Пройдем через это вместе

Лололошка с трудом разлепил глаза и тяжело встал на ноги. Свет в медицинском модуле начал мерцать и вскоре совсем пропал. Очередная проблема с электричеством, просто прекрасно. Тут же прорвало водопроводную трубу, и пол оказался залит водой. Это было очень странно, ведь её совсем недавно меняли. Быстро добравшись до склада и взяв необходимые инструменты, мироходец заменил прошлую трубу на новую и решил проблему с электричеством, поменяв электропроводку. Убрав воду с пола, он, довольный своей работой, вышел из медицинского модуля и тут же услышал, как трубу снова прорвало. Не веря своим ушам, Первый обернулся и увидел, как комната вновь начала заполняться водой. Свет в ней снова резко потух. Он чувствовал нарастающее в душе беспокойство. Нужно было разбудить Джона, если тот всё еще спал, и рассказать об этой странности. Коридоры в бункере казались длиннее обычного. С каждым шагом свет позади исчезал. Чем ближе он подходил к прихожей, тем становилось прохладнее и темнее. Путь от медицинского модуля до комнаты, где спал Харрис, занял больше времени, чем обычно. То ли усталость в ногах этому поспособствовала, то ли мрачные коридоры действительно стали длиннее. Прихожая освещалась жутким красным светом, при этом Помощник не оповещал о каком-либо сбое. Было слишком тихо, и эта мёртвая тишина давила на уши, не давая избавиться от мрачных мыслей. — Джон? – окликнул его Лололошка. — Ты спишь? Тот ничего не ответил, видимо, очень крепко спал. Мироходец поднялся к отвернувшемуся к стене другу, укрытому одеялом. Обычно он либо громко храпел, либо же громко сопел, третьего не дано. Сейчас же от него не исходило никакого звука. — Джон? – Лололошка потряс его за плечо. — Давай просыпайся, с бункером что-то не то происходит, – никакой реакции не последовало. — Джон, вставай! Первый сжал его плечо и перевернул на спину. Никакой реакции. Глаза были сомкнуты, чужого дыхания не было слышно. Судорожно сглотнув вставший в горле ком, он отбросил одеяло и тут же застыл в ужасе, не в силах пошевелиться. Синие глаза наполнились слезами, дышать стало невыносимо трудно, сердце начало бешено биться. Всё тело охватил липкий противный страх. В груди Джона зияла огромная дыра, белая простынь пропиталась его кровью. — Д-джон, – пытаясь подавить рвотный рефлекс, вызванный страшным зрелищем, проговорил Лололошка, беря чужую правую руку в свои. — Мы... Я... Я что-нибудь сейчас придумаю... Мироходец хотел стать с ним одним целым, но ничего не выходило. Он хотел направить всю свою энергию в него, но ничего не выходило. Ничего. Не. Выходило. — Это... Это я виноват, – Лололошка больно сжал свои волосы, медленно опустившись на пол и облокотившись о кровать. — Это я во всём виноват! – он уткнулся в свои колени и судорожно зарыдал. — Я нас сюда привёл! Я должен был... должен был уговорить тебя не вступать в контакт с сотрудниками Организации! Нам нужно было их избегать, Лайя же нас предупреждала! — Ты считаешь, его убили сотрудники Организации? – усмехнулся незнакомец, появившийся непонятно откуда слева от парня. Лололошка поднял свой взгляд и уставился на... себя? Другого себя, который держал в руках оружие и был в той же одежде, что и Малецки. — В смерти Джона виноват ты. Это ты его убил оружием, которое я сейчас держу в руках. — Что ты несёшь?! – истерически закричал Лололошка. — Я его не убивал! — Убивал. И не только его. Ты виноват во многих смертях. И чтобы не страдать от душевной боли, ты сейчас убьешь себя. Незнакомец выстрелил в него, и мироходец тут же проснулся в холодном поту. Всё еще чувствуя дрожь от ужасного кошмара, он бегом направился в прихожую, чтобы убедиться, что это был всего лишь плохой сон и с Джоном всё в порядке. Из горла Первого вырвался облегчённый судорожный выдох, когда услышал чужой храп. Он никогда ещё не радовался ему так, как сейчас. Лололошка поднялся и тихо сел к другу на кровать. После такого сновидения от него не хотелось отходить ни на шаг. Поправив бережно одеяло, сползшее с чужого плеча, он мягко улыбнулся. Видеть мирно спящего Джона Дейви Харриса было редким зрелищем и по-своему умилительным. Когда ещё можно было увидеть его таким спокойным и беззащитным? Джон почувствовал чужое присутствие и тут же приподнялся на кровати и уставился на двойника, не отрывавшего всё это время от него взгляд. — Лололошка? – сонным голосом проговорил учёный, смотря на него непонимающим взглядом. — Что-то случилось? — Нет, – смущенно проговорил Первый, собравшийся встать с кровати, но Джон его приостановил, положив руку на чужое плечо. — Нет, подожди. Ты что, – на его губах заиграла хитрая улыбка, — любишь смотреть, как я