A little tight dress

      Этот будний пасмурный сеульский день, накануне обещавший стать самым обычным, обидно не задался с самого утра. И не то чтобы это было новостью для привыкшей к всевозможным накладкам и форс-мажорам девушки, что наряду со всеми давно жила в хаотичной и на редкость изменчивой звездной сфере, где в выстраиваемых заранее планах никогда нельзя было быть уверенным на сто процентов, просто конкретно сегодня малейшие внештатные ситуации были особенно неприятны.              А уж значительные тем более.              Сначала подвел будильник. Несмотря на что, что она старательно заводила его на семь часов ввиду необходимости ранних сборов на очередное архиважное мероприятие, утром Карина благополучно проспала, очнувшись лишь от назойливого стука в дверь, когда Ниннин с Жизель пришли будить ее уже за тридцать минут до выхода. В ходе спешных сборов и быстрого завтрака на бегу из дома удалось выскочить почти вовремя, но она ожидаемо получила нагоняй от возмущенного менеджера, пообещавшего вычесть проценты из ее зарплаты, если она посмеет еще хоть раз подвести схожим образом остальных.              Затем последовал крайне несвоевременный звонок от мамы, жалующейся, что их знаменитая, вечно занятая наследница совсем забыла про них и даже не удосужилась приехать на день рождения отца в прошлую субботу. Госпожа Ю всегда с большим пониманием относилась к звездному статусу и профессии младшей дочери, прекрасно зная о ее загруженном графике и недопустимости несогласованных с руководством встреч, однако семейные мероприятия ставила превыше всего, считая, что пару-тройку раз в год их именитая тталь могла бы планировать расписание, чтобы иметь возможность выбираться домой к родным. Чувствуя неимоверный стыд и вину, Карина выслушала самозабвенную материнскую тираду и после третьего предупреждающего жеста менеджера вынужденно закончила разговор, пообещав непременно явиться на именины старшей сестры через полтора месяца.              О том, что их группа собирается в это время пуститься в долгий японский промотур, девушка предусмотрительно умолчала, решив придумать отговорку для своего очередного отсутствия позже.              Далее по закону подлости случились автомобильные пробки из-за аварии, в которых их минивэн встал на добрую четверть часа, грозя опоздать на важное бьюти-мероприятие окончательно. Каких-то две легковушки не смогли разъехаться, нелепо столкнувшись на пересечении главной и второстепенной дорог и загромоздив всю центральную проезжую часть, на которой водители не преминули начать громко выяснять отношения, виня друг друга в халатности и незнании дорожных правил. Под их сердитые крики и ругательства застрявшим по чужой вине машинам едва удавалось втиснуться в небольшой просвет у обочины, дабы продолжить путь, и, хотя автомобиль корейских селебрити успешно преодолел затор спустя тринадцать минут, драгоценное время было безнадежно упущено.              Ну и наконец платье, подобранное ей командой стилистов, стало вишенкой на несладком торте этого хоть и яркого, но ни разу не праздничного для нее дня. Легкое, летнее, облегающее, изумительного нежно-кораллового цвета, в нем было прекрасно все, за исключением вопиющей, безбожно граничащей с развратной длины. Аппетитно обтягивающий бедра ажурный подол едва заканчивался там, где положено было начинаться нижнему белью, а держащийся на тонких бретелях верх норовил обнажить грудь при малейшем наклоне. Сказать, что в подобном облачении было некомфортно, значило бы ничего не сказать, и сидящая на заднем сиденье Карина уже сейчас без конца одергивала его, честно не представляя, каким образом сможет выйти в таком виде на публику.              Прежде ей, как и остальным девочкам, неоднократно приходилось появляться на виду в мини, уже ставшем традиционной и неотъемлемой частью их смелого сценического гардероба, но настолько опасных провокационных нарядов ей не приходилось примерять еще никогда. Как она собирается стоять и идти, если даже сидеть в нем было невозможно? Как вообще двигаться, зная, что этого условного куска ткани на тебе практически просто нет? И хоть трусов, к счастью, видно не было, девушка прекрасно понимала, что одно неверное движение и даже подъем рук вверх вмиг явят миру белое полупрозрачное кружево, которое спустя минуту разлетится по всей сети, бросив на нее, скромную и пристойную, скандальную тень айдола легкого поведения.              А там и зародив новый позорный тренд на выход в люди в одежде, которой нет.              Хотя куда больше Карину тревожило даже не столько платье, сколько нездоровый, навязчивый, неуместно растущий, как на сильных дрожжах, жар внутри, необъяснимо возникший буквально сразу, стоило ей в него облачиться. Ощущая себя насильно раздетой и вытолканной в пасть жаждущей сенсаций и горячих нюдсов толпы, девушка не могла избавиться от странного, курсирующего по всему телу тепла, граничащего чуть ли не с возбуждением, вызванным фривольным, по-честному неподобающим для артистки ее уровня видом. Как если бы вместо обыкновенной спонсорской фотосессии ее отправили на своеобразную музыкальную панель, где ей требовалось продемонстрировать не столько дорогой и качественный товарный вид, сколько собственную доступность, о которой слепо мечтали миллионы ее фанатов по всему миру.              