Вы созданы для того, чтобы тоже дрожать

Спок просыпается от звука открывающейся входной двери; он встает с кровати и тихо идет по коридору, останавливаясь, когда навстречу ему идёт отец, не один, ему там явно кто-то составляет компанию. Стоящий перед ним человеческий ребёнок был самым худым мальчиком, которого Споку приходилось встречать. Он мало знаком с человеческой анатомией, но подозревал, что тот мальчик выглядел не здорово. Спок недостаточно знаком с концепцией эмоций, чтобы понимать, о чем говорит мимика мальчика, но очевидно, что он весьма эмоционален. Он поднимает руку в жесте вулканского приветствия, вздергивая подбородок — возможно, в знак неповиновения? Отец отзеркаливает жест мальчика и отвечает ему на стандарте: — Джеймс Тиберий Кирк, меня зовут Сарек. Ты будешь жить здесь со мной и моей семьёй какое-то время. Спок хмурится; зачем его отцу понадобилось оставлять человеческого ребёнка у них дома? Неужели их семья недостаточно пережила из-за связи с человечеством? — Здесь? - спрашивает мальчик по имени Джеймс. — Да. — Что я буду должен взамен? — От вас ничего не будет требоваться. Дети не обязаны обременять себя заботами взрослых, это не должно их касаться. — Но почему? Вы меня даже не знаете, - брови мальчика изогнулись; Спок считает, что сейчас маленький незнакомец испытывает замешательство и сомнение. — У меня есть ресурсы, чтобы позаботится о вас, и я знаю, что вы один из немногих человеческих детей, способных преуспеть в вулканской системе образования. Логично, что вы останетесь здесь. —Вы хотите, чтобы я… пошёл в вулканскую школу? - на его лице теперь явное замешательство. — Положительно. — Почему вас это вообще волнует? — Вы спасли жизни восьмерых детей, рискуя собственной. Джеймс скривился и отвернулся. Его глаза были закрыты, а на лице отобразилась боль. Спок не может до конца понять, чем была вызвана его реакция. После нескольких секунд молчания Джеймс спрашивает странно тихим голосом: — Они сейчас в безопасности? — Положительно; с каждым ребёнком связались родственники. — Получается, я единственный, кто никому не нужен, - Джеймс кивает, как будто это было очевидно, но на его лице отображается некоторое облегчение. — Отрицательно, - отвечает Сарек. Вулканцы не смеются, поэтому единственный смех, который Споку когда-либо приходилось слышать был смех его матери, да и та делала это нечасто. Тем не менее, смех мальчика кажется ему странным, как будто он причиняет ему неестественную боль. — Но вы не… вы не понимаете. Рано или поздно вы устанете от моего присутствия. — Вы говорите об эмоциональной реакции; поскольку вулканцы не испытывают эмоций, ваши опасения необоснованны, - он колеблется 4,3 секунды, а затем добавляет: — Но кроме того, моя жена - человек и будет рада обществу себе подобного. Сейчас она находится за пределами планеты и вернётся только через 2,73 месяца. — Что? - Джеймс снова переводит удивлённый взгляд на отца. — Уточните ваш вопрос. — Вы женились на человеке? — Положительно. — Почему? — Потому что это было логично. Это также логично, как и то, что мы гарантируем заботу о вас. Для вас это приемлемо? — Ну да… хорошо, наверное. А дети у вас есть? - Джеймс выглядит растерянным. — У меня двое сыновей. Один уже совершеннолетний. Другому 15,2 года, он живёт с нами. — Круто, — отвечает Джеймс, слегка переминаясь с ноги на ногу. — Вы голодны? — Меня кормили в шаттле, - отрицательно качает головой Джеймс. — Пойдёмте, я покажу вашу комнату. Спок возвращается в свою комнату, но не ложится спать. Он озадачен решением отца пригласить в дом незнакомца, но, если Сарек счёл это решение логичным, его не переубедить. Спок лишь надеется, что дальнейшее присутствие человека не приведёт к ещё большей травле со стороны сверстников. Возможно, это недостойная мысль, и Спок снова вспоминает страдальческое выражение лица мальчика, когда Сарек упомянул о том факте, что он спас других детей. Спок обнаруживает, что его мысли несколько беспорядочны, и решает помедитировать, прежде чем снова пытаться заснуть. *** Спок официально знакомится с Джеймсом на следующее утро за завтраком, настаивая, чтобы Спок называл его Джимом. К Сареку же он не обращается с подобной просьбой, позволяя также звать себя Джеймсом. Они едят молча, как всегда, это бывает, когда матери Спока нет дома. Джим ест медленно, словно еда может причинить ему боль, и съедает лишь небольшую порцию. Спок подавляет лёгкий приступ беспокойства, снова задаваясь вопросом, не заболел ли человек. При дневном свете его поражает тот факт, насколько же глаза Джима голубые, а волосы светлые. Он совершенно точно не вписывался в понимание стандартного вулканца, выдавая в себе чужака. После завтрака Сарек отправляется на работу, также он поручает Джиму сообщать ему о любых трудностях на случай непредвиденных обстоятельств; Спок уже знает, что от него требуется. — Спасибо, - говорит