ДРЕВНИЕ ДАРЫ ЖИЗНИ

I Когда Меропе Гонт прилетела сова с приглашением в Хогвартс, её отец пьяно спал, а брат уже успел вскочить и, не завтракая, выскочить на задний двор к своим змейкам. Поэтому девочка смогла, прижимая палец к обветренному рту и похожему на сломанный клюв носу - она сама напоминала спросонья нахохлившуюся сплюшку - "убедить" птицу не издавать ни звука. Она слишком хорошо помнила, как Марволо, когда Морфину пришло такое же письмо, не только порвал его и сжёг клочки, но и свернул шею неудачливой почтальонше. Достав из-под подушки маггловское писчее приспособление – карандаш, украденный в трактире, куда папаша периодически посылал дочь за выпивкой, причём не всегда с деньгами, Меропа набросала на обороте приглашения - бумагу достать не удалось - ответ: "Здравствуйте! Отец согласен. Приеду." и, подписавшись, привязала листок к лапке совы той же бечёвкой, что крепила его и прежде. Потом выпустила птицу, закрыла окно и спрятала список. II Оставалась одна проблема - добраться до Лондона: чтобы сесть в Хогвартс-экспресс, а прежде - купить всё нужное для учёбы в Косом переулке. Денег у Меропы не было - но были отцовское кольцо и медальон, которые она намеревалась "унаследовать" ещё при жизни. Собственно, медальон её пытались заставить носить - но ей от него становилось плохо, и, хотя родственникам на это было откровенно наплевать, девочке не хотелось разделить судьбу матери, которую это украшение, по мнению дочери, и отправило на тот свет. Поэтому Меропа хитрила - отец редко проверял, носит ли она фамильную драгоценность, только спьяну, и она спокойно хранила артефакт в тумбочке, завернув в нижнее бельё, а вместо него приспособила похожий медальон, украденный в том же баре, что и карандаш. Вернее, изделие купили - но за лепреконское золото, раздобытое братом тоже не самым честным путём. Приобрести так билет и книги с мантией и палочкой Меропа и не хотела, и сомневалась, что могла. Но продать медальон - Слизерина или просто со змеёй - она могла лишь в магическом мире, а для этого ей следовало как минимум покинуть деревню. И, поскольку девочка осознавала свои ограничения как ходока, требовалось на чём-то уехать - чтобы не догнали разозлённые родичи. На решение проблемы оставалось чуть более месяца - так как ночевать было негде, но она слышал о зале ожидания, прибыть разумнее всего казалось ровно накануне. III Гулять-то Меропа любила - пусть при отсутствии зонтика и непромокаемого плаща время ограничивалось погодой. Для не самых дальних странствий особенно нравился ей сад поместья Реддлов. И не только ей: проникнуть туда можно было только тогда, когда кто-нибудь из деревенских мальчишек выламывал доску в заборе и до тех пор, пока лаз не замечал садовник. Девочка не столько поедала все там растущие плоды, сколько любовалась регулярной частью парка и виллой в глубине - как бы она хотела там жить! А не в "родной" лачуге... Впрочем, Марволо поговаривал, что прежде господский дом принадлежал как раз Гонтам. Точнее, замок, столетиями на его месте высившийся зловещими очертаниями на фоне мрака или непогоды. Здание сгорело, пьяно проигранное в карты магглу, и с тех пор... ...Меропа сняла с веснушчатой щеки паутинку и вздохнула: жёлтыми шпионами листиков подкрадывался сентябрь. А проблема попадания в Лондон не решалась, как девочка ни ломала голову... Оставалось или действительно идти пешком по ночам, прячась, или надеяться на внезапное чудо. Метания Меропы прервал незнакомый голос: - Что ты здесь делаешь? Это мой сад! "А мог быть бы моим". - Хотя ладно, гуляй. Я не первый раз тебя тут вижу, ты тихая и ничего не портишь. Она повертела головой, ища источник звука - и не нашла. Однако почти тут же, смеясь, с дерева, под которым незваная гостья предавалась размышлениям, рассмеявшись, спрыгнул мальчик примерно её лет. И улыбнулся ей, протягивая грязную - точнее явно давно не мытую, хотя одет он был более чем хорошо, руку. Меропа ошеломлённо молчала. До этого момента общение сверстников с ней ограничивалось насмешками и тычками. - Ты немая? Напиши тогда на песке, как тебя зовут. Меня - Том Реддл. - Сын? - Ну да, у нас постоянно называют сына