И которая, безусловно, являлась для них всего лишь иллюзией.              Не понимая, что на нее нашло и как можно чувствовать себя подобным образом в столь неоднозначной предосудительной ситуации, Карина заставила себя сосредоточиться на предстоящем мероприятии и еще раз взглянула на себя в маленькое карманное зеркальце. Выглядела свежо и юно, разве что небольшая тревога отражалась в больших лучистых темно-карих глазах, но ее девушка быстро компенсировала привычной легкой полуулыбкой, увеличивающей ее без того природное обаяние в добрый десяток раз.              Впереди замаячили щиты, баннеры и заграждения места проведения рекламной косметической кампании, представляющей новую линейку средств по уходу за собой, лицом которой девушка являлась. Шумные толпы поклонников и зевак, пришедших хоть мельком взглянуть на своего кумира, скопились по всему периметру, то и дело мелькая слепящими вспышки фотоаппаратов, настырно пробивающихся даже сквозь затонированное дочерна стекло.              Как назло, почти все в низине, что давала им еще более удачный угол обзора с возможностью запечатлеть то, что потом будет трудно развидеть.              – Две минуты и тридцать пять секунд на сцене фотоколла, Карина, – напомнил менеджер, когда машина припарковалась недалеко от переносной площадки с задорно вещающей на ней ведущей. – Секьюрити подаст знак, когда время выйдет. Улыбайся, маши и делай руками сердечки, которые так любит толпа. За платье не переживай – оно сидит на тебе идеально.              Не переживать?! Да в этом платье она выглядит менее одетой, чем если бы вообще без него пришла! И куда только смотрит ее стилист? Куда смотрит менеджмент? Закатив глаза, брюнетка выдохнула, мысленно сама ответив на свой вопрос, и еще раз одернула до неприличия короткий подол, вероломно оголив при этом верхнюю плательную часть.              Просто испытание на прочность какое-то!              Собирающиеся после фотосета вместе с ней на студию звукозаписи Жизель, Винтер и Ниннин дружно показали ей большой палец вверх, поддерживая свою онни в ответственном модном деле, пока девушка из стаффа суетливо выбиралась из машины, давая местной охране и репортерам знать, что главный амбассадор косметической фирмы здесь. Конечно, этим вертихвосткам легко улыбаться и кивать: это же не они сейчас поднимутся на показушный брендовый пьедестал, грозя засветить сотням любопытных, без того раздевающих ее глаз все, что только можно!              Господи, неужели это все правда происходит с ней? Нет, становясь айдолом и кумиром миллионов Ю Джимин, конечно же, понимала, что ей регулярно придется многим жертвовать и на многое идти во благо собственной славы, требований лейбла и удовольствия неугомонной толпы, но не до такой же степени! Можно подумать, будь это платье на пару-тройку сантиметров длиннее, ее звездный выход сразу пошел бы насмарку, а главы всех партнерских компаний тотчас решили бы расторгнуть с ней свой контракт. В мире слепящего блеска софитов и фотокамер не было места стеснению и зажатости, и с каждым новым выходом на сцену обычно сдержанная и закрытая девушка чувствовала их пагубное влияние все сильней.              Вздохнув, она собралась с духом и выбралась из машины, взывая ко всем на свете богам, чтобы ни на одно фото папарацци не попало то, чего ни у какого порядочного артиста видно быть не должно. Сотни с нетерпением ожидающих ее фанатов взорвались восторженными овациями, приветствуя их любимицу, что растерянно озиралась по сторонам, пока сотрудница стаффа еще раз поправляла ее объявившее войну целомудрию платье и делала завершающие безупречный образ штрихи.              Наряд, прическа, макияж, туфли на каблуке и скромная неброская бижутерия. Кажется, все готово. Осталось самое сложное.              В сопровождении сотрудников охраны и личного персонала Карина прошла по направлению к невысокой лесенке на сцену с большим спонсорским полотном, где ведущая торжественно объявила выход главного модного инфлюенсера. Присутствующие взорвались аплодисментами, с восхищением глядя на красивую молодую девушку, покорительницу всех музыкальных чартов и людских сердец, одетую в вызывающе короткое мини, в котором она блистала во сто крат ярче, чем в самом дерзком и смелом концертном амплуа. Встав в как можно более непринужденную позу, она приветливо улыбнулась и обратила сияющий великолепием взор на снимающую ее толпу, учтиво стараясь посмотреть в каждый объектив.              