Джим, выглядя слегка смущённым. — Пожалуйста, проследи, чтобы он был сыт, - Сарек переводит взгляд на Спока. После ухода Сарека он бормочет, глядя в пол: —Я и сам могу о себе позаботиться, - щёки Джима ярко краснеют. Спок выгибает бровь. — Может это и так, но я должен следовать указаниям своего отца. И поскольку я должен приготовить еду для себя, логично, что я накормлю и тебя. — Как скажешь, — говорит Джим, продолжая буравить пол. Поскольку в школе каникулы, Спок волен делать, что ему захочется на протяжение всего дня. Он мимолётно интересуется, чем будет занят Джим, но не более того. Он торопливо удаляется в свою комнату, чтобы прочитать новую исследовательскую работу о конечных групповых действиях трёхмерного единобразия. Вечером он всё-таки решает спросить отца, почему Джим теперь должен жить с ними. — Он в этом нуждался, а мы можем помочь ему с этим, — только и говорит Сарек. Спок пытается вытянуть из него больше подробностей, но отец явно не желает распространяться о большем. Хотя Спок и хочет выразить своё негодование по этому поводу, он этого не делает; Сарек лишь разочаруется в нём из-за его необузданных эмоций. Дни идут, и Спок всё больше находит Джима раздражительным. Единственный человек, с которым ему приходилось иметь дело была его мать, она никогда не была слишком многословна, но даже на её фоне Джим казался тем ещё молчуном. Поначалу Споку кажется это приемлемым. Им нет необходимости разговаривать. Возможно, это просто особенность характера Джима и нет повода для волнения. Но на третий день нахождения Джима в доме, уже традиционно их обед проходил в тишине, они одновременно потянулись к тарелке с едой. Их пальцы соприкоснулись. Эта буря эмоций: страх, гнев, боль. Джим отстранился, словно обжегся, его лицо залила краска. Спок просто смотрел. Он испытывал человеческие эмоции только при общении со своей матерью, но одно совершенно ясно: — Ты обеспокоен. — Ты что, прочитал мои мысли? - глаза Джима расширились. — Только твои поверхностные эмоции - это было непреднамеренно. — Со мной всё в порядке, Спок. — Обычно словосочетание «я в порядке» используют для определения положительных эмоций, но ни одна из прочитанных мною не похожа на словесно описанное тобой эмоциональное состояние. — Хватит. Я же сказал, что всё в порядке, - Джим встаёт из-за стола, так толком и не притронувшись к еде. Спок не знает, что сказать, поэтому он и молчит, просто наблюдая, как Джим уходит в свою спальню. *** Спок просыпается от крика. Он вскакивает с кровати и бежит на звук, который доносится из комнаты Джима. Мальчик мечется в постели. — Нет, пожалуйста, НЕТ! Сарек пробирается мимо него в комнату, хватает Джима за плечи и начинает трясти. — Джеймс, просыпайтесь. —Пожалуйста, остановитесь! Не трогайте меня! - кричит Джим, вырываясь из рук Сарека. Его глаза распахнуты и лихорадочно мечутся по комнате; он явно испуган. Сарек отпускает его. — Джеймс, вы здесь, на Вулкане. Вы в безопасности. Широко распахнутые глаза мальчика поначалу буравили Сарека, но затем он переводит взгляд на Спока. Джим, кажется, едва осознаёт, где находится, его дыхание неестественно участилось. — Вы в безопасности, - повторяет Сарек. —Вам приснился кошмар, - вулканцы очень редко видят сны. Спок слышал об их существование только со слов матери. — Мне очень жаль. Мне очень-очень жаль, - говорит Джим, его дыхание постепенно приходит в норму и Спок понимает, что его глаза мокрые от слёз. — Этого больше не повторится. Я буду это контролировать. Я… — Извинения нелогичны. Пойдёмте. — Вы меня выгоняете? — Джим замирает, в его голосе сквозит ужас. Что-то сжимается в боку Спока, в районе сердца. Неужели он и правда верит, что Сарек мог выгнать его из-за чего-то настолько неподвластного контролю? — Нет, - просто говорит Сарек. — Пройдёмте в гостиную. — Ох… хорошо. — Извините, что разбудил вас, - смущённо произносит Джим. На нём старая пижама Спока; Спок всегда был стройным, но на тощем Джиме пижама висит словно мешок. — Извинения нелогичны, - впервые заговорил Спок. — Ты можешь вернутся в постель, Спок. — Можно мне вас проводить? - Спок колеблется; он не хочет оставлять Джима в таком состоянии, хотя тот в полной безопасности, находясь под надзором Сарека. — Хорошо, — отвечает Сарек. Оказавшись в гостиной, он садится на пол, скрестив ноги. — Сядьте, - поручает он Джиму, и тот подчиняется. Спок тоже садится. — Позволите мне прикоснуться к вашему разуму? Возможно, я смогу облегчить дискомфорт. —Я… Вы хотите заглянуть в мой разум? - глаза Джима широко распахнуты. — Положительно. — Я не знаю. Я… я не думаю… - дыхание Джима снова участилось. — Вам некомфортно. Попробуем другой метод. Вы когда-нибудь медитировали? — Нет. — Благодаря этому вулканцы поддерживают порядок мыслей, даже во сне. Я научу. Закройте глаза и сосредоточьтесь на звуке моего голоса. Джим выглядит немного