сплю? — Нет! – резко ответил Лололошка, слегка покраснев. — Просто... Кошмар приснился... — И-и-и? – протянул Джон, сев рядом с ним. — Ты пришел сюда, чтобы я тебя успокоил или что? – он склонил голову в любопытстве, не отрывая от него взгляд. — Я пришел, чтобы проверить, жив ли ты, – твердо ответил мироходец. Харрис удивленно на него уставился. — Я во сне видел тебя мертвым на этой кровати... – Первый опустил взгляд на свои руки, сложенные на коленях. — Просто хотел убедиться, что это всего лишь кошмар. — Ох, мне... Жаль, – Джон положил руку на его плечо. — Но не переживай ты так за меня. Я не позволю Организации себя убить. — Да, но... – Лололошка судорожно сжал руки и тяжело сглотнул. — В том сне тебя убил не просто сотрудник Организации, а... – его голос дрогнул, — Я, – карие глаза округлились. — Вернее, не я, а другая версия меня... Но он обвинял меня в твоей смерти. И не только в твоей, но и в остальных тоже... — Так, – учёный встал с кровати и оказался перед сидящим другом. Взяв чужие очки в свои руки, он заставил оторвать взгляд мироходца от своих ног и посмотреть прямо на него. — Скажи мне, дорогой Первый, кто сейчас стоит перед тобой? — Ну... Ты. — Живой? — ...Да. — Так почему тебя так сильно тревожит этот сон? – Джон склонил голову. — Ты меня не убивал, так зачем слушать какую-то другую версию из кошмара, обвиняющую тебя в моей и других смертях? — Не знаю, – Лололошка тяжело вздохнул. — Просто... Это звучало очень убедительно... В смысле, я действительно чувствую вину за множество смертей. Может, многие воспоминания мне и не доступны, но это странное ощущение вины всегда со мной. Мне... – его голос снова дрогнул. — Мне кажется, что конец времени мог устроить я. Вдруг я виноват в том, что все миры оказались без живых существ, потому что в прошлом я перемещался во времени и создал множество парадоксов?... — Ох, Лололошка, Лололошка, – JDH покачал головой. Он давно подозревал, что подобный разговор может настать, ведь тот действительно склонен к самообвинению. — Учитывая, что ты живешь больше миллиона лет, а с тобой мы знакомы всего ничего, я уверен, лично ты ни в чем не виноват. Даже если какая-то другая версия тебя устроила всё это, ты не должен винить себя в этом. Ты лишь недавно начал осознавать себя, ты лишь недавно начал восстанавливать память, которую стирал тебе загадочный Междумирец. Единственное, что я знаю о тебе очень хорошо, так это то, что ты всегда думаешь сердцем и всегда стремишься найти путь с минимальным количеством жертв. Да, возможно, иногда ты ошибался, но это не важно. Это совершенно нормально. Совершать ошибки свойственно каждому, и постоянно корить себя за это – глупо. Нельзя найти идеальный путь без смертей, нельзя постоянно совершать "правильный" выбор, который исключал бы чью-то смерть. Это просто невозможно. Но ты стремишься к этому невозможному. С одной стороны, это очень хорошо. Но с другой... Ты просто сойдёшь с ума, если будешь обвинять себя в каждой смерти, случившейся из-за выбора, который сделал ты. И подобные кошмары вызваны не из-за того, что они действительно что-то значат, храня в себе какую-то правду, а из-за того, что ты сам себя убедил в их значимости, в их истине. Ты сам убедил себя в том, что ты виноват. Но моё мнение таково: ты просто невинный дурачок, – он мягко улыбнулся и нацепил очки обратно на удивлённого мироходца. — Так что давай забудем об этом кошмаре как о чем-то совершенно незначительном и перестанем хандрить. Мне очень грустно видеть тебя в плохом расположении духа. — Ого... Спасибо тебе большое за поддержку, Джон, – Лололошка улыбнулся. — Твои слова очень для меня очень важны, – он неловко почесал плечо. — Знаешь, раньше у меня часто возникало желание как следует тебе врезать... Теперь если я и хочу с тобой что-то сделать, так это обнять, – с этими словами парень встал с постели и притянул удивлённого Джона к себе в дружеском объятии. В это же время в прихожей неожиданно появился Малецки, уставившийся на двух обнимавшихся парней возле кровати. — Эм-м... – протянул сотрудник Организации. — Я вам не помешал? — Помешал, – твердо ответил Первый, отстранившись от друга. — Мы же просили стучаться перед входом в бункер. Здесь тебе не проходной двор, куда ты можешь прийти в любое удобное для тебя время без какого-либо разрешения. — Ой, – Кацпер неловко почесал затылок. — Простите, друзья, я и правда забыл про этот момент... Знаете, на меня сто-о-олько всего навалилось! – он попытался резко сменить тему. — Видите ли, Организация посчитала, что я идеальный вариант для вербовки. Обычно вербовкой занимаются специально обученные для этого сотрудники, поэтому протокол там