Seduttore

      Колёсико мышки вращалось с тихим треском, который сейчас, в полупустой библиотеке, звучал слишком отчётливо. Буччеллати всматривался в экран, надеясь, что в неизменном документе появится что-то новое. Он был благодарен Джорно — тот помог получить много интересного, но внутри сидело это вечное «мало». Хочется всегда больше, даже если самому себе в этом сложно признаться.       Бруно опустил взор на тетрадь — в клетку, размером с печатный лист. Оставалось только сверить написанное. Три листа текста удобно уместились в небольшой конспект, которым он собирался освежить статью по делу Марко Руссо. Работа с дискетой на сегодня была сделана, однако внутри так и осталось гнетущее ощущение незавершённости.       Он покрутил в пальцах пластиковую ручку, разглядывая колпачок. «Что-то не так» — твердил внутренний голос. Бруно потянулся к блокноту — к тому самому, что почти закончился. Сортировать записные книжки было сложно, важные детали порой разбегались по разным. Этот уже дышал на ладан. Только пометки на предпоследних страницах: библиотека, дискета, обдумать сюжет, купить чернила для машинки, узнать о пропавших, позвонить Леоне, цитата для красивого слога, контакты. Всё безумно важное, разложенное по полочкам.       Взгляд снова упал на записи телефонов. Те четыре номера… стоило попробовать позвонить хотя бы на последние два. Или позже съездить в участок, переписать данные из розыска заново? По-хорошему — да, стоило бы.       Кресло неприятно скрипнуло, когда Бруно откинулся на спинку. Он повернул голову, высматривая библиотекарей за стойкой. Потом посмотрел на свои вещи, прикинул, и решил: оставит тут. Всё, кроме блокнота. — Прошу прощения.       Прокашлявшись, начал он, но тут же приглушил голос, вспомнив о тишине. — Я могу воспользоваться телефоном?       Вопрос прозвучал вежливо, но твёрдо. Из-за высокой стопки книг показалось лицо пожилой синьоры. Она окинула Бруно оценивающим взглядом и протяжно вздохнула. — С вашими запросами скоро будем вводить плату за звонки. Звоните. Только не громко.       Пробурчала женщина, раздражённо прогоняя к телефону. — Благодарю вас.       Бруно кивнул, сохраняя спокойный тон, и подошёл к краю стойки. Цифры набора приятно отщёлкивали, когда он сверял каждую с записями в блокноте.       Кьяра Фаббри. Снова гудки. Долгие, муторные. Пальцы уже начали постукивать по лакированному дереву, а секунды растягивались в бесконечное «сейчас». Пластик трубки прилегал к уху и волоскам на виске. Бруно даже успел задуматься, насколько вообще гигиенично пользоваться общественными телефонами, но мысль так и не получила развития.       На другом конце послышался громкий щелчок — и тишина чужого помещения. — Алло?       Голос разрезал тишину — молодой, слишком молодой для такого звонка. Неожиданный, будто номер в полиции оставили случайно. — День добрый, я по поводу листа о розыске. Кьяра Фаббри. Верно ведь?       Зажав трубку между ухом и плечом, Бруно приготовил ручку, кончиком шарика машинально постукивая по бумаге, оставляя мелкие синие точки. Дыхание на том конце дрожало. Может, ошибся номером? — Здравствуйте, да. Вы знаете что-то?       Парень звучал неуверенно и как-то странно отстранённо. Буччеллати лихорадочно прикидывал: давить? тянуть? С ходу говорить, что он журналист — безрассудство. Прошлый опыт давал своё. — Скажите, пожалуйста, кем вы ей приходитесь?       Не думая долго, Бруно взял инициативу в свои руки, настойчиво и без капли стыда, проигнорировав вопрос. — Я… мужем. А вы из полиции?       Голос оживился, но недоверие никуда не делось. Двадцать лет, не больше, а уже «муж». Как же рано… Бруно сделал короткую пометку, поставив несколько вопросов на полях. А может, связь просто искажает звук?       Тянуть разговор в молчании — бессмысленно. Он понимал, что нужно увильнуть от ответа. Без лжи, но и без лишней правды. Воспоминания о вранье на прошлом интервью всё ещё саднили где-то под рёбрами. — Веду независимое расследование.       Сказал он ровно, глядя в свои каракули. Камень с плеч медленно спадал. Расследование… это ведь чистейшее откровеннее, не так ли? — И…? Вам что-то нужно?       