неуверенно, но следует указанию. Сарек проводит для него очень простую медитацию, Спок же ждёт, пока дыхание Джима станет ровным и спокойным, прежде чем позволить самому себе погрузиться в медитативное состояние. Эта ночь прошла спокойно, без кошмаров и душераздирающих криков. Спустя две ночи Спок снова проснулся от крика. Снова Сарек трясёт Джима за плечи, а затем проводит с ним медитацию. На этот раз они все сидят на полу в комнате Джима. На следующий вечер Сарек и Спок читали в гостиной, когда Джим вошел, выглядя при этом крайне решительно. — Поможете мне снова помедитировать? Пожалуйста? Я… я боюсь засыпать без этого. — Да, конечно, - говорит Сарек. Это становится для всех троих обычной ежедневной практикой. Джим быстро осваивает техники, похоже, находя в них утешение. Спок рад этому больше, чем должен быть. Он больше не просыпается от криков Джима, но его эйдетическая память время от времени воспроизводит эти жуткие звуки. Он знает, что кошмары, особенно человеческие, могут не иметь ничего общего с реальностью, но подозревает, что кошмары Джима – это именно воспоминания. Когда он говорит о них, его лицо выражает тревогу. *** Три недели спустя, в первый день нового учебного года, Сарек отвозит детей в школу. Как и всех новых учеников, Джима тестируют, а затем, исходя из его знаний и интеллекта, подбирают наиболее корректную программу обучения. Спок игнорирует взгляды одноклассников. — Нам действительно нужен ещё один человек? - громко спрашивает по-вулкански Савал, этот вулканец постоянно задирает Спока. Спок бросает взгляд на Джима; тот, похоже, не понимает его слов. Спок игнорирует. В это оскорбление было заложено оскорбление их обоих. Присутствие Джима в его жизни и доме стало приемлемым, но возвращение в школу — это напоминание о том, что его не принимают, что Джима не примут, и что Джим, вероятно, будет подпитывать негативное отношение одноклассников к нему. Он не избегает Джима в Академии, но и не пытается столкнуться с ним там. Сарек забирает их в конце дня. — На какой уровень ты сдал экзамен? — спрашивает он Джима без предисловий. — 9,25, — отвечает Джим, и Спок чувствует, как его глаза расширяются от удивления. Обычно такой результат характерен для вулканцев, минимум на год старше самого Джима, возраст которого Спок оценивает в 13,21 лет. Если Джим говорит правду, то это показатель взаправду выдающегося интеллекта, особенно для человека. — Отлично, - говорит Сарек. — Я хорошо учусь, - говорит Джим. — Я выполню свою часть нашего соглашения. Сарек серьезно кивает. Спока сбивает с толку произошедшая сцена, но затем он вспоминает разговор, который подслушал, когда Джим только переехал к ним домой, и согласился пойти в школу для вулканцев. Спок не уверен, был ли он когда-либо по-настоящему счастлив, но он никогда не беспокоился об удовлетворении своих основных потребностей, всегда чувствовал поддержку отца и любовь матери. Последнее не совсем по-вулкански, но он всё равно благодарен за это, больше, чем когда-либо мог произнести вслух. Что есть у Джима? Эта мысль заставляет странный холодок стекать по его спине. *** — Куда ты идешь? Спок замолкает, оглядываясь на Джима, который держит руки в карманах и немного ёрзает. Нервничает, думает Спок. — Я собираюсь посетить музей науки. Там новая экспозиция, посвящённая ранним исследованиям космоса, - сегодня воскресенье, а значит день можно провести на своё усмотрение. — Это хорошо, - Джим выглядит сдержанным. — Не хочешь составить мне компанию? – ненавязчиво поинтересовался Спок, он заметил, что Джим редко просит то, чего на самом деле хочет. — Да, - отвечает Кирк, резко втянув воздух носом. Прогуливаясь по музею, они тихо обсуждали экспонаты. Спок снова удивился интеллекту Джима. Он также редко слышал, чтобы Джим столько разговаривал и нашёл это неожиданно приятным. — Это модель Альфа-2, - выдыхает он с тихим волнением. — Это же был первый двигатель «Вулкана», способный развивать скорость до третьего варпа. — Ты довольно хорошо разбираешься в космических путешествиях, - Спок перевёл на него взгляд, выгнув бровь. — Ага, - говорит Джим почти признательно. — Мой отец служил в Звёздном флоте. Как и моя мама. Это поразительно: Спок предполагал, что у Джима нет живых родственников. Иначе зачем бы он жил с чужаками на Вулкане? — Твоя мать жива? Джим замирает, не смотря на Спока. — Да. Она далеко в космосе. Думаю, ей уже передали, где я, но даже если и так, то она даже не потрудилась… - он резко замолкает и качает головой. — Неважно. Она всё равно меня не растила. — Тогда кто? - это неуместно личный вопрос, но Спок всё равно его задаёт. — В основном, это был мой дядя. Он мудак. Я скорее дитя улиц. — А твой отец? — Умер в день, когда родился я. — Понятно, — говорит Спок, хотя на самом деле он определённо не понимает. У Джима есть как минимум двое живых родственников - почему они