в честь отца - наверное, чтобы слуги путались. - Меня назвали в честь... не знаю, кого. Но это единственное, что успела сделать со мной мать - кроме родить. - Так как же тебя зовут? "Дурочка. Ах, он же спрашивает имя!" - Меропа. - Красиво и странно, - прокомментировал Том. - Не знаю, что оно значит, - согласилась собеседница. Мальчик вытащил из кармана яблоко - по всей вероятности, свежесорванное. - На. Оно сладкое и не твёрдое. Меропа, вздрогнув, взяла фрукт. Её никто никогда ничем не угощал! - Ешь, не бойся. - Том дружески потрепал её по плечу - она ещё больше затрепетала: впервые чужое прикосновение не причиняло ей боль! - Ты такая пугливая... как серна. Что такое серна, Меропа не имела понятия, но по интонации слово не звучало ругательством, поэтому расстраиваться не стоило. - Нечего бояться, - продолжал Том. - Родители уехали в Лондон покупать мне школьную форму, потому что первого сентября у меня начинаются занятия в пансионе для будущих военных. - У меня тоже! - ляпнула, от восторга ослабив контроль, девочка - и тут же сконфуженно поправила себя, не выдавая, однако, тайны. - Мой - не для военных, конечно. И я не знаю, попаду ли туда... отец против. - А другие родственники у тебя есть? Тебя же кто-то записал в этот пансион? - допытывался Том. И тут Меропу осенило соврать: - Тётя по матери, но мне нужно добраться до неё. Нужно убежать от отца. Том, ты поможешь мне приехать в Лондон? IV - Надо скрыть тебя от родителей, - после долгого молчания промолвил мальчик. Меропа недоверчиво сверлила его взглядом, запрещая себе радоваться шкуре неубитого медведя. Яблоко она доела, и теперь склизкий огрызок причинял кулаку гадливое ощущение. - Ты... можешь так? - с трудом процедила девочка. Её собеседник выглядел настолько красивым, что подобные ему отроки встречались лишь на витражах местной церквушки. Пару лет назад Морфин взял сестру в деревню побираться на паперти, пока сам, вовсю колдуя, опустошал карманы пришедших на праздник магглов. Улучив момент, когда брат перестал следить за ней, Меропа, к тому же хотевшая пить, украдкой проникла в часовню. Набирая воды в чашку, она подняла голову - и увидела в прозрачном свете стекла чёткие черты бледнолицего, тёмнокудрого юноши. Надпись вокруг нимба гласила "Евангелист Иоанн". "Вот бы выйти за него замуж, когда вырасту", подумала тогда девочка, почти никак не знакомая с Библией - книг у них в жилище не водилось. Даже чтобы научить дочь читать - это умение могло бы ей пригодиться при посещении мелочной лавки и рынка - Марволо не купил букварь и не попробовал украсть маггловскую детскую книгу. Он сорвал со столба несколько объявлений, в результате чего первым прочитанным словом семилетнего ребёнка стало "разыскивается". - Ты можешь, если получится, - пояснил идею Том - и придирчиво осмотрел Меропу с немытой головы до босых ног. - Если поместишься в мой второй чемодан вместо лишней одежды. V Распрощались они только к вечеру - и то потому, что Тома позвал к ужину дворецкий. Меропа проскользнула вдоль розовых кустов в лаз, изрядно порвав и без того не самое целое платье и оцарапав спину и руки. В её обычно безвольно висящих волосах, сейчас слегка завившихся (парикмахер назвал бы их оттенок "пепельный блонд"), застряли лепестки роз и листья яблони, серые глаза, чаще тусклые и нередко заплаканные, сияли. Терпеть родственников сутки - и всё! Прощайте, провинция и придирки, здравствуй, школа и свобода! Девочке хотелось петь, но ничего подходящего к нынешнему настроению она не знала, а все песни, чьи слова или мотив более-менее припоминались, нестройно рвались из пьяных глоток отца и брата или посетителей трактира. Поэтому она просто бежала вприпрыжку, пока не остановилась перед забором, отделявшим хижину и двор Гонтов от большой дороги. Там Меропа приняла скорбный вид и толкнула калитку. - Явилась наконец? - угадал по походке Марволо. - Морфин тоже скоро приползёт. Ставь чайник, да разогрей ужин. В этот вечер кисловатая бурда без молока и пресная овсянка с комками казались бы Меропе амброзией и манной небесной, если бы она знала такие слова. VI Дождавшись, когда Марволо и Морфин уснут, Меропа на цыпочках