максимально расплывчатый: "Сотрудник может прибегать к тем способам привлечения, которые считает лучшими в каждой ситуации". А я не обучен, понятия не имею, что будет лучшим в нашей с вами ситуации. Этим хорошо занимается сотрудница Аса Браун, следуя четко протоколу, но вышло так, что при встрече с вами я решил взять всё в свои руки. Но я даже не уверен, что всё вам понятно объяснил и у вас нет никаких вопросов! – воскликнул он. — В общем, если вы не против, мы бы могли сходить в одно хорошее место, поговорим там, отдохнем... Сыграем в боулинг? Меня, знаете ли, прозвали Большим Малецки за профессиональную игру в боулинг! Хотелось бы развлечься вместе с вами, а то, знаете ли, у нас мало времени на подобные развлечения, но тут мне выдался идеальный шанс! И поговорим, как того требует Организация, и сыграем, как того требует моя душа. — Чем бы дитя не тешилось, – пробормотал Джон, за что получил небольшой тычок в бок локтем. — Давай, звучит прикольно, – ответил Лололошка. — Подожди тогда, мы наденем скафандр, и ты нас отведёшь. Учёный сомневался, что выходить из бункера просто чтобы поиграть – хорошая идея, но всё же согласился и под чужой удивленный взгляд слился с Первым. Добравшись до боулинга, Джонолошка, усмехнувшись, сказал: — Ну ты смотри, я сам тоже не промах, обыграю тебя, а ты ещё расплачешься. Малецки, нахмурив брови, зло стукнул ногой о пол и проговорил: — Я, может, и выгляжу как ребенок, но поражение принимать умею. Тем более, – он гордо поднял голову, — я вряд ли проиграю, я очень, очень хорош! Включив электричество, сотрудник Организации взял шар и тут же выбил десять очков. — Видал? Твоя очередь. В костюме было совершенно неудобно, но Джонолошке всё же удалось выбить семь очков. — Неплохо, – оценивающе проговорил Кацпер, выбив шесть очков следом за ним. — Так что ты... вы... думаете про нашу Организацию? — Можешь обращаться ко мне на ты, я не Лололошка и не Джон, – твёрдо сказал Джонолошка. — Что я, по твоему мнению, должен о ней думать? — Ну... Ты же наверняка считаешь нас кучкой безжалостных убийц, да? — А я не прав? – мироходец склонил голову. — Технически, так нас тоже можно определить, но я предпочитаю смотреть на ситуацию иначе. — Ну-ну. Как ещё можно смотреть на то, что вы добиваете чудом выживших? — Так, давай, твоя очередь. Джонолошка выбил девять очков, и Малецки, кивнув головой, продолжил: — Вообще-то мы не добиваем чудом выживших, мы помогаем тем, кто не справился умереть сам. Ты наверняка испытывал конец времени на себе, а? По-любому же выходил из своего бункера без костюма или чувствовал, как время просачивается... В дыру в скафандре, когда взрыв лампочек его тебе пробил? — Да, – парень сложил руки на груди. — И как? Понравилось? — Как думаешь, стал бы я играть в боулинг в этом скафандре, если бы мне понравилось? — Ну вот, я так и подумал, – Кацпер выбил несколько очков и продолжил: — А теперь вопрос: а почему ты думаешь, что остальным нравится? Или ты считаешь, что у всех есть такие технологии, как у тебя? Представь себе, каково это: не просто остаться одному во всем мире, но и... Постоянно, каждое мгновение испытывать адские муки времени, – он наклонился к нему, открыв широко глаза, отчего Джонолошка сделал шаг назад, — и не иметь никакой возможности хоть ненадолго, хоть куда-нибудь спрятаться. Как думаешь, каково это? – его взгляд был безумным. — Не знаю я, каково это, но я знаю, что меня вы не спрашивали, прежде чем пытаться убить, – Джонолошка сложил руки на груди. — А я вот умирать не хотел. — Ну, это... – Малецки неловко почесал затылок. — Ваш случай действительно особенный. И вообще, твоя очередь. Мироходец выбил десять очков, и мальчик снова продолжил: — Ваш случай настолько неожиданный, настолько выходящий за рамки, ни разу с таким не сталкивался. Знание временных технологий, готовность к концу света, настолько внезапный... Что всё управление в смятении. А вообще, знаешь, у Организации есть более подробное и понятное объяснение идеологии нашей... Мне рассказывали на обучении, но я значения тогда не придал, я же обычный штурмовик... А не вербовщик. Для меня важно было только то, что мы избавляем от страданий тех, кто не может справиться сам. Но есть и более значительная причина. — Ну и что же это за причина такая? – Джонолошка склонил голову в любопытстве. — Я уже давно понял, что Организация прикрывается благими намерениями, убивая живых существ, можешь мне про это не говорить. — Твоя очередь. Парень вздохнул, взял шар и снова выбил десять очков. После этого они сели на голубые диваны, и Малецки продолжил: — Ну... Я тебе нормально не расскажу, так как сам не понял, – сотрудник Организации пожал