Прозвучало слишком неясно. Бруно не мог уловить его эмоцию — провод тревожно обвился вокруг указательного пальца, а в диалоге повисла короткая пауза. Нужно собраться. — Узнать подробности. Про Вас, про Кьяру. Когда последний раз видели её? Что она говорила Вам?       Невольно «нейтралитет» перешёл в откровенный допрос. Он вёл себя как постановочный комиссар из телешоу. Ненастоящий, детский, тот самый, чьему образу почему-то всегда хочется верить и вдохновляться. Однако несмотря на внешнюю уверенность, рука сжимала корпус ручки всё крепче. Может ли этот парень сейчас прервать звонок? — Про меня… Так, постойте.       Юношеский голос затвердел, собираясь с серьёзной темой. — Давайте я позвоню Вам чуть позже. Мы можем даже встретиться, если Вам нужно будет что-то подписать. Но не на этой неделе.       «Позвонить»… завтра? Нет. Просто нет. В воскресенье? Скорее всего не получится. Понедельник… то же самое, что и завтра — он не знает, что будет после вечернего ужина. Лучше ничего не планировать. Можно выбрать… вторник!       Мысль быстро ухватилась за другое слово, вырванное из контекста. «Подписать». Не трудно смекнуть, что его приняли за кого-то из следователей. Суждение неверное, но очень приятное. Буччеллати горделиво улыбнулся и немного успокоился, расслабляя хватку. — Наберите мне во вторник. Во второй половине дня. Либо я позвоню вам сам.       Не давая пространства для манёвра, Бруно чётко озвучил необходимое время, внимательно вслушиваясь в любой звук, который мог бы выдать реакцию. — Да… а… это Ваш телефон? — Запишите.       Диктуя номер и своё имя, он подчёркивал в блокноте записи о Кьяре и добавлял к ним распорядок дел на вторник. Каждое слово ложилось ровно, будто строчки в протоколе. — Скажите… как Вас зовут? — Вито Фаббри.       Бруно сделал последнюю пометку и с тихим стуком закрыл блокнот, вложив ручку на нужной странице. — Приятно иметь с Вами дело. До вторника. — До свидания…       В последнем слове снова проскользнула та самая неуверенность, что звучала в самом начале. Дрожь, спрятанная за вежливостью, или просто страх перед неизвестностью? Бруно положил трубку. Несколько секунд он стоял неподвижно, глядя на свой небрежный подчерк, на свежую запись — «Вито Фаббри, вторник». Внутри распускалось что-то тёплое и самодовольное, будто он только что вышел из кадра чёрно-белого детектива, где главный герой всегда на шаг впереди.       Он позволил себе эту короткую вспышку — и спрятал её обратно. — Ещё раз спасибо Вам!        Полушепотом обращаясь к недовольной библиотекарше, Буччеллати благодарно улыбнулся и направился к своему столу.       Блокнот, тетрадь, ручки — всё в сумку. Вытащенная из компьютера дискета, упакованная в пластиковый бокс, отправилась туда же. Бруно внимательно проверил, что не забыл ничего, нащупал ключи в кармане и повесил коричневый мессенджер (1) «Klondike» через плечо.       Помещение всё так же пахло пылью и тишиной. Больше тут делать нечего. Бруно поспешил покинуть библиотеку, доходя до выхода и толкая тяжёлую дверь на улицу. Солнце ударило в глаза, заставив зажмуриться. Где-то сигналила машина, пахло выхлопом и свежей выпечкой из ближайшей пекарни. Обычный день, обычный Неаполь, но внутри всё пело.       Бруно видел день прекрасным в каждой детали, в каждой задуманной цели. Ключи противно пискнули, разблокируя «Форд», а следом громкий хлопок двери заставил машину содрогнуться — или это просто показалось на контрасте с библиотечной тишиной. Бруно чуть встряхнулся, крепко сжал руль, сосредотачиваясь, а затем медленно отпустил его.       Сумка полетела на пассажирское сиденье, двигатель уже журчал в ожидании. Он замер на секунду, глядя в лобовое стекло. Солнце заливало капот, играло бликами на приборной панели, и от этого утреннего света внутри разгоралось то же самое тепло, что он поймал после разговора по делу. Скорее даже не тепло, а вера. В себя, в своё дело. Буччеллати нажал на газ, выезжая с парковки, вливаясь в поток машин.       