Две с половиной минуты пытки – а подготовки к ней чуть ли не на полдня! Благо, сегодня ей хотя бы не делали боевой раскрас, ограничившись легким естественным макияжем, призванным подчеркнуть ее природную женственность и красоту. Сотни фотозатворов защелкали одновременно, пока ограниченные временем репортеры просили девушку повернуться то в одну, то в другую сторону в погоне за лучшим кадром и ракурсом. Приняв свой самый умилительный, почти анимешный вид, Карина неторопливо позировала, складывая пальцами и руками сердечки, очаровательно улыбаясь и тщательно следя за тем, чтобы проклятое, тесное, в мгновение ока могущее скомпрометировать ее платье ни на миллиметр не поползло вверх.              Легкий румянец залил обе ее щеки, стоило ей осторожно и как можно незаметнее одернуть его, дабы убедиться, что ультракороткий подол не задрался. Кончики пальцев скользнули по оголенной коже бедра, пустив по ногам сотни переполошенных мурашек, и девушка шумно выдохнула, явственно различая стягивающийся внизу живота узел. Это было немыслимо, но нахождение на виду, такой беспомощной, раскрытой, незащищенной, формально голой, не столько смущало, сколько заводило ее, и Карина не в силах была совладать с крайне неестественным откликом своего тела, что так и просилось прямо сейчас в чьи-нибудь крепкие собственнические объятия. Едва представив, как сзади кто-то подходит и обнимает ее, нескромно прижимая субтильный девичий стан к себе и скользя ладонями вниз по груди и талии, мышцы пробила мелкая дрожь, а рот машинально наводнился слюной, и девушка вздрогнула, чуть заметно сведя бедра вместе и стараясь не обращать внимания на моментально образовавшееся пятнышко влаги на белье.              Черт, сколько минут там уже прошло?!              Она вынырнула из своих постыдных фантазий как раз в тот момент, когда ведущая рекламной акции вернулась на сцену, призывая поаплодировать очаровательному амбассадору фирмы, а стоящий на углу сцены охранник наконец подал спасительный знак, что фотосет подошел к концу. С облегчением улыбнувшись, Карина опустила руки и, поклонившись публике в знак признательности, с привычным охранно-поддерживающим конвоем благополучно вернулась к машине. Истошные влюбленные выкрики вкупе со вспышками любительских фотокамер следовали за ней до последнего, пытаясь урвать драгоценный финальный кадр, и артистка смогла полноценно выдохнуть лишь тогда, когда массивная раздвижная дверь минивэна скрыла ее в тени салона от чужих любопытных глаз. Автомобиль завелся и тронулся с места прежде, чем один из фанатов успел вырваться из толпы и подбежать к заблокированной дверце, которую насильно попытался открыть.              Чертов сасэн.              – Онни, ты сегодня великолепна! – впечатленная фотосессией Ниннин дала лидеру группы пять и, сделав на память пару фото эффектной девушки, гордо продемонстрировала всем девочкам результат. – Ты произвела фурор!              – Ты так говоришь, как будто она в другие дни не такая, – сидящая по соседству Эри шутливо толкнула подругу в бок и с интересом уставилась в ее смартфон, чтобы тоже оценить снимки. – Если в мире и есть живое воплощение божества, то это наша Джимин-и! Видела, как репортеры сходят по ней с ума? Готова поспорить, что от первого до последнего кадра они снимали ее крупным планом! Ее ноги под этим платьем – это же что-то с чем-то!              При мысли о том, что из-за несчастного микроплатья в зуммированные фотообъективы могло попасть что-то не то, Карина покраснела и съежилась. Невзирая на все попытки выглядеть сдержанно и достойно, узнать, чтó в итоге оказалось на снимках, ей так и не довелось, и девушка очень надеялась, что наутро не увидит мерзких уничижительных Интернет-статей, превращающих ее из приличной образцовой артистки в предмет грязного сексуального скандала.              Как и до последнего надеялась совладать с нарастающим и мучающим не только тело, но и мозг, возбуждением. Которое, к слову, не ослабевало, а, наоборот, лишь патологично усиливалось.              И что с этим делать, учитывая ее занятость и необходимость провести среди людей целый день, она не имела ни малейшего представления.              Оставшаяся часть пути до музыкальной студии, где девушки собирались отрепетировать новую песню, прошла спокойно, если не считать маленьких, но крайне нежелательных для Джимин нюансов. Несмотря на комфортный представительский автомобиль, на каждом резком повороте или ухабе он подпрыгивал, отчего низ живота брюнетки болезненно и в то же время сладко тянул, вынуждая ее стискивать бедра вместе, дабы хоть как-то утихомирить нарастающий между ними жар. Проклятый ультракороткий подол так и притягивал к себе взгляд, заставляя ее саму любоваться открытыми под платьем ногами, набухшие твердые соски предательски терлись и проступали сквозь неплотную топовую ткань, и на очередном лихом вираже во время обгона Карина в поисках хоть одной надежной опоры схватилась за предплечье сидящей с ней по соседству девушки.              Винтер.              