плечами. — Но ты похож на человека, которому такое важно будет. Суть в том, что не только сами выжившие страдают, но и вся ветка от наличия выживших, – он вздохнул, встал с дивана и выбил страйк. — Это похоже на какую-то религиозную муть, – твёрдо сказал Джонолошка, тоже встав с дивана. — Не, Лолоджон, поверь, – Малецки засмеялся, — наша Организация меньше всего похожа на религиозную общину. Поверь, любой отвязанный от времени знает, что никакие религии, никакие боги не способны... Победить естественный ход вещей, – он сурово покачал пальцем. — Конец времени – неизбежность, которая ждёт любую ветку. И мы просто помогаем веткам заканчиваться легко и безболезненно. — Судя по тем воспоминаниям, что я видел, это не было "естественным ходом вещей". Это был просто внезапный конец. — Видишь, поэтому я и не гожусь в вербовщики, у меня нет для тебя красивого обтекаемого ответа. Вообще, я подозреваю, что никто не знает этого, не нам, низшим созданиям, решать... Как конец времени должен наступить. — Решать не вам, но при этом именно вам "подправлять" ошибки, оставшиеся после этого высшего события? – мироходец подозрительно на него посмотрел. — Нравится тебе всему придавать какой-то пафос, да? – засмеялся Кацпер. — Не вижу ничего "высшего" в конце времени, – он сложил руки на груди. — Нет, тут явно что-то не так, Малецки. Естественный порядок – это смерть от старости, например. У животных может быть смерть от хищника. Но точно не так. — Так а чем это отличается? – мальчик склонил голову. — Тут тоже все умирают от времени. Просто одновременно. — Серьезно? – удивился Джонолошка. — Тебе самому не кажется это подозрительным? — Нет, – пожал плечами Кацпер. — Всегда так было. Ой, да ладно, – он подошел к нему и похлопал по плечу, — ты привыкнешь, разберешься, и вопросы исчезнут, честно. — Не могу себе представить ситуацию, где я привык бы к убийствам живых существ. — Давай, твоя очередь. Джонолошка в очередной раз выбил страйк и тем самым его обыграл. — Не ожидал, что кто-то сможет обойти Большого Малецки! – удивился штурмовик. — А ведь ты ещё в скафандре. Ладно, в следующий раз я тебе поддаваться не буду, убедил. Давненько я так хорошо не разминался. Отличная получилась игра! — Слушай, Малецки, – мироходец склонил голову в любопытстве, — чем ты вообще занимаешься в свободное время, если тебя так воодушевляет поход в боулинг? — Я устаю на этой работе, Лолоджон, – Малецки почесал затылок. — Я люблю эту работу, правда, чувствую, что делаю полезное дело, помогаю. Не так уж много вариантов есть у профессионального киллера, чтобы свои навыки на пользу применять, – проговорил он, отведя взгляд в сторону. — Но выматывает это дело. Один прыжок чего стоит, энергии высасывает из тебя столько, просто ух. Так что после работы я обычно глажу Кортни, да смотрю телик. Кортни – это моя роботизированная собака, живых мы не заводим по понятным причинам. Ладно, нам пора возвращаться. Вернувшись в бункер, Джонолошка разделился, и Малецки тут же спросил: — Ну как, убедил я вас к нам присоединиться? — Твои слова скорее нас запутали, чем убедили, – ответил Лололошка. — Да? – мальчик поднял бровь. — Ну это, наверное, потому, что я так себе вербовщик. Но я всё как есть рассказал, нигде не врал, нигде не приукрашивал. Ладно, подумайте ещ–.. — Малецки, а скажи-ка ты нам, – прервал его Джон. — Если ты действительно не врёшь, то ответь на такой вопрос: ты ведь не просто так пригласил нас в боулинг, да? – от такого вопроса у Малецки забегали глаза по помещению. — Вижу, что не просто так. Пока нас не было, твои сотруднички установили по всему бункеру камеры, да? — Да, – тяжело вздохнув, признался тот спустя несколько секунд. — Вообще, я не должен делиться такой информацией, но раз уж вы сами догадались, а наши отношения должны строиться на доверии, то, можно сказать, я не нарушаю протокол Организации. — Ну тогда может ты ещё скажешь, сколько тут камер? – Лололошка сложил руки на груди. — Ну-у.. – протянул Малецки, задумавшись. – Ладно, скажу. Их двенадцать. Да уж... – он почесал затылок. — Мы не просто так перестали вербовать случайных существ из веток, это всегда очень долго. — А почему нас тогда вербуете? – одновременно спросили мироходцы. — Ой, слушайте, – он занервничал, — мне пора, зовут по работе, – и тут же исчез. — И что это было? – удивился Лололошка. — Нормальный же вопрос задали. — Не хочу даже думать об этом, пока мы не разберёмся с камерами, – сказал Харрис. — Найди фотоаппарат, а я пока электричество вырублю. — Понял, – Первый сразу же догадался, к чему тот клонил. В темноте с помощью фотоаппарата можно обнаружить излучение, исходящее от камер, и сломать их.