Магазин канцтоваров, куда он думал заскочить по пути, нашёлся быстро — маленькая лавка на углу, где пахло бумагой, клеем и чем-то сладковатым от старых стеллажей. Бруно здесь уже постоянный покупатель.       Коробка передач переключилась на парковку, а через пару ступеней зазвенел колокольчик у входа. Он пробежался взглядом по полкам, пока не увидел коробки с чернильными лентами. — Для Olivetti?       Вопросил пожилой синьор, имени которого он всё ещё не знал.       Бруно светло улыбнулся, радуясь что его запомнили, пусть это и было такой простой вещью. День становился только лучше. — Да, как всегда.       Он смотрел, как старик протянул плоскую картонную коробку с чёрно-белой этикеткой, принимая взамен купюру в пять тысяч лир. Мужчина прижал упаковку ближе к себе и поспешно вышел на улицу, где его снова накрыло этим странным, почти детским воодушевлением. Замечательно.       Дома он оказался около двух. Всё было на своих местах. Зеркало у входа, вешалка, обувь под ней. Но квартира казалась светлее. Прямо-таки неприлично светлой. Словно солнце заливало во все окна — не только в спальне, а ещё и в кабинете, на кухне, даже проникало в коридор, где не было ничего кроме дурацкой лампочки на потолке.       Буччеллати бросил ключи на столик у входа, скинул с себя мессенджер, зацепив за крючок вешалки, и выдохнул. До встречи с Джорно — ещё четыре часа. Нормально. Надо принять душ, погладить рубашку, разобраться с происходящим на голове. Раньше он не изощрялся так, чтобы встретиться с кем-то из знакомых. Странно, но чертовски привлекательно.       На кухне полилась вода, заполняя большую глиняную кружку с мелким сколом. Он выпил залпом, чувствуя, как внутри всё ещё пульсирует та самая энергия. Она горит, пылает, несмотря на прохладу в горле. Надо двигаться, думать, писать, в конце концов нужно поделиться всем, что произошло!       Леоне.       Бруно посмотрел на дверь, ведущую из кухни. Телефон стоял в кабинете. Можно позвонить ему, вывалить абсолютно всё: и про Кьяру, и про звонок по розыску, и про то, как он ловко провёл этот разговор, как назвался независимым расследователем, и как тот даже не усомнился. Леоне бы оценил. Ворчал бы, но признал хитрость. Леоне вообще умел слушать.       Однако следом пришла другая мысль: день рождения. Опять. Опять он. Двадцать седьмое число, с которым надо окончательно решить, что делать. Планировать, искать место, а может, и не искать вовсе — заказать доставку из хорошей ростичерии? (2) Как и в прошлый раз, мысли сбились в кучу. Бруно снова не хотел ничего решать. Не сейчас. Светлый, почти праздничный день не должен быть испорчен такой тяжёлой ношей. Время ещё есть. И есть… Джорно.       Джорно, выделяющийся своей внимательностью. Он не был вовлечён в разговор холодно, не осуждал, как это иногда делал Леоне, даже если второй проявлял так заботу. Джорно слушал.       Именно так. Не перебивал, не оценивал, не пытался принизить значимость или вынести из темы нравоучение. Просто впитывал каждое слово, поддерживал разговор, будто разделял мысли Бруно.       Оказалось не сложно заметить за собой, что чаще хочется рассказать ему новости. Почти все новости. Сегодня можно поделиться и звонком, и про это «ответственное» чувство, когда тебя принимают за кого-то серьёзного. Джорно бы понял. Он многое понимал без лишних слов. С ним вообще хорошо. Он сам хороший.       Только вот упоминание одного этого слова вызвало нечто странное. Мысленно он возвращался к нему снова и снова. Хороший. При вечном повторении терялся смысл и значение, но ему продолжало отдавать чем-то тёплым в груди.       Бруно медленно поставил кружку в раковину и опёрся руками о столешницу. Признаться себе в лицо, в открытую — задача не из лёгких. Правда ему всегда удавалось быть честным хотя бы смотрясь в зеркало. Симпатия. Лёгкая, быстрая, почти невесомая, как этот дневной свет в коридоре. Та, что не требует действий, не толкает на глупости, а просто согревает изнутри, когда думаешь о человеке.       