В просторной белой выглаженной рубашке поверх черного топа и разодранных на коленях джинсах, она выглядела просто и романтично, склонившись в удобном, отдельно стоящем кресле в попытке сваять очередной экспромт. Опять что-то пишет в своем блокноте, сосредоточенно водя по строкам карандашом и наверняка сочиняя стихи или музыку, отчего Карине на мгновение стало жаль, что столь безусловное и трепетное внимание было обращено не к ней. Некстати упавшая на сосредоточенное лицо прядь волос была машинально заправлена за ухо, откуда она упрямо выбилась обратно, и Карина сглотнула, не понимая, отчего подобное действие показалось ей столь завораживающим и влекущим. Она сотни раз видела Минджон в обычной и повседневной одежде, растрепанной, чуть небрежной, чудной и даже смешной, но никогда не находила в этом ничего особого и заманчивого.              Никогда не находила Винтер такой... притягательной, естественной и желанной, должной прямо сейчас держать ее за руку и шептать о том, как ей нравится сидящее на Ю платье.              В чем дело?              Заметив вцепившуюся в нее мертвой хваткой руку, Ким отвлеклась от своего занятия и рассеянно повернулась к подруге.              – Ты в порядке?              В задумчивых голубых глазах с очерченными подводкой верхними веками лишь едва читалось слабое, жизненно важное сейчас Джимин беспокойство. Мысли Винтер витали где-то совсем не здесь, очевидно, поглощенные творческим порывом, и брюнетка так и видела, как крутятся внутри ее одаренной созидательной головы крохотные колесики и цепочки в попытке сложить очередную рифму или подобрать звук.              – Я не знаю, Винтер... Мне кажется, нет. Пожалуйста, помоги мне... – промолвила Карина одними губами, не сводя с той немигающего остекленевшего взора и не желая, чтобы их слышал кто-то еще. Жизель с Ниннин сидели на ряду впереди, увлеченно просматривая и обсуждая какое-то видео в соцсети, но она все равно боялась повысить голос и привлечь их внимание, в котором не нуждалась сейчас от слова совсем.              По факту она не нуждалась уже ни в ничьем внимании, кроме Винтер, которую, чтобы его заполучить, еще требовалось растрясти как следует.              Отстраненная и невозмутимая младшая вытянула руку и инертно ощупала влажный пылающий подругин лоб, моментально настораживаясь и все же спускаясь с небес на землю.              – Эй, да ты вся горишь... Что с тобой?              Сама не понимая, что с ней вообще творится, и решив уже на это забить, Карина взяла ее за руку и многозначительно переложила ту на свое колено. Снедающий промежность огонь мгновенно притих, как и нездоровое учащенное сердцебиение, и девушка впервые за прошедшие полчаса смогла вздохнуть полной грудью.              – Помоги мне, Винтер... Остуди меня, умоляю...              Чужая прохладная ладонь на горячей, покрытой каплями пота коже ощущалась как панацея, дарящая измученному от неведомой напасти телу заветное облегчение и комфорт, и Карина, пусть и в смятении, окончательно поняла, что и кто нужен ей для того, чтобы справиться с неуместно проснувшимся из-за чертового платья либидо.              Осталось только донести это до наивной, простодушной, похожей на школьницу Ким, которая все хлопала своими прелестными подкрашенными глазами и выглядела как примерная заботливая Минджон, срочно обязанная показать врачу занемогшую с чего-то подругу.              – Хорошо, сейчас остановимся и я скажу стаффу, что ты забо...              – Нет-нет, не нужно! – тут же перебила Карина, сильнее прижимая ее руку к своему бедру и мысленно про себя чертыхаясь. Почему Винтер тупит именно тогда, когда больше всего на свете требуется ее смекалка? Вроде всегда смышленая такая, догадливая, но сейчас глупышка глупышкой! – Я не больна, просто... Не знаю, что это, но мне нужен... так нужен кто-нибудь рядом прямо сейчас.              Ким сочувствующе кивнула, так и не улавливая вложенный в слова старшей посыл, и обнадеживающе коснулась второй ее руки, давая понять, что она здесь и она рядом.              – Не волнуйся, мы что-нибудь придумаем.              Машина припарковалась спустя пару минут под летним навесом здания музыкальной студии, и мемберы вместе с менеджером и девушками из стаффа принялись шустро покидать салон. Ким попыталась выбраться тоже, но вцепившаяся в ее джинсы сзади Джимин не дала ей сделать и шага. Беззащитный, потерянный, устремленный на нее карий взор буквально молил остаться, и Винтер, немного поколебавшись, все же вернулась в кресло.              – Вы не идете? – удивленно обернулась Жизель к не двигающимся с места подругам.              – Идем, дайте нам пять минут, окей? Мы вас догоним.              Эри кивнула и, подхватив сумку, захлопнула за ними с Ниннин дверь. Салон накрыл полумрак, слабо разгоняемый лишь прямоугольником света на лобовом стекле с силуэтом водителя, ожидающего команды отогнать минивэн на стоянку.              – Не могли бы вы нас ненадолго оставить, пожалуйста? – вежливо попросила его Минджон, и мужчина, кивнув, без вопросов вышел из машины.              