***

С третьего раза Малецки соизволил постучаться, и первое, что он рассказал, так это то, как многие удивились их смекалке. И после этого задал вопрос: готовы ли они вступить в Организацию? Лололошка и Джон твердо сказали нет. Было интересно посмотреть, как тот себя поведёт. Попытается убить их? Призовет других сотрудников, чтобы они прикончили двух мироходцев, выживших в этой ветке? Но мальчик лишь начал утверждать их в том, что особого выбора у них и нет, что очевидно, между бесконечным болезненным выживанием и вступлением в Организацию стоит выбрать второе. Лололошка спросил, почему их просто не могут оставить в покое, на что тот ответил, что они слишком крутые, раз смогли выжить и обвести сотрудников Организации вокруг пальца. Не смогли устранить врага – значит нужно заставить примкнуть его к себе. Их смутили слова Малецки о том, что они "действительно считают, что у них есть выбор, и это действительно начинает походить на то, будто он есть". Ему казалось, что это выбор без выбора. Это действительно напрягало. Может ли быть такое, что Организация заранее знает, вступят ли они в неё или нет? Тот ничего конкретного не сказал и ушел заполнять отчет на тему того, почему Лололошка и Джон не хотят отвязываться от времени. В четвертый раз Малецки не соизволил постучаться и появился в тот момент, когда мироходцы думали о том, встретиться ли с Лайей и разузнать, что она вообще планирует делать, или же попытаться разобраться самим, как отсюда выбраться. Сотрудник сказал, что у них есть лишь единственная верная третья опция: присоединиться к Организации. Кацпер захотел убедиться, что они не изменили свое решение, прежде чем сдавать отчёт о результатах их вступления в синклит. И сказал, что мог бы наглядно показать, почему так верит в то, что он делает, и почему искренне любит свою работу. Был зафиксирован выживший в этой ветке в другом мире. Отдел учета передал, что это бог Хэтинтэп, расположение – Миср. Лололошка тут же вспомнил своего давнего знакомого, и Малецки, которому не позволено брать кого-то на миссии без специального разрешения, согласился взять его с собой. Вернее, их объединённую версию. Джонолошка попытался поговорить со Спенсером, но в итоге тот просто стал умолять убить его. Он хотел отвести бога в свой бункер, но Малецки был уверен, вернуть его рассудок не получится, и в итоге выстрелил в него, прекратив страдания. Слияние вернулось в бункер поникшим, слова Малецки начали казаться правильными. Хэтинтэп точно не выглядел так, будто он нуждался в помощи или ему могли помочь. Джон уже давно предполагал, что прошлое, настоящее и будущее начинают давить на живых существ, но видеть перед собой их в таком состоянии было невыносимым зрелищем. После таких размышлений появился Смотрящий, и Джонолошка спросил, неужели ли им действительно нужно отвязаться от времени, раз тот однажды в Пустоши сказал: "ты все еще привязан ко мне". Но кроме сочувствия ничего нельзя было прочитать в его светящихся белых глазах. Неужели не было никакого другого выхода? Но ведь Лайя что-то хотела придумать, верно? Она работает над каким-то планом. Она явно знает больше, чем Малецки, раз смогла отказаться от идеологии Организации, казавшейся после наблюдения над страданиями Хэтинтэпа правильной. Лололошка и Джон разделились. — Так, Лололошка, – начал учёный, — я понимаю, сейчас нам может показаться, что убийство Хэтинтэпа кажется... Хорошим поступком. Но мы ведь не пробовали привести живого существа, подвергнувшегося ужасным пыткам, в безопасное место. Да, может действительно показаться, что рассудок после такого нельзя восстановить, но кто знает, может, это возможно? — Ты мне хочешь что-то предложить? — Да, – ответил Харрис. — Мы бы могли снова посетить Миср и попробовать открыть портал. Я... Не уверен, существует ли эта Организация во всех параллельных реальностях. Если нет, то кто-то из выживших попытался бы воспользоваться порталом, добравшись до него неимоверными усилиями. Но так бы и не смог его открыть по понятным причинам. — То есть, ты хочешь сказать, что давление времени существует во всех параллельных реальностях?! — Я думал, это очевидно, – пожал плечами Джон. — Время для всех реальностей течет одинаково. — Действительно, – проговорил Лололошка. — Я просто как-то об этом не задумывался... А что мы будем делать, если действительно найдем какого-то выжившего и сможем привести его в чувства? Будем прятать от Малецки? Вдруг Организация захочет его уничтожить, когда поймет, что вербовать его – бессмысленно, ведь он не сможет пережить отвязку от времени? Малецки вроде говорил, что не стоит вербовать существ, находящихся под длительным влиянием концентрированного времени. — Думаю, да... – JDH задумчиво начал поглаживать подбородок. — Пока мы не поняли, что из себя представляет