Он довольно улыбнулся своим мыслям. Ничего страшного не было. Никаких поспешных выводов, планов. Ничего серьёзного. Просто позволение себе чувствовать этот комфорт, с которым рядом с Джорно рождаются новые строчки.       Буччеллати выпрямился, в ещё раз посмотрел на кружку в раковине. Надо помыть. До шести часов времени хватает. До всего времени хватает. И сил. Их тоже не мало. Из окна донёсся приглушённый шум с улицы — сигналка авто, смех подростков, привычный неаполитанский центр, который он почти перестал замечать. Может выпить кофе? Нет. В нём никакой нужды.       Он обошёл квартиру, захватил коробку из канцелярии и сумку, прежде чем зайти в кабинет, а после остановился у письменного стола. Блокнот, новая чернильная лента, крупная тетрадь — всё ждало своего часа.       Бруно опустился в кресло, выдохнул и открыл тетрадь на чистой странице. Ручка забегала по бумаге, фиксируя вопросы, которые нужно будет задать Вито во вторник. Как давно они женаты? Были ли ссоры? Кто последним видел Кьяру? Замечал ли он что-то необычное в её поведении перед исчезновением?       Список рос, обрастая уточнениями и пометками на полях. Пальцы двигались быстро, почти не поспевая за мыслями. Бруно поймал себя на том, что улыбается. Работа всей его жизни кипела, и это воодушевляло ещё больше.       Список переваливал за два десятка пунктов, он откинулся на спинку кресла и посмотрел на часы. Половина пятого. Хотелось продолжить записывать волнующие вопросы, но встреча волновала его в несколько раз больше. Джорно обещал задержаться, ему не стоило спешить. Только вот возможность ждать у бара всё равно приятнее, чем тревожно считать часы дома, в четырёх стенах.       Буччеллати поднялся, быстро, без раздумий, прошёл в ванную, где на потолочной верёвке висела его любимая рубашка. Она белая, в крупную чёрную польку, похожую на капли росы. Он аккуратно снял её, вдохнул аромат свежести. Это хлопок, полевые цветы, смешанные с химическим запахом стирального порошка. С ней же он и направился в комнату.       Нужно привести её в порядок, как и все вещи, что он собирается надевать.       Гладильную доску, ранее скромно стоящую в углу, удалось развернуть со скрипом. Утюг постепенно нагревался. Бруно провёл им по ткани, разглаживая каждую складочку, чувствуя, как подошва оставляет за собой ровную, горячую поверхность. Движения были привычными, почти механическими, но в них чувствовалась особая тщательность. Сегодня хотелось выглядеть безупречно.       Чёрные брюки, найденные в шкафу, легли на доску следом. На задних карманах те же крупные белые капли, как зеркальное отражение рубашки. Ненавязчивая элегантность, дававшая душевный покой.       Всё это время, тонув в своих мыслях, в воображении он примерял образ на себя. Будет смотреться хорошо, а может… что-то добавить?       Вода из утюга перелилась вниз закрытого корпуса. С глажкой покончено. Бруно выдернул вилку из розетки, оставил доску стоять на месте — уберёт потом, как вернётся.       Затем душ. Его он принимал быстро, всё боясь задержаться и опоздать. Вода стекала по лицу, по плечам, унося с собой последние сомнения. Когда он выключил кран и закутался в полотенце, в зеркале отразился уже совсем другой человек — спокойный, уверенный, готовый к вечеру       Волосы решил не мыть. Чистые. Следовало только уложить, добавить лака для укладки, чтобы не трепались и оставались живыми. Крышка баночки уже почти присохла, однако гель для укладки, находившийся внутри, ещё выглядел способным что-то удержать.       Он пригладил причёску с корней и закрепил всё двумя круглыми заколками у висков. При свете белой лампы они ярко блестели золотом, пусть и не представляли из себя ничего особенного.       Пропустив шум ступеней на лестнице, он спустился вниз, туда, где во дворе, на узкой неофициальной парковке между двух домов, ждал его автомобиль.       Дверь отворилась с щелчком. Бруно опустился на водительское сиденье, вдохнул знакомый запах старой обивки и пластика — тот самый, что с утра казался предвестником хорошего дня. Ключ провернулся в замке зажигания, двигатель отозвался привычным урчанием.       