Оставшись наедине, она повернулась к Карине и с беспокойством вгляделась в ее бледное напряженное лицо. Безмятежность и тишина пустого автомобиля действовали умиротворяюще, нарушаемые лишь слабым гулом кондиционера и щебетом птиц снаружи, и Винтер в надежде, что Ю теперь станет лучше, доверительно сжала ее длинные дрожащие пальцы в своей руке.              – Эй, ну что такое? Это те папарацци так повлияли на тебя? А может, фанаты или сама рекламная акция?              Она продолжала перечислять, силясь найти причину странного состояния лидера группы и в упор не замечая того, как та уже буквально течет по ней. Ким искренне ее жалела, полагая, что беспардонные назойливые фотоманьяки, как всегда, испортили их ранимой сентиментальной онни настроение, подло вынудив почувствовать себя не в своей тарелке, и Карина искреннее умилилась ее заботе и откровенному непониманию, что же та так отчаянно хотела заполучить от нее.              – Я все же думаю, что показаться врачу будет не лишним, – Ким, как назло, видимо, все же решила добить подругу. – Вдруг у тебя простуда или грипп? Я слышала, сейчас ходит новый вирус...              – Боже, ты можешь хоть чуть-чуть помолчать?! – не выдержав, взмолилась та. – Это не папарацци, не фанаты и никакой не вирус! Это все... ты...              И, прежде чем темные фигурные брови успели поползти вверх и младшая девушка сумела обдумать ее слова, Карина резко подалась вперед, укладывая руку ей на затылок и властно притягивая ее к себе. Сухие горячие губы врезались в чужие в неловком смазанном поцелуе, выдающем плотское нетерпение и жажду близости лидера группы, и Винтер ошеломленно распахнула глаза, не понимая, что на их закрытую и неприступную онни вдруг нашло. Пользуясь ее замешательством, Карина повторила быстрый поцелуй, стукнувшись зубами об ее зубы, укусив и небрежно оттянув ее за губу, а затем еще, еще и еще раз, пока не ощутила млеющую от ее напора подругу, взгляд которой наконец прояснился, а руки уютно устроились на ее талии.              – Джимин, в чем де... – попыталась все-таки уточнить она, но брюнетка ласково прикрыла ей рот, глядя в блестящие голубые глаза и без лишних слов давая понять, что спрашивать сейчас ни о чем не нужно.              – Тшш... не говори ничего, просто побудь сейчас со мной, хорошо? Ты нужна мне, Винтер. Господи Боже, как же ты мне нужна...              Продолжая удерживать зрительный контакт, айдол поднялась, после чего отбросила в сторону мешающие карандаш с блокнотом и бесцеремонно уселась к младшей на колени. Точнее, фактически оседлала ее. От разведенных в стороны бедер без того короткое платье мгновенно поползло вверх, обнажая белые кружевные трусики с крупным влажным пятном по центру, и Ким Минджон потрясенно выдохнула, наконец сознавая, что же требовалось Карине от нее. Она едва успела сглотнуть и чуть шире расставить для удобства ноги, как старшая соскользнула на одно из ее колен, вызывающе размещаясь прямо поверх него. Горячая пульсирующая промежность с набухшим комочком клитора прижалась к плотной шероховатой ткани, и девушка выпустила глухой удовлетворенный стон, польщенная долгожданным, всепоглощающим, пусть и отнюдь не прямым контактом. Сейчас ей хотелось овладеть Ким именно так, и она собиралась сделать это, невзирая на то, что ее спонтанной партнерше может не прийтись это по душе. Она обвила обеими руками Винтер за шею и прильнула всем телом к ней, начиная неторопливо, но усиленно двигаться на ее бедре, окончательно подчиняя ее себе и с благоговением ощущая, как тугой, тянущий, стимулируемый трением паховый узел наконец-то чуть-чуть ослабевает.              Несмотря на хрупкую, почти подростковую комплекцию младшей девушки, сейчас Джимин было абсолютно плевать, сможет ли та выдержать ее вес на себе. Соскучившаяся по чужому вниманию и ласкам, она никак не могла взять в толк, кого хочет видеть рядом с собой в этот непростой, заставший ее врасплох период, и была счастлива обнаружить пробудившийся сексуальный интерес к собственной коллеге по группе, что всегда украдкой умудрялась притягивать к себе максимум общественного внимания, не делая для этого практически ничего. Тихая и застенчивая Ким Минджон была фаворитом многих поклонников группы, считающих ее эталоном артиста и человека, и всегда ревностно метившая на это звание Карина не могла с ними не согласиться. Ее кроткий лучистый взгляд, очаровательная улыбка с ямочками и общее природное обаяние не могли оставить равнодушным никого, а вокальные и танцевальные навыки были способны впечатлить даже самого сурового критика.              Винтер умела понравиться и влюбить в себя, умела сделать так, чтобы в голове, кроме нее, больше не было никаких мыслей, умела пленить и заворожить, но все ее обожатели безнадежно меркли на фоне той, что тоже положила на нее глаз и решила раз и навсегда сделать своей, не спрашивая ее разрешения и ничуть не заботясь о том, что сама Винтер может о ней подумать.              