Обряды плодородия

Альма отчаянно боролась с толстой верёвкой, что туго обвивала её тело от плеч до бёдер, прижимая руки к бокам и заставляя колени подгибаться. Она корчилась на полу просторной хижины, не в силах выпрямиться. Рот её не был заткнут, и она могла кричать сколько угодно, но её похитителям, похоже, нравился её пронзительный голос. Теперь она лишь хрипло стонала, измотанная часами бесплодных попыток освободиться. Её яростное ёрзанье сменилось редкими слабыми движениями, когда она пыталась высвободить руки, но всё было напрасно. Снаружи мимо прошли двое орков, совершенно голых, как и все они здесь. Их раса была достаточно выносливой, чтобы переносить суровые холода, и одевались они лишь в доспехи, когда шли в бой. Для Альмы, привыкшей к строгим обычаям эльфов, её плен стал настоящим уроком анатомии орков. В свои сто шестьдесят девять лет она никогда не видела даже сородича обнажённым — в её культуре такие вещи считались неподобающими. Соитие было священным актом, предназначенным лишь для самых глубоких уз, и осуждалось для тех, кому ещё не исполнилось триста. Многие эльфы давали обет вечного целомудрия, боясь даже малейшего намёка на плотское влечение. Эльф, поддавшийся пороку, легко мог утратить себя, став продажной девкой в человеческом борделе или секс-рабыней для гоблинов в какой-нибудь подземной яме. Поэтому Альма старалась не заострять внимания на огромных орочьих членах, что болтались между ног, или на тяжёлых, округлых грудях их женщин, из которых порой сочилась молочная влага. Ранее она слышала, как пара орков совокуплялась прямо за стеной хижины, и старательно держала глаза закрытыми, хотя по звукам могла в точности представить, что там происходило. Она изо всех сил старалась не рисовать в голове никаких картин. Её единственной целью было сбежать и перетерпеть всё, что орки для неё приготовили, пока не придёт спасение. Она надеялась, что поисковый отряд найдёт её раньше, чем дело дойдёт до худшего. Надеялась. В хижину вошли двое орочьих мужчин, пристально разглядывая Альму. У одного уже была эрекция, а второй, похоже, возбуждался прямо на глазах. От обоих разило мускусом, и запах становился невыносимым из-за близости их огромных яиц, каждое размером с её кулак. Альма сглотнула от страха, зажмурившись, её сердце замерло — она поняла, что её час пробил. Но вместо того чтобы почувствовать, как один из них прижимает свой член к её губам, она ощутила, как огромная рука схватила её за талию. В следующее мгновение её перекинули через плечо, и орки вышли из хижины вместе с ней. Она едва могла сопротивляться и лишь выдохнула, задыхаясь: — Что вы со мной делаете? Её слова на местном человеческом языке, произнесённые с сильным акцентом, были единственным, что она могла использовать, — орки явно не понимали эльфийский. — Жрица хочет тебя, — буркнул тот, что её нёс, явно не владея языком. — Обряд. Скоро, — добавил второй, говоря ещё более примитивно. Жрица? Альма и не подозревала, что у орков есть какая-то религия. Впрочем, она вообще мало что знала об их обычаях, кроме их склонности к грабежам, поджогам, убийствам, похищениям и насилию. Они были дикарями, и мысль о том, что у них есть культура, не связанная с войной или сексом, казалась почти смехотворной. Однако она предположила, что роль жрицы, скорее всего, связана с одним из этих двух занятий. Её отнесли в центр лагеря, на холм, где стояла широкая хижина с открытой крышей. Похитители сделали пару шагов внутрь, поставили её на пол и ушли. Солнце клонилось к горизонту, и Альма смотрела на оранжевое небо из пустого помещения. Внезапно её схватили за лодыжку и подняли вверх ногами. Мощная зелёная рука вытянулась вверх, и Альма оказалась лицом к лицу с орчихой. Это, несомненно, была жрица — её тело покрывали узоры белой краски. Она была выше других орков, легко переваливая за восемь футов. Длинные чёрные волосы спадали на спину в сложных косах, а из уголков рта торчали белоснежные клыки. Её груди были огромными, больше головы Альмы, как у большинства орочьих женщин. Взгляд Альмы невольно скользнул вниз, и она заметила член, длиннее и толще её предплечья, с парой тяжёлых яиц, видимых даже с её перевёрнутого положения. Она тут же перевела взгляд на лицо жрицы, чьи золотые глаза впились в неё. Жрица что-то произнесла на орочьем языке, и её тон казался одобрительным. Не дожидаясь ответа, она схватила верёвки Альмы и разорвала их, будто они были из бумаги, отбросив обрывки на пол. Альма вскрикнула, когда её обнажённое тело оказалось на виду, её маленькая, но упругая грудь открылась