Не раздумывая, он потянулся к магнитоле, покручивая колёсико настройки. Пару раз радио зашипело, выдавая обрывки голосов и музыки, но вскоре ему удалось поймать чистую волну радио — «Kiss Kiss».       Дикторша с приятным, чуть хрипловатым голосом, заканчивала фразу, обращаясь к своему коллеге, и объявила начало музыкальной передачи. Из динамиков полились знакомые аккорды.       «Queen» Бруно узнал бы из тысячи. Одна из любимых групп. Пальцы сами потянулись к регулятору громкости, прибавляя звук.       Английского он почти не знал, только отдельные слова, выхваченные из песен за долгие годы. Но это не мешало тихо подпевать, когда в припеве всплывало знакомое «lover boy» (3). Он выстукивал ритм пальцами по рулю, слегка покачивая головой. Мысли путались где-то между строчками и предвкушением встречи, но это было приятное, тёплое смятение — такое, когда не знаешь, чего ждать, но точно знаешь, что ждёшь хорошего.       Дорога до «Астрономии» заняла минут пятнадцать. У бара парковка оказалась забита под завязку. Обычное дело для центра в пятницу вечером. Большая часть машин явно принадлежала не посетителям, а местным жителям, работникам намертво припаркованным до утра или до конца смены. Бруно пришлось сделать круг, прежде чем он заметил небольшую нишу у соседнего здания. Получилось втиснуться, чуть сдав назад, подпирая чужую машину. После двигатель заглох.       17:56. Четыре минуты. Джорно обещал задержаться, но захотелось всё равно приехать заранее.       Плечи прикоснулись к спинке кресла. Бруно бросил взгляд в маленькое зеркальце над лобовым стеклом. Ничего не происходит. 17:57. Каблук туфли нервно постучал по резиновому коврику у педали. Сидеть в машине и ждать — глупо. Он здесь, чтобы встретиться, а не наблюдать за часами.       Одним движением пригладил выбившуюся прядь, поправил воротник и вышел. Вечерний воздух пах выхлопом, пылью и чем-то неуловимо морским. Неаполь всегда пахнет морем, даже когда трасса оживлена потоком. Бруно запер машину, поправил пальто и направился ко входу в «Астрономию».       Деревянная дверь заскрипела. Бар встретил его полумраком и низким потолком, давившим ровно настолько, чтобы создать ощущение уюта, а не тесноты. Чёрно-белый кафельный пол местами потёртый, но оттого ещё более уютный.       Бруно прошёл дальше, мимо круглых маленьких столиков, где на каждом стоит тусклая лампа с искусственными свечками. Он выбрал один такой в углу. Далековато от входа, однако по прежнему видно.       Мужчина сел в красное бархатное кресло, навивавший ассоциацию с цветом старых кинотеатров, составлявших вечера, когда никуда не спешишь.       Взгляд пробежался по людям. Пара компаний, несколько парочек, одинокий мужчина у стойки с газетой. Народа не много для пятницы. А Джорно нигде нет. Он придёт позже, не стоило пытаться искать его. Сейчас только… 18:02. Стрелки на наручных часах всегда показывали точное время.       Он перевёл взгляд на своё отражение в тёмном окне. Галстук сидел ровно, рубашка не мялась. Интересно, заметит ли его спутник? Он вообще обращает внимание на такие вещи? На прошлой встрече Бруно был в обычной рубашке, без галстука, без особых приготовлений. Сегодня же…       Буччеллати усмехнулся своим мыслям. Вырядился как на праздник, а сам сидит и гадает, оценит ли. Вроде вычурно, а вроде такие мелочи.       Пальцы машинально забарабанили по столу. Надо чем-то занять себя завтра, кроме работы. День рождения всё ещё висел над душой, не отпускал. Очередная мысль об этом числе уже вызывала раздражение. Лучше уж никуда не идти и сидеть дома.       18:07. Бруно заметил, что снова смотрит то на дверь, то на время. Интересно, а Джорно нервничает перед встречами? Или он из тех, кто всегда спокоен? Скорее второе. Но может, сегодня что-то изменится? Может, этот вечер станет началом чего-то нового?       Он отогнал мысль, слишком похожую на безрассудные надежды. Просто встреча. Просто разговор. Просто хороший вечер с хорошим человеком. Он многих людей считает хорошими. Некоторые знакомые, Леоне, может… мама? На самом деле Буччеллати и не имеет большое число близких.       