Организация, мы будем скрывать выжившего, посмотрим, сможет ли он восстановить рассудок. Кстати... Ты ведь тоже задумался о том, что высшее руководство Организации само выбирает, какую ветку нужно уничтожить? – Первый отрицательно покачал головой. — Нет? Тогда откуда им знать, какую ветку нужно "подчищать"? Их может быть бесчисленное количество, откуда им знать, в какой из них наступил конец времени? — Не знаю... Может, Организация именно этим и занимается: ищет ветку, в которой закончилось время, и прекращает страдания живых существ. — Возможно, – согласился Джон. — Но это всё подозрительно, не находишь? Время не должно прекращаться просто так, это не естественный порядок вещей. За этим должен кто-то стоять, и этим кто-то вполне может оказаться высшее руководство Организации, прикрывающейся добродетелью, лишь бы сотрудники их слушали и добивали живых существ. — Но зачем всё это ей? — Есть у меня одно предположение... Как я говорил ранее, время не должно разделяться на множество различных веток. Время должно быть единственной рекой, единственным течением, а не разделяться на множество рек, в одной из которых находимся мы. Быть может, Организация и хочет прекратить всё это? Уничтожить все ветки, кроме одной? — Но это же безумие! – воскликнул Лололошка. — Да, допустим, время действительно не должно разделяться на множество веток, но ведь... Если Организация действительно стирает эти ветки, в параллельных реальностях они тоже получается стираются? А если там действительно нет такой же Организации?! — Этого я и боюсь, Лололошка, – тяжело вздохнул Джон. — Поэтому и предлагаю открыть портал, чтобы узнать, как обстоят дела в другой реальности. И нужно выяснить, действительно ли Организация стоит за стиранием веток. Может, Лайя об этом знает? — Предлагаешь сейчас сходить к ней и после этого открыть портал? — Да, но займемся его открытием позже. Уж больно часто к нам врывается Малецки со своими просьбами вступить в Организацию. Переместившись в карманное измерение, Джонолошка убедился в том, что Организация стирает ветки. Так вот почему Лайя отказалась от её идеологии... А ещё он получил предостережение о том, что отвязка от времени – очень опасная процедура (особенно для мироходцев), что этот процесс необратим и что Организация пудрит всем сотрудникам мозги. Джон и Лололошка согласились вступить в неё, но пока что без проведения временной дематериализации. Луиза де Саль, имеющая, видимо, высокую должность, дала подписать им временный контракт, и он будет действовать до того момента, пока в ветке оставались другие выжившие. Она пошла на уступки, и, возможно, это связано с их мирохождением и способностью перемещаться в другие ветки. Луиза сказала, что их линия должна быть уничтожена, выживших в ней не должно остаться. Это напрягало. Неужели их убьют, если откажутся от процедуры? Малецки, как оказалось, не совсем был рад отвязке. Переместившись вместе с Джонолошкой на задание, связанное с убийством ноктира, в другую ветку через вневременную пустошь, он удивился его способности и готов был отдать за неё всё, лишь бы он мог завести семью и иметь нормальную собаку. Будучи отвязанным такое просто невозможно. Вскоре в бункер заявился специалист отдела по начислению заработной платы, Стилл Беннер, по всей видимости, демон. Джон тут же попросил выдать ему в качестве аванса временные фильтры, а Лололошка за свою работу хотел получать информацию, понимая, что у его запроса есть границы. Конфиденциальную информацию про Организацию запрашивать было бессмысленно. Ему стало интересно, что произошло с Археем с того момента, как Тадмавриэль освободился из своего заточения. Спустя некоторое время Беннер вернулся с парой временных фильтров и специальным художественным, звуковым сопровождением с помощью искусственного интеллекта. Информация выглядела правдоподобнее, чем то, что было в музее, однако изображение Тадмавриэля их смутило. Всё остальное было более-менее реальным, но вот фигура Тадмавриэля была как-будто намеренно искажена, чтобы не знать, как он выглядел. И где же прячется этот чертов эльф... Джон вместе с Лололошкой занялись починкой синего скафандра и последующим его улучшением, после чего в бункер пришел Малецки, которого заставили провести им "настоящий" инструктаж, по регламенту. Закончив работу с синим скафандром, Лололошка и Джон теперь могли выйти из бункера вместе без слияния, и лучшим местом для проведения инструктажа оказался актовый зал. К их большому сожалению, под начальством Малецки оказались не только они, но и говорящая рыба Скример. Джону стоило усилий, чтобы не применить Пустотную магию на жалкой рыбёшке. Наблюдать за тем, как она пытается всеми силами понравиться начальству, – было жалким зрелищем. Учёный знал, что их вид – самый злобный из всех