прокралась к двери. Почти месяц тренировок бесшумного отодвигания засова не прошли даром. Медальон она надевать боялась, но сумки не было (список учебников и билет девочка засунула в старые башмаки брата - дырявые, но мягкоступные), поэтому оставалось надеяться, что кольцо на большом пальце левой руки уравновесит усилением ослабляющий эффект первого предмета. Миновав калитку, Меропа передохнула. Ей ещё требовалось добраться до лаза у розовых кустов, где обещал её встретить Том. Ему это казалось приключением, сродни тем, о которых он читал, а для неё происходящее являлось делом жизни - и чести, конечно. Вот и ограда сада! Вот и лаз, и друг - он помог девочке перебраться на ту сторону и, прижав палец ко рту, поманил за собой. Меропа впервые видела помещичий дом так близко, не то что заходила туда, и рядовой особняк, имя архитектора которого кануло в Лету, казался девочке сказочным дворцом. Робость перед богатым и красивым мальчиком не прошла, но не столько из-за смущения, сколько понимая, как много стоит на кону, она сдерживала восхищение, кусая губы. Наконец дети добрались до нужной комнаты. Том вошёл к себе первым, на ощупь нашёл коробок спичек (которые ему запрещали держать в спальне) и зажёг свечу. Меропа вспыхнула следом - даже при слабом освещении она мгновенно поняла, как убого смотрится на фоне столь роскошной обстановки. К тому же её одежда удостоилась сомнений: - Это всё, что у тебя есть? - прошептал Том. - Ты же... дал мне понять, что нужно поместиться в чемодан, - пробормотала, потупясь, девочка. - Ну да, но он же не совсем миниатюрный. У тебя нет куртки или плаща - ты же замёрзнешь! - Нет, я продам кольцо и медальон, а завтра вряд ли начнутся заморозки, - возразила Меропа - и сняла с себя оба артефакта. Тома они не поразили: - Вряд ли ювелир дорого даст за это... - Молчание. - Ой, ты же говорила о тёте - а взрослые обычно разбираются в том, что сколько стоит. Хочешь нормально поужинать? Я так рано не ложусь, хотя родители и слуги не знают об этом, - попробовал разрядить обстановку маленький хозяин - и достал из тумбочки булочки и кувшин. - Молоко остыло, прости, но оно по крайней мере не холодное. Захочешь на горшок - я выйду на балкон. В сортир, уж извини, выходить в коридор тебе нежелательно даже сейчас, а с утра - тем более. Поев на ночь, дети ещё с полчаса пробовали разобраться с чемоданами Тома и удобством сворачивания Меропы в большем из них, а затем на обоих закономерно напала зевота, и они уснули, не раздеваясь, под одним одеялом. VII Меропа пробуждалась медленно, выплывая из нежной, лебединой дрёмы: первая ночь без бессонницы или кошмаров воспринималась чудом. Том уже давно проснулся (и позже все, кого она узнала, покидали постель раньше неё - если она вставала по доброй воле, а не из необходимости). Он, сквернословя шёпотом, пытался переодеться в форму пансиона - матроску и широкие брюки; ремень с трудом пролезал в штрипки, и мальчик злился. - Доброе утро, - потянулась Меропа (она знала, как надо приветствовать по пробуждении, но "дома" так не было заведено). - Можешь ругаться громче - я знаю все эти слова. От папы и брата. "И из проклятого кабака, и от деревенских. И в свой адрес". Том так покраснел, что Меропа рассмеялась. - Доброе утро! - хихикая, ответил он. - Громче может услышать слуга. Он и так скоро явится, так что бери горшок и дуй на балкон. Из сада тебя не увидят. Гостья, стыдясь, повиновалась. Она не понимала, что делать с использованной посудой и решила оставить её там. Но когда слуга ушёл, на балкон сквозь щель в портьерах проснул голову Реддл-младший. - Лучше полить или удобрить розы, потому что я следущий. Садись завтракай, быстро! Есть можешь сколько влезет - худее тебя я не видел, а девочонки так трясутся за вес! Но какао не больше одной чашки: туалета в чемодане нет, а ехать несколько часов. Меропа повиновалась вновь - так же молча. Но происходящее сейчас отличалось от того, как ей приказывали "дома": там она ощущала себя рабыней, а здесь - если и в какой-то степени живой игрушкой, то чем-то хоть сколько-то ценным, сродни котёнку. Как хорошо быть котёнком!... Маленьким, пушистым, чёрно-белым, с