не заботятся о нём? Он с удивлением осознаёт, что злится за Джима. Он всего лишь ребёнок, и взрослые в его жизни подвели его, оказавшись бесполезными. — Но я усвоил урок: я не собираюсь всё испортить и дать Сареку повод выгнать меня. Иначе мне действительно некуда будет идти. — Он этого не сделает. Мой отец не отказывается от своих обязанностей. — Но ведь он не обязан нести ответственность за меня, не так ли? — Ты прав, - утвердительно кивает Спок. Джим пожимает плечами и отводит взгляд. —Почему тебя отослали за пределы Земли? - Еще один неуместный вопрос. —…Я съехал на машине с обрыва. Глаза Спока расширяются, и он снова окидывает взглядом исхудавшее тело Джима. Тот явно оправился от полученных травм. Спок также с удовлетворением отмечает, что он начал набирать столь необходимый вес. — Я был зол. Дядя Фрэнк был таким мудаком, и из-за этого мой брат съехал из дома, поэтому… поэтому я взял машину отца, которую дядя Фрэнк почему-то считал своей, хотя это вообще не так, и я… я отправил её вниз со скалы. Не имело значения, что я никогда до этого не попадал в неприятности, что у меня всегда были хорошие оценки и я делал то, что он говорил. Этого было достаточно. Я просто… я очень не хотел, чтобы Сэм уходил, - Джим яростно вытирает слезящиеся глаза. — Это неприемлемо, — выдыхает Спок. — Да, я знаю, мне не следовало… - Джим выглядит взволнованным. — Не ты, - поправляет Спок, не в силах скрыть эмоции в голосе. Он снова вспоминает, как Джим, будучи ребёнком, каким-то образом спас от беды восьмерых детей. Почему на него свалилась такая тяжкая ответственность? Почему его семья не выполняет свои обязательства? — Твоя семья вела себя по отношению к тебе совершенно неприемлемо. Я рад, что теперь ты находишься под опекой ответственных взрослых. Испуганные голубые глаза встречаются с карими. — Они очень приятного цвета, — внезапно думает Спок. Затем взгляд Джима скользит вниз, его щеки краснеют, как Споку кажется, от смущения. — О… Спасибо. Давай… давай посмотрим на крейсер «Омега», хорошо? Спок кивает в знак согласия. *** Большинство вулканских детей игнорируют Джима. Некоторые отпускают грубые замечания на вулканском, но он явно их не понимает и ничего не отвечает. Спок рад, что Джим не подвергается более жестокому обращению. Но он всё ещё чувствует себя трусом из-за того, что редко видится с Джимом в школе. Человеческое происхождение уже стало причиной пожизненных насмешек; он не хочет давать одноклассникам ещё один повод вести себя с ним жестоко. Хоть Джим заслуживает лучшего обращения, он не жалуется. Всё это ещё больше усиливает чувство вины Спока. Когда однажды после школы к Споку подходят Савал и двое его друзей, он сдерживает вполне человеческий порыв вздохнуть. Их замечания уже не вызывают у него тех душевных страданий, как раньше, но всё равно ощущаются неприятными. Он игнорирует большую часть их слов, а потом они заговаривают о Джиме. Он не знает почему, но это вызывает у него всплеск гнева. — Прекрати эти излишние комментарии, - говорит он, но понимает, что это может вызвать последующую дискриминацию по отношению к нему самому, а возможно, и по отношению к Джиму. — Я смог, как это принято говорить человеческим языком, «задеть за живое»? — спрашивает Савал, которого явно это веселит. Прежде чем Спок успевает ответить, голос со спины произносит: — Ваше предубеждение нелогично и противоречит постулату Сурака о бесконечном разнообразии и бесконечных сочетаниях, - Споку требуется 4,3 секунды, чтобы осознать, что это был Джим. Джим, говорящий на почти чистом вулканском. Остальные вулканские дети таращатся на него; Спок испытывает что-то вроде удовлетворения, видя их излишне удивленные выражения лиц. — Более того, твои постоянные попытки вызвать эмоциональную реакцию у Спока лишь демонстрируют твое собственное отсутствие контроля над эмоциями, — холодно говорит Джим, его лицо бесстрастно, подобающе любому вулканцу. — Мы не испытываем эмоций, — возражает один из мальчиков, приходя в себя. — Конечно вы можете так считать. Но вместо того, чтобы следовать пути вулканцев и учиться контролировать эмоции, ты действуешь под влиянием страха и чувства неполноценности, вероятно, потому что Спок обладает большими академическими успехами, превосходя любого из вас. И, возможно, что ещё важнее: ты сейчас же оставишь его в покое, иначе тебе будет больно. — Вулканцы в три раза сильнее людей, а нас трое, - мальчик гневно хмурится, Спок готов поклясться, что это гнев. Джим взорвался от смеха, его улыбка стала походить на оскал, и он сделал шаг вперёд. Савал отступил назад и тут же взбесился на себя за это. — Ты думаешь, я буду с тобой драться? А я-то думал, вулканцы должны быть умными. Нет, я же сказал, что причиню тебе боль. Проверь позже свой ПАДД, тебя там будет ждать сюрприз, - с этими словами он подмигнул, развернулся и ушёл. Спок поворачивается к