Невеста Бездны

      Мир Кналла был чужим, пугающе мёртвым — чёрные равнины, иссохшие горы, алое небо. Но рядом с ним Амара не чувствовала страха. Его присутствие вытесняло пустоту. Они шли молча, пока не остановились на возвышенности, где когда-то, по его словам, стоял трон. Теперь от него остались лишь каменные обломки, оплетённые тонкими нитями симбиотов. Кналл медленно провёл ладонью по холодному камню. — Здесь был мой дом. Здесь я правил. Здесь я потерял всё. Амара вслушивалась в его голос — впервые в нём звучала усталость. — Ты не потерял всё, — сказала она тихо. — Ты ещё жив. А значит, у тебя может быть что-то новое. Он посмотрел на неё. В его глазах — бескрайняя тьма, и в то же время там отражался её свет. — Новое… — он будто пробовал это слово впервые. Она сделала шаг ближе. Его тьма колыхнулась, но не оттолкнула её — напротив, словно подалась вперёд. — Я не боюсь тебя, — шепнула Амара. Эти слова разорвали последние цепи. Кналл осторожно коснулся её щеки. Его пальцы были холодными, но прикосновение — удивительно бережным. Она закрыла глаза, прижимаясь к его ладони, словно к чему-то родному. — Ты не понимаешь, что говоришь, — прошептал он, и голос его дрогнул. — Я — тьма. Всё, к чему я прикасаюсь, гаснет. Амара открыла глаза и взяла его за руку. — Тогда позволь мне стать твоим светом. И в этот момент он сломался. Кналл притянул её к себе, и их губы встретились. Поцелуй был осторожным, как будто он боялся, что она исчезнет от одного его касания. Но Амара ответила уверенно, горячо, обвив его шею руками. Тьма вокруг вздрогнула и вспыхнула, будто сама вселенная почувствовала их единение. Он поднял её на руки, и черное ложе из мягкой, текучей материи сформировалось прямо из симбиотических форм.       Там, среди теней и алых звёзд, они принадлежали только друг другу. Каждое его движение было наполнено силой, но и осторожностью. Он — разрушитель миров, бог Бездны — впервые держал кого-то так, будто боялся причинить боль.       Амара отвечала на его страсть нежностью, её прикосновения согревали холод, вплетались в его тьму, и чем крепче они сливались, тем явственнее он чувствовал: в нём зарождается нечто новое. Не ярость. Не жажда власти. А жизнь. И когда она шепнула его имя — не как врага, не как чудовище, а как мужчину, — он понял, что больше никогда не сможет отпустить её.

***

Тьма легла мягким покрывалом, и Амара лежала рядом с ним, прижавшись щекой к его груди. Его сердце билось медленно и тяжело, как древний барабан. — Теперь я точно твоя, — сказала она тихо. Кналл закрыл глаза, позволив себе на мгновение забыть обо всём. — И всегда будешь ею.