глазами, как голубиное перо ... Комната стала расти, как будто девочка не просыпалась - резко и плавно одновременно. Испугавшись, Меропа... мяукнула. - Снова чих садовника! - недовольно послышалось с балкона. Девочка не слышала никаких чиханий - но, посмотрев вниз, на кровать, поняла, что прозвучала кличка кошки. Она превратилась! Она анимаг! Стихийный... "Но Том не должен знать, что я - ведьма! Он позовёт полицию, и меня упрячут в дурку... Как обратно принять человеческий вид?" - Меропа, ты где? - Том вернулся в комнату с балкона, а она барахталась в покрывалах, боясь, что её крохотные коготочки навредят постельному белью. Мальчик повернул ручку двери, чтобы проверить коридор - и в эту секунду Меропа, не понимая, как, вернула себе человеческий облик. Том огляделся - и рассмеялся: - Не думал, что какао так действует на тебя. VIII Скрючившись в три погибели в чемодане, в котором Том провертел дырки для воздуха, Меропа пожалела, что не осталась котёнком. Или скорее не научилась превращаться по осознанной воле, а не из эмоций - ведь как она объяснила бы мяуканьем, что едет не к придуманным родственникам покойной матери, чтобы поступить в пансион для благородных девиц, а в школу волшебства, потому что колдунья? Да вообще, как бы она объяснила... Магглы не любят магов, а такие респектабельные, как родители Тома, тем более. Девочка слышала их разговоры, пока слуга нёс чемодан, удивляясь его тяжести, и размещал пожитки Тома в багажнике. Потом драндулет издал жуткий звук ("банши!") и понёс пассажиров к Лондону. В ту пору автомобили ещё были в новинку, и Меропа их прежде вовсе не видела, но не переживала, что из-за способа путешествия так не увидит. Том обещал открыть чемодан только в дортуаре, выгнав соседей, поэтому шанс ознакомиться с колымагой равнялся нулю. Лишь бы она двигалась быстрее! Хотя совет ограничить какао помогал, руки и ноги, а также спина и шея мучительно затекали, и Меропа сомневалась, что она покинет чемодан так же легко, как свернулась в нём клубочком. "Ты похожа на тощего котёнка," оценил её позу Том. "Я и есть это", промолчала она. Кольцо девочка нашла в покрывале, вернув свой облик, а медальон, снятый, едва она очутилась в комнате мальчика, замотала в ненужные газеты и попросила положить рядом. "Он противный," брезгливо раскритиковал маггл наследие Слизерина. И мисс Гонт ощущала глубокое согласие с ним! "Как только окажусь в магической части Лондона, продам Горбину. Только посмотрю прежде на витрине порядок цен, а то обжулит, как у нас на рынке папашу вечно дурят, а потом Морфин бьёт морды ушлым деревенским и ныкается от констебля. Мерлин, а если у меня это не купят, потому что я очевидно несовершеннолетняя"? На этой тревожной мысли Меропу окончательно укачало, и она впала в дрёму. IX Сказывалось многолетнее недосыпание: при малейшей возможности хроническая усталость взяла своё, и девочка проснулась только тогда, когда характер тряски чемодана изменился. Его грубым рывком извлекли из багажника, а затем понесли, причём Том кричал кому-то: "Осторожно! Там микроскоп!" Спросонья Меропе показалось, будто это обидная кличка. Чемодан явно понесли по лестнице - левое ухо ступенчато застучало по обратной стороне крышки в такт шагам. Потом резко бухнули об пол - так, что у Меропы, к тому же оказавшейся вниз головой, полетели искры из глаз. Кто-то убежал, а Том положил чемодан поудобнее для его живого содержимого и тут же принялся открывать, бормоча: "грёбаные замки́! Ещё чуть потерпи, но успеть бы, пока..." Шёпот прервался двойным щелчком; крышка отошла, и девочка - тоже, наконец получив возможность дышать полной грудью. Мгновение она лежала в той же позе, что приняла ещё в поместье Реддлов, моргая и зевая. Потом попробовала приподняться и расправить конечности, что удалось лишь отчасти. Едва девочка приняла вертикальное положение, как руки и ноги пронзила ноющая боль, а перед глазами потемнело; Меропа, потеряв равновесие, упала в объятия Тома. X Стук. Стук. Стук! Меропа проморгалась, потянулась - она лежала на кровати в дортуаре пансиона Тома, который ошалело обмахивал её самодельным из газеты веером, а в дверь кто-то