А такой смущенной, податливой и робкой, как сейчас, девушка нравилась Карине еще больше, ведь лидер понимала, что в столь безвольном и зависимом состоянии сможет заставить ее делать все. В голове, как в похабном калейдоскопе, тотчас закружились радужные картинки того, что бы она хотела сотворить с Винтер, каким образом использовать ее и на какие эксперименты подбить, пробудив под толщей привычного целомудрия и примерности развязное, похотливое, жаждущее самых смелых и постыдных вещей нутро.              Разумеется, когда они окажутся чуть в более подходящих пространственных и временных условиях. И пусть только попробует воспротивиться.              Упоительный запах свежести и чистоты, исходящий от девушки, пьянил ее, и она уткнулась носом в область за ее ухом, как можно глубже вдыхая его и силясь наполнить себя им до отказа. Ухоженные теплые пальцы нежно гладили и перебирали длинные шелковистые волосы Винтер, зарывались в затылок, лелеяли и почесывали его, пока старшая продолжала совершать нескромные фрикции поверх чужого колена, с каждой минутой делая это все быстрее, жестче и хаотичнее. Собственные сладкоголосые стоны, выдыхаемые Винтер в ухо, сводили Джимин с ума, и она, преисполненная запредельной эйфорией и вожделением, буквально душила младшую в своих объятиях, осыпая легкими эфирными поцелуями каждую крохотную родинку на ее красивом девичьем лице и заводясь от ее уступчивости и почти ангельского терпения лишь только больше. Несмотря на прохладный, хорошо кондиционируемый воздух в салоне, пот с обеих стекал ручьем, вызывая дискомфорт и мешая взаимодействовать нормально, но все эти бытовые мелочи заботили безбожно совратившую напарницу прямо в машине Карину меньше всего. Тугая болезненная спираль внизу ее живота закручивалась до предела, грозя вот-вот лопнуть от переизбытка напряжения и температуры в ней, и девушка, больно прикусив губу Ким со стертой светлой помадой, слезно-жалостливо простонала:              – Вот так, еще немного... пожалуйста... Я сейчас...              Еще пара грубых резких рывков взад-вперед – и Карина задрожала верхом на ней, вздрогнув и начав мучительно проживать первую сокрушительную оргазменную волну. Зажав колено Винтер между ног, она продолжила усиленно на нем двигаться, продлевая себе удовольствие и в порыве страсти царапая затылок младшей ногтями, пока ее зубы и язык оставляли мокрые собственнические засосы на чужой, благоухающей и теперь уже отнюдь не безупречной шее. Такая кроткая, такая послушная, такая ее... Не зная, что еще сделать и как помочь, Винтер терпеливо дожидалась окончания кульминации старшей, успокаивающе поглаживая ее по спине и стараясь не двигаться, чтобы не нарушать заданного ею темпа и угла касания. Плотный светло-синий деним штанов пропитался интимными выделениями Карины насквозь, прилипая к влажной, покрытой мурашками коже и источая насыщенный терпкий мускусный аромат, но она и думать не смела о том, чтобы согнать ее прежде, чем лидер успокоится и слезет с нее сама. Приятная тяжесть тела, недружеская близость и окутывающий всю ее душным облаком жар действовали на нее, как наркотик, вынуждая растворяться в объятиях Ю Джимин, беспрекословно внимать ей и на ближайшее будущее преследовать лишь одну иррациональную цель.               Сделать так, чтобы этой восхитительной, бесподобной и самой завидной на свете девушке правда было с ней хорошо.              Немного оправившись от первого эротического приступа, Карина улыбнулась и, одарив младшую очередным глубоким засасывающим поцелуем, наконец поднялась с нее. По-прежнему тяжело дыша, она вернулась на свое кресло и за руку притянула Винтер к себе. Одного-единственного горящего взгляда хватило, чтобы девушка в джинсах и белой, чуть помятой рубашке с затуманенным, почти пьяным взором опустилась перед лидером на колени и вплотную придвинулась к ее ногам. Ловким движением Джимин стянула с себя мокрые насквозь трусики, которые затолкала ей в нагрудный карман, и, ласково погладив младшую по щеке, трепетно произнесла:              – А теперь я хочу, чтобы ты немного для меня поработала. Смотри, в каком я состоянии из-за тебя.              Упрек, игривый и колкий, подлил бензина в без того разгоревшийся в юных мятежных сердцах пожар. И хотя по факту Винтер не была виновата в том, что между ними происходило, Карине нравилось подстрекать и перекладывать всю ответственность на нее. Пусть знает, до чего способна довести своим зашкаливающим обаянием и сшибающей все на свете барьеры улыбкой. Невзирая на затемненное, скрывающее их двоих от внешнего мира пространство машины, она легко смогла различить, как вспыхнули смущенным румянцем скулы и уши Ким, как она с трудом подавила обреченный и шумный вздох и как до последнего боролась с самой собой, не в силах поверить, что лидер в самом деле хочет, чтобы она сделала для нее это.              Большие голубые глаза со стрелками изумленно расширились, и старшая прикусила губу, не способная совладать с непередаваемо соблазнительным видом той. Уверенная, дерзкая и роковая на сцене Винтер легко заставляла людей потерять рассудок, но сейчас, будучи такой убийственно растерянной, беспомощной и смятенной, подавно превращалась в оружие массового поражения.              