трём мальчикам, у каждого можно было проследить отрешённость на лице. — Уходим, — холодно говорит Савал и поворачивается, удаляясь. Спок догоняет Джима у выхода из здания. Сарек задерживается на работе, поэтому они идут домой пешком. — Когда ты научился говорить по-вулкански? — спрашивает Спок. — У меня был учитель-вулканец. И изучение языков дается мне неплохо. — Действительно. Но почему ты притворялся, что не знаешь языка? — Иногда полезно услышать, что о тебе думают, когда им кажется, что ты их не понимаешь, - Джим пожимает плечами. — Понятно, - отвечает Спок, его эйдетическая память быстро перебирает в памяти случаи, когда он говорил по-вулкански в присутствии Джима; он не видит причин, по которым Джим мог бы обидеться на его слова. — Спасибо за твои слова, — тихо добавляет он, чувствуя себя странно неполноценным. Он клянётся никогда больше не позволять страху подвергнуться травле влиять на его поведение по отношению к Джиму. — Не говори так. Эти дети - придурки. Мне не нравится, как они с тобой разговаривают. Ты же знаешь, что от их слов ты не становишься меньшим вулканцем, чем это есть на самом деле, верно? — Я наполовину человек. — Знаю, но быть вулканцем, очевидно, важно для тебя. И ты живёшь на Вулкане, так что, думаю, тебе будет сложно стать кем-то другим. — Тебе… тяжело даётся жить здесь? — Не-а, это же как просто прогуляться по парку, - улыбается Джим. — Прогуляться по парку? — На моей родине это означало, что что-либо даётся проще простого. — Тебе не доставляет трудности жить здесь? – это в высшей степени неожиданно; он не думал, что для человека жизнь среди вулканцев может быть лёгкой. Даже его матери пришлось не раз сталкиваться с трудностями. — Ну да. Здесь безопасно. Мне нужно только в школу ходить, - это снова вызывает у Спока странное напряжение в боку, беспокойство о том, что мальчик так рад оказаться в безопасном месте. — К тому же, Сарек очень милый, - Спок никогда не считал своего отца милым. — А ты, ну… я никогда не встречал никого похожего на тебя. Напряжение в боку превращается во что-то тёплое и приятное. — Я тоже не встречал никого похожего на тебя. — Это значит, может… Можем ли мы стать друзьями? - Джим прикусывает губу; это звучит странно и трогательно. — Это приемлемо. Улыбка Джима сверкает, словно солнце. Вулканцы редко улыбаются, возможно, поэтому Спок находит это таким необычным и комфортным, то, как Джим улыбается. Спок с лёгкой тревогой понимает, что Джим улыбается слишком редко, особенно для человека. Неосознанно Спок протягивает руку, намереваясь нежно сжать плечо Джима, старательно сохраняя при этом щиты поднятыми… Но Джим резко отпрыгивает назад. — Прости! Я… э-э… я не очень люблю, когда меня касаются. — Конечно, Джим. Прошу прощения, - кивает Спок. Он сам удивился своей реакции. Вулканцы редко дотрагиваются друг до друга, но с Джимом это казалось чем-то естественным. Спок считал, что люди - более тактильный вид, хоть и единственным источником информации, на основании которого он может сделать такой вывод, была его мать. — Извинения нелогичны, — говорит Джим, в точности подражая Сареку. Уголок рта Спока слегка приподнимается, отображая наслаждение. — Вау, ты улыбаешься! Мне нравится. Кажется, Джим никогда не перестанет его удивлять. В голову пришла на время отложенная мысль: — Что ты хочешь отправить моим одноклассникам на PADD? Сейчас улыбку на лице Джима можно охарактеризовать скорее как озорную. — Я взломал их личные данные и нашёл то, что они явно не хотели бы, чтобы видел кто-либо другой. Я постараюсь быть милым и не буду осуществлять массовую рассылку. А теперь пойдём домой. — Приемлемо, — отвечает Спок. Где-то в глубине души ему хочется узнать, что же такое Джим нашёл на его одноклассников, но он с удивлением осознаёт, что сейчас ему это безразлично. Он больше озабочен тем, чтобы Джим продолжал улыбаться. *** Они играют в шахматы в комнате Джима, когда Спок впервые замечает, что Джим запасается едой. Спок обучает Джима игре, и, учитывая его высокий уровень интеллекта, иного времени для того, чтобы начать разрабатывать крайне нелогичные, но, тем не менее, эффективные стратегии, ему не требуется. Он пока не выиграл ни одной партии, но Спок уверен, что это лишь вопрос времени. Пока Джим обдумывает следующий шаг, Спок ловит себя на том, что постоянно пялится на глаза Джима - на взмах светлых ресниц, на глубокую сосредоточенность. Это странное, завораживающее зрелище, и Спок заставляет себя отвести взгляд. В этот момент его внимание охватила стопка продуктов длительного хранения под кроватью Джима. Он открывает рот, чтобы спросить, зачем Джим запасается едой, если в конце коридора на кухне её предостаточно, не говоря уже о репликаторах, – и тут же замолкает. — Что-то случилось? – озадаченно смотрит на него Джим. — Ничего, Джим, - отвечает Спок. Он не знает, почему не спросил. Возможно, боится