ломился. - Подожди! - крикнул мальчик. И шепнул " а под кровать ты можешь?" Балдахина не было,а снова прятать девочку в чемодан Реддл, видимо, опасался. Меропа сползла с сетки на пол - та противно скрипнула - и спряталась под ней, а Том спустил одеяло так, что оно подметало пол. Он открыл дверь - вошёл, судя по голосу, взрослый: - Мастер Реддл! Почему Вы не в столовой? Так долго переодевались? Мне казалось, Вы приехали уже в форме. - Просите, господин надзиратель, - покорно извинился Том. - Я думал, если занятия начнутся только завтра, то дисциплина... - Обязательна с первой минуты пребывания здесь. Это учебное заведение - военное. Чтобы через пять минут Вас здесь не было - вижу, вещи ещё не разобраны - а через четверть часа Вы обязаны явиться на приём пищи. Иначе тарелки унесут, и никто не даст Вам ни крошки до ужина. Надзиратель, щёлкая каблуками, удалился. - Вылезай! - прошептал Том. - И... чёрт, я не придумал, как отсюда выбраться. XI - На каком этаже дортуар? - потягиваясь, поинтересовалась Меропа. Она сидела на краю кровати Тома и почти физически ощущала, как отпущенные им последние пять минут стремятся к нулю. Мальчик подошёл к подоконнику: - Явно не на первом. Ты собираешься прыгать? - Тут есть пожарная лестница? "Я могла бы превратиться в котёнка. Но как - намеренно? И как объяснить это?" Том высунулся в окно: - Надо же! Ровно рядом. Снимай юбку - я дам тебе старые брюки. Я отвернусь, если что! Меропа быстро переодела низ и, понадеявшись, что бумага не выпадет из башмаков, а они сами не спадут, намотала на руку цепь от медальона. Металл злобно звякнул о подоконник, когда она забиралась на него, дрожа; кольцо, нанизанное на большой палец (с остальных оно соскальзывало) левой руки, ответило другой реликвии насмешливо-хитро. - Пока и спасибо за всё! - перекрикнула их девочка и, протянув правую руку к пожарной лестнице, вцепилась в перекладину, потом поставила на более нижнюю - ногу. Через миг она уже спускалась, а Том махал ей из окна с просьбой написать ему, как она устроится у тёти и в своей школе. Но когда Меропа коснулась земли, в проёме его уже не виднелось. Выбираться с заднего двора военного пансиона ей предстояло самой, и, хотя друг и сообщил ей адрес для предстоящей переписки, то, насколько она далеко от Косого переулка, девочка себе не представляла. XII Том считал выбраться с заднего двора пансиона настолько плевым делом, что ничего не посоветовал подружке. Однако забор по высоте превосходил альпинистские способности Меропы, а отходящей перекладины или незапертой калитки она никак не находила. Спрятавшись за дровяным сараем и дрожа больше от страха, чем от прохлады, девочка задумалась, как бы ей хотя бы выйти в большой мир. Пробраться в сад и покинуть территорию через парадный вход не годилось, поскольку все воспитанники находились на ланче, да и если её, вчера на всякий случай остригшую косы, и приняли бы за мальчика, возникли б вопросы, почему не в форме, зато в неположенном месте. Пришла навестить? А какой у них режим посещений? - вряд ли свободный... И тут Меропа, в отчаянии опустив взгляд, увидела под забором небольшой неаккуратный подкоп. Лай с другой стороны сарая, где разваливалась кособокая конура, подсказал ей, что когда пса, охраняющего пансион, иногда отвязывают, тот сразу же пускается в попытки покинуть задний двор. Значит, ей нужно... Разувшись, Меропа сняла и шарфик, в который завернула медальон, кольцо и пергаменты из Хогвартса. Свёрток пропихнула в дыру и, понадеявшись, что за несколько секунд он не успеет заинтересовать никого снаружи, девочка попробовала сконцентрироваться на срочной необходимости стать на время котёнком. Но прошло явно более десяти минут - и в заднем дворе поднялся деловитый шум - прежде чем забор и сарай сновидно, но быстро поплыли вверх. И лишь за миг до того, как неуместную девочку непременно бы заметили, облезлый чёрный котёнок с белой пушистой манишкой перебрался по подкопу на другую сторону. Там по-прежнему лежал свёрток, больше похожий на кучу тряпья, чем на оболочку ценных артефактов - и, сев на него, кошечка задумалась, как бы ей вернуть неказистую, но человеческую внешность Меропы Гонт.