Рэп двора

      Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая двор на Садовой 14 в теплые золотистые тона. Воздух был наполнен ароматом цветущих лип и предвкушением летнего вечера. В центре двора, прислонившись к старой скамейке, стоял Якоб Норргорд. Его пальцы нервно отбивали ритм по деревянной поверхности, а губы шептали какие-то слова, подбирая нужные звучания.       Он был полностью поглощен творческим процессом — глаза горели вдохновением, а на лице играла легкая улыбка удовлетворения. Внезапно его размышления прервали знакомые голоса.       — Здорово, Якоб. Ты что, обряд проводишь по изгнанию хмыря? — раздался насмешливый голос Акселя, сопровождаемый характерной усмешкой. Якоб вздрогнул от неожиданности, но быстро пришел в себя. Его лицо озарилось гордой улыбкой, а грудь непроизвольно выпрямилась от сознания собственной значимости.       — Это я рэп придумываю, чтобы завоевать город, — произнес он с театральной важностью, словно объявляя о великом открытии. Кевин, стоявший рядом с Акселем, с недоумением поднял бровь. Его практичный ум не мог сразу осознать столь амбициозные планы.       — Какой ещё рэп? — спросил он, чувствуя легкое замешательство.       Якоб жестикулировал с энтузиазмом, его глаза загорелись мечтательным блеском:       — Как какой? Представьте только: я рэпер, пою на всех стадионах и на сценах города. И у меня деньги, тёлки и сауна!       Аксель, чьи глаза сразу заблестели при упоминании таких перспектив, нетерпеливо перебил:       — Слышь, мы тоже хотим славы, денег и тёлок!       Якоб величественно кивнул, ощущая себя настоящим лидером: — Да без проблем. Мы рэперы, покорители двора. Нужно текст придумать и музыку.       — Да без проблем, — с внезапным энтузиазмом согласился Кевин, уже представляя себя на сцене.       Три дня спустя двор напоминал готовящуюся концертную площадку. Вечерний воздух был наполнен электрическим ожиданием. На скамейках расположились Немо, Сильвестр и Томми, с любопытством наблюдая за приготовлениями. В дальнем углу двора Гильерме, погруженный в свои мысли, что-то записывал в блокнот, а рядом с ним механическая сойка тихо щебетала, анализируя данные. Якоб, Кевин и Аксель заняли импровизированную «сцену» в центре двора. Якоб сделал глубокий вдох, чувствуя легкое дрожание в коленях от волнения, но его голос прозвучал уверенно:       — Добрый вечер, Садовая 14! Мы представляем рэп от нашего исполнения! — он сделал драматическую паузу, оглядывая небольшую аудиторию. — И пока хмыря и его дружков нет, мы начинаем!       За старым развесистым дубом притаились Томмазо и Френсис. Томмазо, с трудом сдерживая смех, прикусил губу, а Френсис с улыбкой наблюдал за происходящим.       — Жаль, что Лучо не видит, — прошептал Томмазо, его плечи слегка тряслись от сдерживаемого смеха. В это время механическая сойка повернула голову в сторону музыкантов и издала серию тревожных звуков. Гильерме вздохнул, с легким раздражением посмотрев на нарушителей спокойствия:       — Можно не шуметь? Я провожу исследования.       Якоб, немного смутившись, кивнул:       — Ладно, сделаем потише.       Но сойка, к удивлению всех, внезапно начала щебетать мелодию, как будто подпевая ритму. Гильерме удивленно поднял бровь, затем с легкой улыбкой пожал плечами:       — Тоже хочешь послушать? Ладно, послушаем, а потом продолжим.       Якоб, воодушевленный таким неожиданным одобрением, с новыми силами начал выступление:       Якоб:       Йо-йо, я Якоб — царь этого двора,       Словно комета, мчусь, как звезда!       Но есть проблема одна — это хмырь.       Он всё портит, не даёт мне кружить!       Его голос звучал с неподдельной страстью, руки ритмично двигались в такт, а глаза горели огнем борьбы.       