ответа, но в голове у него зарождается пугающая мысль. Он знает, что Джим перенёс какую-то травму, и подозревает, что она серьёзнее, чем размолвка с дядей. Учитывая имеющиеся доказательства, логично предположить, что откуда бы Джим ни пришёл, он голодал. На Вулкане, как и по всей Федерации, потребности в питании удовлетворяются. Где же мог быть Джим, если его не кормили как следует? — Ты голоден? - спрашивает он, особо не задумываясь. — Вообще-то, я был бы не прочь пойти перекусить, - хмурится Джим. — Как и я. — Я буквально никогда раньше не видел, чтобы ты перекусывал, Спок. Что будешь есть? - это вызывает у него слегка удивлённый смешок. — А что бы предпочёл ты? — Хм. Может, пломиковый суп? — Согласен, я принесу нам обоим. Спок не голоден, но испытывает странное удовольствие, видя, как Джим ест. Его аппетит заметно улучшился с момента прибытия. В течение следующих нескольких дней он наблюдает за Джимом более внимательно, чтобы убедиться, что тот ест достаточно. *** — Можем ли мы куда-нибудь сходить? — Куда ты хочешь пойти, Джим? Джим слегка переминается с ноги на ногу, поджав губы и слегка хмурится. — Есть ли где-то место… не знаю. Уединённое и тихое? Может быть, где-то в пустыне? — Положительно, - медленно отвечает Спок. — Почему тебе нужно именно такое место? — Во время медитации в своём воображении я отправляюсь в некое открытое пространство. Хочу найти такое место, но только в реальном мире. Медитация, кажется, помогает мне отогнать кошмары, когда я сплю, но иногда… — Иногда? — подсказывает Спок. — Когда я бодрствую, все не так просто, — заканчивает Джим. — Пожалуйста, надень шляпу и солнцезащитные очки, - отвечает Спок, не навязываясь и не прося большей информации от Джима. — Солнце в пустыне очень палящее и может быть вредным. Тебе также стоит принять три-окс. Джим слегка ворчит, но соглашается, и Спок везёт его в пустыню; он только недавно достиг возраста, предоставляющего возможность к вождению. Глаза Джима полны удивления, когда он оглядывается. — Здесь действительно никого нет, - шепчет он, вылезая из машины и оглядываясь. Они находятся в каньоне, который Спок всегда находил прекрасным в своей безлюдности. — Хэй, Спок? — Да? — Ты не будешь против, если я закричу? — Почему ты хочешь кричать? - Спок слегка хмурится от недоумения. — Это ощущается хорошо, - пожимает одним плечом Джим. Спок не понимает и не особо хочет, чтобы Джим кричал, но предполагает, что это не должно причинить ему вреда. — Если хочешь, —сдаётся он. Джим кивает, поворачивается и отходит примерно на 12,2 метра. Он выпрямляется, вдыхает и кричит: — Ааааааааа! Звук оказался значительно громче, чем ожидал Спок, и усилился, отражаясь эхом от стен каньона. Спок словно застыл на месте, наблюдая странную картину. Он не может понять причину такого поведения. — Боже мой, это было потрясающе, — восклицает Джим, поворачиваясь и направляясь к нему. — Действительно? - спрашивает Спок, разглядывая Джима. Он действительно выглядит более расслабленным, уголки его губ растягиваются в улыбке. — Тебе стоит попробовать. — Отрицательно, - отвечает Спок, эта мысль его немного пугает. — Да ладно тебе, Спок, это так здорово. — Вулканцы не испытывают чувств, — отвечает Спок. — Чушь собачья, — отвечает Джим. — Просто попробуй один раз. — Я не буду. — Ты проиграл - и я сделаю это снова, - и тут Джим начинает кричать, вопить и издавать звуки, которым Спок не может дать конкретного определения. — Что это было? — спрашивает он. — Ликование - это что-то больше похожее на праздничное, нежели пугающее. Ощущается замечательно. Боже, как же здесь красиво. Нам стоит приехать сюда ночью, держу пари, там можно увидеть миллиард звёзд - не буквально миллиард, не нужно меня поправлять. Спок уже открыл рот, чтобы поправить, но тут же закрыл его. — Хоть и входить в этот каньон после наступления темноты не рекомендуется, возможно, мы найдём другое место, чтобы посмотреть на звёзды. *** Проведя дополнительный анализ, Спок не должен был сильно удивиться, когда Джим нашёл новых друзей. Однако он был крайне удивлён, когда одним из этих друзей оказалась Т’Принг. — Я нахожу его крайне нелогичным, - говорит Т’Принг совершенно бесстрастным голосом. — Оу, ты такая милашка, - говорит Джим, ухмыляясь. — Ты мне тоже нравишься. — Я не знал, что вы знакомы, - осторожно произносит Спок. Т’Принг всегда была безупречной вулканкой, так что это вполне можно назвать нелогичным. Он не знает, как относиться к тому факту, что она, по-видимому, подружилась с Джимом — или, что более вероятно, наоборот. —Теперь да, - просто говорит Т’Принг. — Сегодня днём мы пойдём на рынок, где я помогу Джиму найти подходящий подарок для твоих родителей. Ты составишь нам компанию? — Почему ты хочешь купить подарок для моих родителей? — В благодарность за… ну, за заботу обо мне. Хотя, думаю, это скорее благодарность Сареку за