Время близилось к 18:10. Послышался глубокий вздох. Жестом Бруно подозвал официантку. Из-за барной стойки вышла девушка в чёрном фартуке, с блокнотом в руках. Нужно сделать заказ.       Бруно взял меню. Глянцевая папка, на итальянском и корявом английском с парой страниц не давала много выбора. Да и мысли были далеко от названий коктейлей. Он знал, что закажет. Для себя выберет что-то с мятой, свежее. А Джорно… — Два «Беллини» с брускеттами.       Даже не пролистывая меню до конца, Буччеллати сразу поменял свой выбор, следя за тем, как девушка делает пометки в блокноте, перед тем как уйти.       Через минуту Бруно увидел, как постукивает пальцами по столу. Он заставил руки замереть, положив их на колени, а затем снова на стол. Не помогло.       Тут была музыка. Какая-то… непонятная. Популярные песни 80-х… они совсем не цепляли. Надо подумать о чём-то более интересном, чтобы не заметить как пролетают минуты ожидания. Уже 18:12. Осталось немного, совсем чуть-чуть.       Мужчина подпёр щёку ладонью, склоняя голову и опять тяжело вздыхая. Неделя не сложная, а он так скучает, словно без этой встречи не сможет отдохнуть должным образом. Можно посудить в общем и понять, что забот никаких. Заплатить за коммуналку и налоги в следующем месяце. Это не проблемы. Мелочи быта. Ровно так же, как и какие-то дурацкие планы на неделю.       Тень мягко упала на столик и Бруно нехотя поднял голову, ожидая увидеть подошедшую официантку. — Вечер добрый. Простите, что заставил ждать.       Джорно стоял напротив, в своём безупречном костюме, с лёгкой улыбкой на губах, которая всегда казалась чуть ироничной и насмешливой. Свет от лампы с теплом падал на его лицо, высвечивая скулы, золотя и без того сияющие ресницы.       Бруно улыбнулся в ответ — широко, искренне. В груди вспыхнул огонёк, разгоняя кровь по телу. — Добрый. Я не ждал. То есть…       Он запнулся, усмехнувшись своей неловкости. — Ждал. Садитесь. Я уже заказал.       Джованна опустился в кресло напротив, снимая розоватый пиджак, складывая его рядом с собой.       В эту же минуту к столику подошла официантка. Два высоких бокала с тихим стуком встали на стол, а следом — тарелка с брускеттами. Персиковая мякоть медленно оседала на дно, а пузырьки поднимались вверх, лопаясь у поверхности. Бруно взглянул на напитки на секунду. В основном его взгляд был прикован в тому, как внимательно Джорно изучал коктейль. — «Беллини»?       В его голосе прозвучало лёгкое удивление, смешанное с чем-то близким и родным. — Угадал?       Бруно чуть приподнял бровь, ловя внутри себя лёгкий трепет. — Угадали.       Поправил Джорно с едва заметной усмешкой. В этом «Вы» опять звучала игривая нота, та самая, что проскальзывала между ними с самого начала.       Буччеллати рассмеялся тихо, коротко, вновь смотря на собеседника, задерживая взгляд на его глазах. Бирюзовые? Или тёмно-зелёные? Жёлтый свет лампы не давал разглядеть цвет отчётливо, но явно улавливалась лагунная глубина, в которой хотелось раствориться. — Как Ваш день?       Не отводя головы, Бруно посмотрел на вьющуюся чёлку. На удивление, золотистые волосы выбивались из причёски в несколько кудрявых завитков. Выглядело это настолько просто и естественно, что даже странно. Будто Джорно позволил себе быть чуть менее идеальным только ради этого вечера. — Трудно. Как и вся неделя.       Джованна притянул к себе бокал и, показательно подняв его вверх, сделал молчаливый тост, отпивая коктейль.       Одна из свеч мигнула. Бруно мягко пододвинул тарелку с брускеттами в сторону Джорно, при этом заворожённо рассматривая его. — Работа?       Чуть тише спросил Буччеллати, вкладывая в это слово всю свою внимательность. — Работа. Первая неделя в новой должности… Это такое…       Из уст Джорно послышался очень томный вздох, а брови слегка нахмурились, выдавая усталое раздражение. Он выглядел необыкновенно, и дело было не только во внешности. Слово становилось буквальным: Джованна казался ещё более открытым, чем прежде. — Новый стресс?       Попытался подобрать подходящее слово Бруно. — Да! Вернее… гораздо больше контроля.       