Кевин:       Лучо Корси — хмырь и проблема номер один!       Мы вам, друзья, всегда об этом твердим!       Кевин читал с неожиданной энергией, его обычно спокойное лицо выражало настоящее рвение.       Якоб:       Кто обосраться от него смог,       Тот пидор и полный лох!       Среди слушателей прокатилась волна смеха. Немо и Сильвестр весело переглядывались, а Томми с широкой ухмылкой одобрительно кивал. За деревом Томмазо, красный от сдерживаемого смеха, пытался контролировать себя, а Френсис, стараясь сохранить серьезность, прикрывал ему рот рукой.       — Ой, не могу! — задыхался от смеха Томмазо.       — Тихо, Томма, — шептал Френсис, хотя его собственные глаза слезились от смеха.       Аксель:       Каждый день мы слышим только шипение       От Лучо Корси — сплошное мучение!       Хмырь думает, что он тут главный и крутой,       Но мы рвём биты — и он будет немой!       Троица собралась в плотный круг, их голоса слились в мощном заключительном куплете:       Все вместе:       Мы — сила, мы — огонь, мы — новые короли,       На Садовой 14 рулят только наши стили!       Хмырю конец — пусть бежит, дрожит, трясётся,       Пока мы на районе зажигаем и несёмся!       Их выступление завершилось под аплодисменты небольшой аудитории. Но в этот самый момент из-за угла появилась знакомая фигура. Немо, вскочив со скамейки, закричал:       — А-А-А!       Все замерли, увидев Лучо Корси. Якоб, пытаясь сохранить достоинство, поспешно произнес:       — Мы заканчиваем рэп.       Корси медленно приблизился, его лицо выражало легкое недоумение.       — А что тут происходит? Что здесь за собрание? — спросил он, оглядывая присутствующих с интересом. Томмазо и Френсис вышли из-за дерева, подходя к Лучо с хитрющими улыбками.       — А тут, Лучо, Якоб решил… — начал Томмазо, ехидно поглядывая на Якоба. Якоб, покраснев от возмущения, воскликнул:       — А я не понял, вы что, подслушивали?       Лучо, все еще не понимая ситуации, развел руками:       — Вообще, что происходит?       Якоб, выпрямившись во весь рост и пытаясь выглядеть угрожающе, заявил:       — Это новые правила. Я тут царь этого двора.       Лучо рассмеялся — мягким, но издевательским смехом, который заставил Якоба почувствовать себя неловко:       — Кто ты? Ты смех один.       Глаза Якоба вспыхнули от обиды и гнева:       — Я бросаю тебе вызов, хмырь. Ты чмо и позор этого двора!       Лучо покачал головой, его улыбка стала еще шире:       — Как страшно. Ладно, я пошёл. Удачи тебе в правлении, Якоб.       С театральным поклоном он развернулся и направился к дому. Томмазо и Френсис, все еще хихикая, последовали за ним.       — Да, удачи тебе, придурок, — бросил напоследок Томмазо.       Гильерме, до сих пор наблюдавший за происходящим с научным интересом, нейтрально заметил:       — Да, хороший был концерт. А мне надо продолжить исследование.       Томми подошел к троице «рэперов», его лицо расплылось в широкой улыбке:       — Я это запомнил. По поводу: если кто-то обосрался от Лучо, тот лох. Это наш учитель Николай Натуралблодинович.       Кевин, хлопнул Якоба по плечу, его глаза сияли восхищением:       — Ну, ты завалил хмыря, Якоб! Красава!       Якоб, все еще немного обиженный сорванным окончанием выступления, пробормотал:       — Ага, только рэп он мне испортил.       Кевин ободряюще улыбнулся:       — Да ладно тебе. Вся жизнь впереди.       Вечер медленно спускался на Садовую 14, окрашивая небо в оттенках оранжевого и фиолетового. На мгновение во дворе воцарилась тишина, нарушаемая лишь щебетанием робота-сойки и отдалёнными звуками города. Несмотря на комичность ситуации, в воздухе витало чувство товарищества и легкой ностальгии по этому абсурдному моменту летнего вечера.