заботу обо мне и Аманде за то, что согласилась на это всё, а завтра я впервые с ней встречусь. — Подарки не нужны, - автоматически отвечает Спок. — Похоже, это человеческий обычай. Уверена, твоя мать, конечно же, оценит этот жест? - отвечает Т’Принг. Спок не знает, стоит ли воспринимать это как оскорбление или нет, но Джим, похоже, воодушевлён. — Хорошо, я пойду. Пока они бродят между прилавков магазина, Джим улыбается, смеётся и, как всегда, привлекает к себе внимание всех вокруг, Спок испытывает странное чувство, напоминающее раздражение. Он должен быть рад за Джима, его круг общения расширяется, и он смог найти друга в лице Т’Принг. Людям необходимо социальное взаимодействие, так они устроены. Но какая-то его часть расстраивается, что Джиму, похоже, легче найти здесь признание, чем ему самому, – возможно, потому что он по своей природе человек и не пытается быть вулканцем. Но это не самая главная причина раздражения Спока. У него никогда не было такого друга, как Джим, и он немного опасается, что, заводя новых друзей, Джим будет уделять ему меньше времени и внимания. — Я считаю, что та-мах придётся по вкусу для человека, - говорит Т’Принг, указывая на киоск, где продаются жареные овощи. — Хочешь, Спок? — спрашивает Джим, одаривая его лучезарной улыбкой. Беспокойство Спока нелогично; Джим не выказал ни малейшего желания разрушить их дружбу. — Утвердительно, - отвечает он. Джим делает заказ на вулканском, заслужив довольный кивок от Т’Принг. Яркое вулканское солнце освещает волосы Джима, и он улыбается. Спок с удовольствием отмечает, что он выглядит здоровым и счастливым. Они останавливают свой выбор на паре свечей для медитаций, искусно изготовленных из камня, похожего на нефрит, с вырезанными на них словами из медитаций Сурака. — Они идеальны, - выдыхает Джим. — Как думаешь, они понравятся твоим родителям? — Должны, - говорит Спок. — Очень продуманный подарок, - соглашается Т’Принг. *** Джим и Аманда, кажется, сразу нашли общий язык. Джим улыбается ей и благодарит за то, что она позволила ему остаться у них. Когда она спрашивает, можно ли его обнять, он, кажется, борется с собой, но так и не может ничего с собой сделать, отказываясь. Его лицо слегка омрачается, словно он разочарован в себе. — Всё в порядке, милый, — говорит Аманда. — Ты всегда можешь передумать, если решишь, что всё же хочешь обняться. — Спасибо, - говорит Джим. — А я вам кое-что принёс - вам и Сареку. Мне говорили, что упаковывать подарки нелогично, но, поскольку мы с вами люди, я решил, что в этом нет ничего такого. Он протягивает упакованный пакет, который Аманда с благодарностью принимает. — Джим, они прекрасны, большое тебе спасибо. — Очень уместно, — говорит Сарек, и это одна из самых добрых вещей, которые он когда-либо слышал от отца. — Ты практикуешь медитации, Джим? — Да, - отвечает он. — Это действительно помогает. Не даёт моим мыслям переноситься в те места, где мне не хотелось бы оказаться вновь, особенно это помогает во время сна. — Это просто замечательно, - говорит Аманда, и глаза её блестят. — Прости, что меня не было рядом эти несколько месяцев. Я знаю, что тебе пришлось многое пережить, и мне бы очень хотелось быть рядом. — Мэм… — Называй меня просто Аманда, пожалуйста. — Вам правда, правда не нужно извиняться за своё отсутствие, вы ведь были на работе, - ухмыляется он. — Извинения нелогичны. — Похоже, что Сарек и Спок превращают тебя в маленького вулканца, — голос Аманды звучит с невероятной нежностью. Спок, как ни странно, рад, что она дома - и за себя, и за Джима. — У тебя очень милая мама, - говорит Джим, когда они позже вечером играют в шахматы в его комнате. — Действительно, - соглашается Спок. — И она правда любит тебя, — продолжает Джим задумчивым голосом. Спок уже не в первый раз вспоминает о том, насколько же одинок Джим в этом мире. Он клянётся себе всегда быть рядом с ним и обеспечивать его безопасность. — Положительно, - тихо отвечает он. Выражение лица Джима меняется, он выглядит уязвимым. — Хэй, - его голос звучит демонстративно небрежным. — Я могу взять тебя за руку? Спок чувствует, как его щеки начинают слегка гореть. Он уже готов сказать «ни в коем случае», как вдруг вспоминает слова матери: люди целуются не руками, а ртом. Джим, вероятно, считает этот жест совершенно невинным. Споку было бы благоразумно исправить это заблуждение, но он колеблется. Насколько известно Споку, Джим никому не позволял прикасаться к себе ни при каких обстоятельствах с момента прибытия на Вулкан. — Мне нужно несколько минут, чтобы убедиться в том, что мои щиты на месте и твоя ментальная конфиденциальность будет защищена, - говорит Спок. Джим кивает, и Спок укрепляет щиты, прежде чем осторожно протянуть руку. Джим смотрит на неё долгое мгновение, а затем медленно протягивает руку, подушечки пальцев нежно касаются ладони Спока. Это вызывает в