже не смог себя остановить. Морозный запах Туббо пьянил и манил, и Ранбу всхлипнул. - Я знал, что ты вернёшься, Бу, - голос Туббо снова был шёпотом, пока руки безжалостно комкали чужую футболку. - Никто больше не верил, но я знал, что тебе просто нужно время, - Ранбу лишь сильнее прижал парня к себе, рвано выдыхая. - Ты останешься на ночь. - Да, конечно, да... Туббо отстранился и ткнул пальцем в его щёку: - Это был не вопрос, Бу. Рука осталась на щеке, нежно поглаживая, а желтоватый свет маленькой кухни на четвёртом этаже скрыл их от мира, когда губы встретили чужие, как давным давно.