Нельзя было назвать эмоции Джорно чересчур яркими. Они по-прежнему оставались сдержанными, соответствующими его характеру, малую часть которого Буччеллати уже успел узнать. Однако в этот момент, в этом полумраке, они показались очень искренними. Настоящими. — Рабочий график, отдых — всё сбилось. Даже удивлён, что сегодня нам всё-таки удалось встретиться.       Продолжал блондин, осторожно беря одну брускетту и откусывая хрустящий багет.       Бруно так и не притронулся к «Беллини». Он вообще забыл о том, что это бар, где нужно пить, а не только пялиться на сияющее лицо напротив.       Лишь ещё раз столкнувшись взглядом с Джорно, Буччеллати резко отвёл его вниз, на бокал, неуверенно прикасаясь к холодному стеклу и отпивая.       Лёгкая кислинка, смешанная со сладостью персика и резкостью алкоголя, разлилась по нёбу. Бруно сглотнул и отставил коктейль, давая себе ещё времени, чтобы не вспоминать о напитке. — Вы хорошо выглядите сегодня.       Неожиданно послышалось со стороны Джованны.       Бруно замер на секунду. Внутри дрогнули мышцы, где-то под рёбрами, разливаясь теплом, вызывая лёгкую, чуть смущённую улыбку, что тронула уголки губ, выделяя ямочки на щеках. — А-э… Спасибо большое.       На языке крутилось дополнение «и Вы», чтобы применить этот комплимент и к Джорно, но тот очень быстро перешёл на другую тему. — Кстати говоря… спрошу насчёт газеты: Вы ведь говорили, что передали объявление о машине. Сколько там вышло? — Не берите в голову.       Бруно резко отмахнулся. Сумма не была такой маленькой, чтобы делать подарок незнакомому человеку, но и не достаточно большой, чтобы требовать что-то с Джорно. — Мелочь. Вы отплатите своей компанией.       Спуская всё в ненавязчивую шутку, Бруно словил на себе приятно изумлённый взгляд Джованны, который, судя по всему, такой комплимент оценил. — Благодарю. Но, если что, Вы всегда можете позвонить мне на этот счёт.       «Глупость» — подумал Буччеллати, выпрямляясь в плечах, держа голову ровнее. — Уж лучше я буду звонить Вам по поводу таких вечеров.       Бруно вновь улыбнулся, замечая, как сам немного наклонился в сторону Джорно. От него пахло табаком и духами. Нежно, ненавязчиво. Рядом с ним выходило вести себя не так замкнуто.       Нет, это не «прямота» этого ужина. Это флирт. Простой, непринуждённый. Буччеллати и сам того не понимал до конца. Однако ему это нравилось. Нравилось собственное кокетство. Даже после осознания такого поведения. — Звоните.       Несложно ответил Джованна. Его взгляд проходился по виду Бруно — это чувствовалось каждой клеткой. По спине и бокам пробежала волна мурашек. Гладко, как шёлк.       Буччеллати начал испытывать излишнюю теплоту на лице. Он быстро проморгался и сделал ещё глоток. Резкий, почти безвкусный, приводящий в сознание. — Я ведь говорил Вам о статье, верно?       Нагло перетаскивая разговор в другое русло, голос Бруно стал твёрже, возвращая былую концентрацию. Стоило вспомнить все утренние события, а не тлеть в этой завлекающей игре. — Так…       Подстраиваясь под него, Джорно поменял положение, садясь в кресло удобнее, придвигая его ближе. — Я закончу писать о Марко на следующей неделе. Как раз к тому времени распечатают выпуск со статьёй о семье Эспозито. Дам Вам почитать. Это первая новость.       Остывая, перегоняя настроение в дело, а не во флирт, разъяснялся Бруно, подключая к диалогу активную жестикуляцию. — Отлично. А вторая?       Джованна заинтересованно наклонил голову. Под рёбрами кольнуло по новой, но свой ход мыслей мужчина не потерял. — Вторая… я давал Вам список пропавших. Ещё спрашивал о том, может, Вы с кем работали, ну и… мне удалось дозвониться до одного номера, назначить встречу.       С каждым словом уголки губ приподнимались всё выше, открывая светлую улыбку, а глаза загорались тем самым огнём, когда говоришь о деле, которое действительно зажигает. — Буквально сегодня утром. Это был номер с листовки о поиске Кьяры Фаббри. Причём именно этот номер оказался единственным рабочим. С остальными тремя — полный пролёт.       