нём совершенно неуместную дрожь, но он подавляет её и вместо этого фокусируется на Джиме. Мальчик осторожно переплетает их пальцы, явно заставляя себя сделать глубокие вдохи. Это невероятно приятно - Спок никогда раньше ни с кем не держался за руки. Хоть улыбка Джима и может показаться слегка натянутой, она очевидно искренняя. Спок в этом уверен. Он посылает нежную волну одобрения через их переплетённые пальцы. Джим тихонько ахает. — Это… это ты? — Положительно. — Ты чувствуешь то же, что и я? — Нет, мои щиты подняты… но, если ты позволишь, я могу их немного ослабить. Это позволит мне почувствовать твои поверхностные эмоции. — Сделай это, — говорит Джим, и Спок подчиняется. Он чувствует волну тепла, страха, благодарности, боли и, наконец, надежды. Это ошарашивает, ощущается одновременно приятно и болезненно. Спок хочет проникнуть глубже, увидеть корень страхов Джима. Он чувствует лишь тени того, что скрывается под поверхностью — глубокую утрату и боль, а под ними — свет, зовущий его, словно песнь сирены. Он медленно отстраняется, не совсем доверяя себе, что сможет остановиться. — Это было круто, — говорит Джим, отпуская его руку. Он выглядит очень довольным собой, слишком довольным, чтобы Спок начал требовать от него ответов. *** Джим постепенно привыкает к прикосновениям. Он и Спок продолжают время от времени держаться за руки, и, хотя Спок никогда не проявляет инициативу, Джим теперь прикасается к нему в среднем 2,7 раза в день. Спок знает, что должен рассказать Джиму об особом значении и чувствительности вулканских рук, но не хочет мешать продвижению его прогресса. 2,37 недели спустя Джим обнимает Аманду. Спустя 1,14 недель он позволяет Сареку инициировать мелдинг ради улучшения его способностей к медитации. Он становится физически сильнее, преуспевает в учёбе, становится настолько говорливым, что это начинает раздражать вулканцев, с которыми он живёт, и продолжает заводить друзей, к большому огорчению Спока. Но он также продолжает уделять большую часть своего свободного времени Споку, к его большому наслаждению. Возможно, именно поэтому он так удивился, когда однажды Спок обнаружил его сидящим на диване, обнимающим колени и излучающим печаль, Споку бы не потребовалась телепатия, чтобы её уловить. — Джим, что случилось? Джим лишь качает головой и зарывается лицом в колени. Спок осознаёт, что испытал эмоциональную реакцию: беспомощность. — Джим, - шепчет он, присаживаясь рядом с человеком. — Хочешь помедитировать? Сыграть в шахматы? Покричать в пустыне? Джим лишь качает головой, затем берет пульт и включает новостной канал; это программа Стандарта Федерации, что объясняет драматичный заголовок: «Раскрыты ужасы колонии Тарус IV: убийства, насилие и голод». Взгляд Спока прикован к экрану, пока диктор объясняет, что грибок угрожал продовольственному снабжению колонии, и что губернатор Кодос, управляющий колонией, пришел к решению убить половину населения. Он использовал свой собственный вид евгеники, чтобы определить, кому жить, а кому умереть. После этого колония погрузилась в пучину насилия, это привело к ещё большему количеству жертв. Из первоначальных 4231 человек выжили только 24. Хотя Федерация и пыталась сохранить эту историю в тайне, она была раскрыта и предана огласке. Очевидно, именно здесь Джим жил до приезда на Вулкан. Всё, что может предложить Спок, кажется совершенно недостаточным. Он знает, что его лицо выражает ужас. — Мои родители в курсе? - хрипло спрашивает он. Джим кивает. — Могу я… могу ли я прикоснуться к тебе? — шепчет Спок. Он не нарушает их негласного правила: никогда не касаться Джима первым. Джим колеблется 5,32 секунды, но затем кивает. Спок нерешительно обнимает его за плечи, Джим тянется к нему и издает звук, который юный вулканец сначала не может распознать. После еще одной трехсекундной паузы Джим обнимает Спока в ответ и начинает рыдать. Он уже слышал плач своей матери, но никогда тот не был даже близко схож с этим. Джим жадно хватает воздух, делая вздохи, и Спок чувствует, как слезы пропитывают его рубашку. Он крепче обнимает Джима и просто держит его, пока рыдания не стихают. Спок продолжает молчать 2,1 минуты, а затем мягко спрашивает: — Ты хочешь поговорить об этом? - его мать задавала ему этот вопрос в детстве, когда он был эмоционально дезориентирован. Джим качает головой, прижимаясь к Споку. — Нет, - шепчет он. — Никогда, - и Спок просто обнимает его. — Джим, — тихо говорит Спок. — Ты больше не останешься один. Теперь ты в безопасности. Я обещаю. Руки Джима оплетают Спока, прижимая его ближе к себе. Невозможно полностью скрыться от его чувств. Глубокая, непреодолимая боль мешает дышать. Но в ней также ощутима сильная решимость. Джим испытывает значительные трудности, но это не отменяет прогресса, которого он добился с момента приезда. Джим не сдастся и не отступит. Это даёт Споку надежду.