Оружие, которым имела честь воспользоваться и присвоить себе только она, Ю Джимин.              – Винтер, я жду.              – Я буду счастлива, Карина-онни...              Очень медленно и осторожно младшая девушка обняла колени сидящей над ней брюнетки и оставила несколько мягких лелеющих поцелуев на внутренней стороне сначала одного, а затем другого ее бедра. Пальцы Карины нырнули в прямые длинные русые волосы повторно, принимаясь поглаживать их, трепать и тем самым притягивать заробевшую малышку ближе. Карина не знала, доводилось ли Винтер делать для кого-нибудь подобное ранее, но, даже если и нет, сегодня выбора у нее все равно не было. Обходительные и ласковые касания чужих губ и рук стреляли щекотными мышечными микроразрядами в каждую перевозбужденную клетку тела, и она жадно выгибалась всем им навстречу, машинально толкая себя в чужой, теплый, еще поблескивающий от ее слюны рот. Первое неловкое, но старательное прикосновение к горячей раскрытой плоти вырвало из ее горла глухой сладострастный вскрик, который Карина спешно подавила своей ладонью, после чего попыталась расслабиться и позволить Винтер самой вести их второй сексуальный акт.              Ее ноги легли на скрытые под белой рубашкой плечи девушки, фиксируя ее в занятом на полу положении и не давая отстраниться ни на миллиметр, вслед за чем Ю, вытянувшись навстречу бережно двигающимся по ней языку и губам, прикрыла глаза и полностью отдалась во власть сжигающих дотла чувств, которые ей так сильно хотелось испытывать лишь рядом с Ким Минджон. Несмотря на пережитый всего пару минут назад экстаз, неистовое, граничащее с первобытным возбуждение безудержно накрывало ее повторно, и девушка очень сомневалась, что сможет вытерпеть оральные ласки столь же долго, сколь и пресловутый фроттаж. Не вполне опытная в подобных делах Винтер действовала на редкость обходительно и прилежно, почти ювелирно, каждым микродвижением своего рта вызывая сильнейшую дрожь и рвущиеся из груди стоны Карины, а мягкие прикосновения с деликатными поглаживаниями ее ног вынуждали ту извиваться в кресле и экспансивно стонать в кулак. Стиснув зубы, старшая жмурилась от падающих звезд в глазах и тяжело дышала, пропуская через себя каждую милличастичку чистейшего эротического удовольствия и не переставая завидовать самой себе в том, что рядом с Винтер имеет честь находиться именно она.              Кто бы мог подумать, что какое-то несчастное, пусть и суперкороткое, платье выступит скрытым любовным триггером и доведет ее до того, что она захочет секса с мембером из собственной группы, для занятия которым ей не помешает ни отсутствие нормальных условий, ни не самое подходящее время, ни находящиеся в опасной близости от них люди. Карина хотела Винтер целиком и полностью, прямо сейчас и без остатка, без малейших договоренностей, факторов и установок, как в самый первый и последний раз, с ее холодным зимним именем на устах и горячим ритмом пульса под кожей, и теперь, наконец полностью завладев ею, она знала, что отныне уже не даст этой красотке никуда от себя деться.              Она стиснула усердно двигающуюся над ней русоволосую голову обеими руками и, сильнее вжав ее в себя, сквозь острый пограничный делирий прошипела:              – Ах, боже мой, Винтер! Хорошо... как же хорошо с тобой...              Младшая продолжала ласкать ее, увлеченно зарываясь лицом между дрожащих упругих бедер и вкладывая в нескромный оральный процесс максимум своей нежности, участия, посвящения, преданности и любви. Теплые, мягкие, как самый дорогой шелк, губы с кончиком языка аккуратно скользили вдоль истекающих влагой наружных и внутренних женских складок, посасывали и теребили клитор, плавно толкались и кружили вокруг спазмированного, нуждающегося в полноценном проникновении входа. Но даже без этого терпеть подобную телесную апробацию было сродни смертельной пытке, от которой измученная, вспотевшая, позабывшая саму себя и находящаяся на грани Карина уже не знала, куда себя деть. Ей ничуть не хотелось причинять скромной и делающей для нее так много Винтер боль, но дичайшее, бесконтрольное, рвущееся изнутри разъяренным зверем либидо требовало хоть какого-то выхода, невзирая на то, что это может заставить его источник страдать.              В порыве нездоровых зашкаливающих эмоций Джимин впилась ногтями в ее затылок и жестко полоснула ими по нему. Ким зашипела, ошеломленная внезапной и резкой болью, от которой потемнело в глазах, и ненароком попыталась отстраниться, однако доминирующая над ней Карина грубо вернула ее обратно. Чужое взмокшее лицо неловко впечаталось в нежелающее отпускать ее лоно, даря наконец скопившемуся в нем напряжению полноценную разрядку, и лидер застонала, обрушиваясь на него повторным мучительным оргазмом. Мощный спазм, сравнимый с сотней тысяч электровольт, пронзил сквозь низ живота весь ее корпус насквозь, отчего Карина вскрикнула и забилась, схватившись за подголовник кресла и напрочь утрачивая над собой контроль. Цветные звездочки и сердечки взорвались сверхновой перед глазами, а занемевшие мышцы свело сладкой судорогой, знаменующей собой выход в рай, вслед за чем кореянка утонула в потоке чувственного наслаждения, оказавшегося в разы сильнее и дольше предыдущего. Винтер не просто смогла ублажить ее – она довела ее до наивысшей стадии земного бытия, после которой ее ждала абсолютная нирвана и умиротворение, а банальное слово «секс» теперь казалось лишь пустым звуком.              ...После которой все прочие люди, за исключением Ким Минджон, к девушке по имени Ю Джимин могли даже не приближаться.              Изнеможденная и слабо вменяемая, она очухалась лишь спустя пару минут, вспомнив наконец о продолжающей раболепно стоять перед ней на коленях девушке, что с отрешенным видом взирала куда-то в пол и выглядела возмутительно виноватой. Бледная и смятенная Винтер потирала травмированную шею, и Карина тотчас потянулась к воротнику ее рубашки, с содроганием обнаруживая пропитавшую белоснежную ткань кривое багровое пятно.              О Боже, вот же садистка!              Вне себя от жалости, она сползла к ней на пол и, преисполненная дичайшим сожалением и чувством вины, приподняла ее уставшую голову обеими руками и прошептала:              – Прости меня, Винтер... прости, я не хотела делать тебе больно... Сама не знаю, что на меня нашло. Прям... наваждение какое-то.              Сомнительное оправдание прозвучало скомканно, жалко, но Ким улыбнулась, давая понять, что совсем не сердится. По ее взволнованному, бегающему по лицу напротив взгляду можно было подумать, что куда больше ее заботит состояние старшей с его экстраординарными, вышедшими сегодня за рамки проявлениями, и плавящееся, похожее на раскаленный свинец сердце Карины пропустило удар от осознания того, насколько же эта девушка великодушна, удивительна, вынослива и прекрасна.              Как она посмела вот так взять и совратить ее? По привычной дороге на студию, когда их приватную незапланированную интеракцию ничто, вообще ничто не предвещало?..              – Все в порядке. Надеюсь, теперь тебе удалось чуть-чуть остыть? – тонкие изящные пальцы коснулись скулы Джимин и бережно убрали с нее выбившуюся прядь волос.              – Теперь мне удалось не просто остыть, но и найти свой личный маленький райский уголок. Рядом с тобой... и в твоих руках.              Карина встала и, найдя свою сумку, достала из нее чистые сухие салфетки. Где-то в салоне находилась аптечка, но искать ее времени не было, а остановить кровь требовалось уже сейчас. Она бережно стерла с шеи Винтер алые следы, после чего прижала к ее затылку кусочек мягкого хлопкового материала, который плотно зафиксировала пластырем на манер повязки. На первое время сойдет, но на студии нужно будет обязательно взять антисептик, чтобы нормально обработать ссадины.              Они едва успели отдышаться и расправить одежду, когда тяжелая раздвижная дверь минивэна открылась, вынудив их прищуриться от яркого солнечного света, резко ударившего в глаза. Жизель, приспустив стильные темные очки, с подозрением глянула сначала на одну, а затем на другую девушку, явно почуяв что-то неладное, и они обе замерли, в панике подумав о том, в каком виде их только что застали.              – Ну вы чего здесь застряли, а? – кокетливо спросила японка и сверкнула белозубой улыбкой. – Мы уже распевку сделать успели и даже отрепетировать первый куплет, а вас все нет. Такими темпами мы с Ниннин все лучшие партии себе заберем!              По правде сказать, какие-то несчастные партии в новой песне волновали занятую куда более важным делом Ю Джимин сейчас меньше всего, но она, напустив привычный кавайный вид, поджала губы и самым невинным тоном произнесла:              – Извини, Эри, мы идем. У нас тут... небольшое ЧП случилось. Но уже все в порядке, и мы готовы.              Втроем они покинули автомобиль, спеша на студию, где уже вовсю проходила запись будущего all-kill хита группы. Громкие танцевальные биты гремели, отражаясь от стен небольшого закрытого помещения, где продюсер со звукорежиссером колдовали над микшерным пультом управления, а Ниннин репетировала свою часть взрывного речитатива в звукозаписывающей комнате. Привычные трудовые будни корейских звезд, только теперь еще более активных и вдохновленных, влюбленных в свою профессию и готовых по-новому рвать мировые чарты и сердца поклонников в пух и прах. Заходя в будку к И Чжоу, Карина незаметно сжала ладонь Винтер за спиной Жизель и улыбнулась ей, предвкушая приятный вечер в компании этой девушки, от которой она не могла оторвать глаз и безмерно начинала скучать уже сейчас.              И пусть наутро Интернет будет пестрить статьями и видео о ее рискованном, провокационном и даже вульгарном, по мнению некоторых, образе, самое главное, что благодаря ему она смогла обрести уверенность в себе и чувство, что ей сто раз было для кого примерить его.              Ведь злосчастное мини-платье, обещавшее этим утром обернуться для нее катастрофой, явно обещало отныне стать одним из ее любимых.