Бруно замечал, как Джорно медленно, но верно меняется во взгляде. Он не был осуждающим, скорее… серьёзным. — Мне ответил её муж. Я напрямую сказал, что «веду независимое расследование». Переживал, думал, что стыдливо проколюсь и ничего не сработает, но он даже сам предложил встретиться, представляете?!       Восторг и яркая энергия Буччеллати резко столкнулась с пустым взглядом Джованны. Искра в его глазах перестала полыхать, и радость медленно сошла с лица Бруно. — Что-то не так?       Волнуясь за напряжённую обстановку между ними, спросил он чуть тише. — Нет-нет. Мне интересно слушать Вас. Просто погрузился в мысли.       Вдруг Джорно опять оживился. Он тепло улыбнулся, и с чужой улыбкой камень отпал от сердца. — О чём, если не секрет?       Возвращаясь в привычную добродушность разговора, Бруно приподнял брови. — О том, что Вы взялись за это. Шанс связаться с кем-то из разыскиваемых большой, а в то же время… такой маленький…       Джованна постарался пояснить свои размышления понятливее, но слова всё равно выбивались из контекста. — А… Да. Договорился встретиться во вторник. Не уверен, что связь с криминалом есть, но даже для собственного опыта… мне было бы интересно покопаться в чужой пропаже.             Вдруг она просто… уехала к родителям без связи, либо что-то такое… простое. Полиция всё равно за такой малый срок не возьмётся работать. — А Вы надеетесь на криминал?       Дразнящий вопрос встал поперёк горла. В нём будто решалась вся мораль личности Буччеллати. Пока это не было тем, что он хотел разбирать с Джорно. Может позже. — Нет. Не хочу чужих смертей. Это… просто моя работа.       Блондин задумчиво кивнул, глядя в свой бокал. Несколько секунд он молчал, будто переваривая услышанное, а потом поднял глаза на Бруно. — Вы не перестаёте меня удивлять.       Бруно моргнул, не сразу поняв, комплимент это или что-то иное. — В хорошем смысле? — В самом лучшем.       От этих слов внутри снова разлилась душевность, которую Бруно уже успел узнать за этот вечер. Он улыбнулся, чуть смущённо, и снова поймал себя на том, что рассматривает Джорно — его глаза, его губы, его уставший от работы вид и блестящие локоны. — А Вы?       Начал Бруно, решаясь на лёгкую провокацию. — Часто удивляетесь? — Редко.       Ответ прозвучал быстро, а самое главное — честно. — Но с Вами… почему-то чаще.       Воздух между ними снова стал плотнее, тягучее. Бруно почувствовал, как мурашки снова пробежали по спине, и уже не пытался их прогнать. — И Вы часто запоминаете детали.       Буччеллати не сразу понял, к чему он сказал это уточнение. — Детали?       Не отрывая взгляда, он отпил коктейль и всё-таки решил попробовать брускетту. Маслянистый соус перебивал весь вкус томатов, но Бруно практически не замечал всех оттенков еды. — Я говорил о гаданиях, и теперь мы сидим в столь удивительном месте.       Теперь Джованна звучал ещё сложнее. Гадания… «Астрономия»… Да, название может с этим связанно, но… Через пару секунд Джорно кивнул наверх, побуждая Бруно обернуться.       Позади него — стойка. Ряды бутылок, подсвеченные снизу, красные стулья с высокими ножками, меню сверху. Меню… с картами таро. — Ого…       Тихо выдохнул Буччеллати, улыбнувшись. — На самом деле это получилось случайно.       Признался он, поворачиваясь обратно к Джованне. — Забавно.       Джорно пожал плечами. Между ними повисла пауза. Не неловкая — расслабленная.       Бруно видел, как чужой взгляд продолжает цепляться за него. Джованна смотрит на руки, на галстук, на волосы, на лицо. Это взаимно. Буччеллати так же изучал его черты, пока их глаза не встречались, чтобы тут же разбежаться, и снова сойтись. — Знаете…             Прервал Джорно, превращая тишину в тихий, почти интимный шёпот. — Мы можем перейти на «ты»?       Бруно замер. Это было так просто — одно слово, одна буква, убирающая барьер между ними. И в то же время так много. Из самого сердце вырывался только один ответ. — Конечно.       Джованна кивнул, принимая его ответ и в этом кивке было что-то почти торжественное. Будто они только что подписали невидимый договор о чём-то близком, чем обычный вечер в баре.