видов, что существует. А ещё было видно, как она невзлюбила их сразу же, когда Лололошка и Джон обратились к Малецки неофициально. Лололошка спокойно сел рядом со Скримером, но Джон, не желая находиться в компании с этой противной рыбой, схватил чужую руку и хотел заставить друга пересесть на другой ряд, желательно, на самый последний, чтобы уж точно её не придушить. Лололошка непонимающе на него глянул, но всё же встал со своего места, но Кацпер, заметив, как они собирались сесть далеко от Скримера, заставил их вернуться обратно и сесть рядом с ним. Лололошка оказался меж двух огней: каждый из них кидал друг на друга озлобленные взгляды, пока Малецки читал инструкцию. — О, о! Я знаю, как можно избавиться от выжившего, чтобы его смерть выглядела как несчастный случай! – воскликнул противным высоким голосом радостно Скример, хоть им и не задали никакого вопроса. — Можно раздобыть большой чан, набрать туда воды, вскипятить её... И сбросить туда выжившего! — Что? – Лололошка удивленно уставился на рыбу. — Или же можно туда кинуть тебя и сварить рыбный суп, чтобы твой маленький мозг больше не смог генерировать глупые идеи, – проговорил Джон. — Эй! Да как ты смеешь?! – разозлился громкооротрокс, злобно глядя на мироходца. — Тебе хана, Джон! — О боже... – Первый попытался сделать вид, что его не существует, медленно сползая со стула. — Так, а ну закрыли свои рты! – воскликнул Малецки. — Скример, зачем так много лишних действий, когда его можно просто сбросить в реку? Джон, не нужно его провоцировать, вы пришли сюда, чтобы послушать инструкцию, а не устраивать состязание кто из вас сильнее друг друга ненавидит. Прекращайте кидать друг на друга злые взгляды, у нас здесь не детский сад. — Вот-вот! – подхватил его слова подлиза. – Слыхал, Джон? У нас тут важнейшая инструкция, а ты из-за своей ненависти ко мне её срываешь! — Скример, тебя тоже это касается, – сурово проговорил Кацпер. — Думаешь, я не заметил, как ты стал их двоих ненавидеть, когда они обратились ко мне неофициально, хотя я сам разрешаю им ко мне так обращаться? — Прошу прощения, сэр! — Так, на чём я там остановился... Ах, да! Тут нужно понимать, какие вещи сработают, скорее всего, только со смертными, которые выжили каким-то чудом... А какие можно использовать при ликвидации бессмертных или почти бессмертных существ. – Малецки сложил руки на груди. — Если говорить о полубессмертных существах, то есть тех, кто формально не бессмертен... Но обладает феноменальной способностью регенерировать и живет, как правило, очень долго... С ними я рекомендую использовать методы, поражающие сразу всё тело. Тогда меньше вероятность, что они восстановятся благодаря их способности к регенерации. — Например, можно сбросить их в серную кислоту! – радостно воскликнул Скример. — Малецки, а можно я эту кровожадную рыбку сам сброшу в серную кислоту? – спросил Харрис. — От неё всё равно никакого толку, только путаться у вас под ногами будет. Лололошка сильнее сполз со стула. — Эй! Сэр, скажите ему! — Отставить! – воскликнул супервайзер. — Скример, мы тут не то чтобы мучить выживших пытаемся... – он неловко почесал затылок. — Наша цель – наиболее быстро и безболезненно окончить их страдания, – его суровый взгляд метнулся к парню в синем скафандре. — Джон, я тебе уже сказал, прекращай провоцировать Скримера! — О! Тогда можно сбросить что-нибудь на выжившего! – задумавшись, воскликнул громкооротрокс. — Например, огромный камень! Лололошка и Джон одновременно приложили руку к шлему. — Да, как вариант, – согласился Малецки. — Неплохо, Скример. — Слыхал, Джон? – усмехнувшись, тихо спросил Скример, забыв про существование Лололошки, который, между прочим, сидел рядом с ним. — Тебе хана! — Забавно слышать такое от рыбёшки, у которой вместо мозгов скоро будет каша, ведь на её голову скоро случайнейшим образом упадёт огромный камень, – так же тихо проговорил ему Джон. — Что же касается бессмертных существ, богов... Здесь мы используем специальное оружие, разработанное исследотделом. Я не знаю, как оно устроено, нам такую информацию не раскрывают, но мучения бессмертных заканчивает мгновенно. Кстати, если вы понимаете, что выживший еще в состоянии использовать это оружие самостоятельно... То лучше незаметно подбросить его несчастному и отдать его собственную судьбу в его же руки. Поверьте, ни разу на моей практике не было, чтобы кто-то предпочел остаться в живых. Лололошка вообразил себе Джодаха, который выстрелил себе в висок тем самым оружием, и тут же пожалел об этом. — А теперь позвольте зачитать вам этический кодекс полевого сотрудника... Положение первое, пункт первый: каждый полевой сотрудник обязуется... Пока Скример, затаив дыхание, жадно внимал каждому слову, Лололошка и Джон, опираясь на плечи друг друга, старались не заснуть.

***

— Фух, ну наконец-то, – спустя час скучной лекции проговорил Малецки, вытерев пот со лба. — Итак, стажёр Скример, стажёр Лололошка, стажёр Джон, добро пожаловать в наши ряды! – поздравил он их со вступлением. — Спасибо, сэр! – громко воскликнул Скример. — Это большая честь! Джон выразительно покрутил пальцем около своего виска, Лололошка же пожал плечами. — Давайте теперь перейдем к практической части инструктажа. Пойдемте на улицу. Оказавшись снаружи, Кацпер выдал всем VR-очки. — Честно говоря, я не знаю, что именно там подготовил наш исследотдел для этого случая. Мне сказали, что испытание максимально приближено к тем, которые мы проводим в синклите в нашей тренировочной комнате. Просто махните рукой перед собой, чтобы запустить программу. Я буду ждать вас здесь с результатами. Давайте, ребят, я в вас верю! — Спасибо огромное, сэр! – воскликнул громкооротрокс, надев очки. — Вы так добры! – он убежал в неизвестном направлении. — Вы уж простите, друзья, – тяжело вздохнув, проговорил Малецки. — Навязали мне этого Скримера, мол, только у меня есть свободные места! А мне и так нужно справляться с двумя крайне интересными мироходцами, не желающими отвязываться от времени. — Знай, Малецки, я не против уменьшить тебе работу, если позволишь кое-что сделать с этой рыбкой, – заговорщицки протирая руки, проговорил JDH. — Эй-эй-эй! Не надо мне тут! – мальчик поднял руки в успокаивающем жесте. — Не горю желанием писать в отчёт, что один из стажёров исчез таинственным образом, – он захихикал. — Но спасибо. А теперь приступайте к испытанию! Спустя некоторое время Лололошка и Джон вернулись с очень хорошими результатами. Один выполнил задание лучше, чем 96,4% стажёров, другой – 98.8%. — Ну вы даете, друзья! – с восхищением воскликнул супервайзер. — Просто замечательные результаты, я в вас не сомневался! Осталось лишь дождаться Скримера... – Кацпер вдруг подозрительно посмотрел на мироходца в синем скафандре. — Ты ведь ничего с ним плохого не сделал? — Нет, – честно ответил Джон. — Я не буду его трогать, если это как-то помешает твоей работе. — Смотри мне, – Малецки погрозил ему пальцем. — Ладно, не буду задерживать, у вас там, наверное, уже скафандры почти разрядились. Увидимся позже! — Пока, Малецки, – одновременно попрощались с ним парни.

***

— И чего это ты так агрессивно настроен к Скримеру? – поинтересовался Лололошка, когда они вернулись в бункер. — Он же ничего из себя не представляет, зачем на него вообще обращать внимание? — Я знаком с родом громкооротроксов, и, поверь, они настолько злобные и мерзкие, что если найдут в ком-то своего врага, то они от тебя просто так не отцепятся. Уж лучше пусть Скример обращает внимание только на меня, чем на нас двоих. А то зная тебя, ты действительно не будешь обращать на него внимание и, возможно даже, постараешься наладить с ним контакт, но всё это бессмысленно: пока Скример не доведёт тебя до точки кипения, он не успокоится. — Каков герой. Защитил меня от какой-то жалкой рыбы, заставив её обратить внимание лишь на себя своими провокациями. Я, может, и сам бы придушил её своими руками. — Ты бы додумался до этого лишь после того, как она бы довела тебя до нервного срыва, – уверенно сказал Джон. — И вообще, тебе стоит поблагодарить меня и похвалить. У меня был неприятный опыт с одним громкооротроксом, и я просто хочу тебя предостеречь. — Ладно, спасибо, Джон. Ты молодец. Но, скажу честно, это похоже на какой-то детский сад, где два дитя не поладили между собой, а воспитательнице Малецки приходится вас унимать. — Соглашусь, – засмеялся Харрис. — Со стороны это может казаться действительно забавно. Но поверь! Я просто забочусь о твоей нестабильной психике, а то Скример действительно мог бы её пошатнуть. Да и имя у него весьма говорящее... — Что-то уж слишком много заботы с твоей стороны за последнее время, не находишь? – Первый хитро улыбнулся, склонив голову. — Тебе что, так нравится получать от меня благодарность? — Я не люблю видеть своё лицо грустным, не бери в голову. — Ну или же ты просто зависим от благодарности или похвалы, – пожал плечами Лололошка. — Чем-то даже на Персика похож. Он был моей собакой, если что. Тоже нуждался в похвале, любил, когда я называл его хорошим мальчиком, гладя по голове... – в голову мироходца пришла забавная, на его взгляд, идея: погладить Джона по голове и похвалить его. Персику это очень нравилось, а раз он его в шутку сравнил с собакой, почему бы и не сделать это. Первый подошёл ближе к удивлённому другу и, стараясь не засмеяться, медленно поднёс руку к чужой голове, чтобы его слегка погладить. — Кто у нас хороший мальчик? – мягко спросил Лололошка. — Джон у нас хороший мальчик! Харрис, к удивлению мироходца, не отстранился, а продолжил стоять на месте, словно ему действительно нравилось, когда его гладили. Кажется, он впал в транс. — Эм-м, – смущенно протянул Лололошка, продолжая легко поглаживать и массировать голову, запустив руку в чужие мягкие волосы. — Тебе действительно это нравится? Ему, честно сказать, самому начало нравиться как ни в чем не бывало стоять и гладить Джона по голове как умную собаку. Нет. Как хорошего мальчика. — Ты с ума сошёл?! – запоздало воскликнул JDH, придя в себя и отстранившись от него. — Что в твоей пустой голове вообще происходит? — Я просто думал, что это будет забавная шутка, – медленно проговорил Первый. — Я не думал, что ты так отреагируешь из-за поглаживаний. — Ты... – лицо учёного порозовело. — Ладно, – он вздохнул. — Просто не делай так больше. Джон резко развернулся и ушёл от Лололошки подальше, ещё пара секунд пребывания в обществе с этим существом точно свела бы его окончательно с ума.