взору орчихи. Она была уверена, что жрица задумала что-то связанное с сексом, и плотно сжала глаза и губы — единственная защита, которую она могла себе позволить против этой могучей дикарки. Альма почувствовала, как другая рука жрицы сжала её запястья, и внезапно её перевернули обратно. Ноги теперь были свободны, но сил сопротивляться не осталось — да и брыкаться было бы неразумно. Всё ещё подвешенная в воздухе, она ощутила, как её медленно опускают. Приоткрыв один глаз, она увидела, как жрица поднимает свой член свободной рукой, направляя его к промежности Альмы. Он становился ещё больше, набухая от крови, и от него исходил жар, который она чувствовала даже на расстоянии. В панике Альма скрестила ноги, из последних сил защищая свою девственность от этого чудовища. Жрица что-то проворчала на своём грубом языке, отодвинула левую ногу Альмы, удерживая её перпендикулярно правой, и одним мощным движением вонзила свой толстый зелёный член глубоко в девственную эльфийку. Альма издала оглушительный крик, когда он проник в неё, более восьми дюймов орочьего мяса вонзились внутрь, упираясь в её матку. Её руки отпустили, и они безвольно повисли по бокам, пока она сидела на члене жрицы, её разум помутился, а взгляд расфокусировано уставился в огромные груди перед ней, прежде чем её глаза закатились. Время будто остановилось, и единственным свидетельством реальности было непрерывное пульсирование члена, растягивающего её изнутри и смазывающего её прекумом. После бесконечного шока жрица качнула бёдрами, и Альма застонала, когда ещё дюйм орочьего члена погрузился в неё. Её волосы схватили, удерживая на месте, пока не последовал новый толчок, и она опустилась ещё ниже. Её тело безвольно висело, сопротивление иссякло, а матка подвергалась вторжению, живот выпирал от очертаний головки члена. Её разум был разбит, неспособен формировать связные мысли. Никаких мыслей о том, как неправильно, что её оскверняет такое низкое существо. Никаких мыслей о том, что её используют как племенную рабыню. Никаких мыслей о том, что она уже скатывается в необратимую нимфоманию, развращённая необузданной сексуальной энергией орочьего члена. Были только ощущения. Член погружался всё глубже, невероятно глубоко, создавая такой бугор на её животе, что любой здравомыслящий эльф решил бы, что её давно должно было разорвать надвое. Жрица продолжала толкаться, пока Альма не приняла каждый дюйм её члена. Глупые, счастливые стоны срывались с губ одурманенной эльфийки, которая не имела ни малейшего понятия о происходящем, кроме того, как хорошо ей было и как сильно она хотела ещё. Жрица отпустила волосы Альмы, позволяя члену удерживать её тело. Она провела рукой по спине эльфийки, улыбаясь сломленному созданию. Затем медленно подняла её, подведя лицо Альмы к своим огромным грудям. Хихиканье эльфийки заглушилось, когда её лицо вдавилось в зелёную плоть, зажатое между грудями и погружаемое всё глубже. Её плечи тоже оказались зажатыми, и вскоре всё её верхняя часть тела была стиснута между грудей орчихи. Теперь, глядя на жрицу, можно было увидеть миниатюрную эльфийку, насаженную на её член, прижатую к её животу. Взгляд скользил по спине Альмы до середины, где она исчезала между грудями жрицы, полностью скрытая, без единого торчащего волоска. Монументальная орчиха сделала несколько шагов вперёд, и эльфийка подпрыгивала в такт её грудям, зажатая между ними, что заставляло её скользить вверх и вниз по члену. Приглушённые стоны Альмы всё ещё были достаточно громкими, чтобы их услышать. Жрица развернулась и вышла из хижины, покачивая бёдрами, её груди колыхались вместе с пленённой эльфийкой, которая получала ощутимый толчок с каждым шагом. Каждое движение орчихи сопровождалось стоном эльфийки, их тела тёрлись друг о друга. Пока жрица спускалась с холма, другие орки отрывались от своих дел, ссор и совокуплений, чтобы посмотреть. Они начали собираться в плотный круг вокруг неё, перешёптываясь, но не подходя достаточно близко, чтобы коснуться эльфийки. Пара орочьих женщин разорвала круг, неся кисти с белой краской, и начала наносить узоры на ноги, ягодицы и спину Альмы, схожие с узорами жрицы. Эльфийка слегка дёрнулась — кисти щекотали её бока и ступни. Затем женщины отступили в толпу, а жрица воздела ладони к небу, запевая на орочьем. Толпа подхватила её слова, и орки на внутреннем краю круга — в основном мужчины, но и несколько женщин с собственными членами — начали синхронно мастурбировать, доводя себя до полной эрекции. Шестнадцать орочьих членов, пропитанных мускусом, были направлены на жрицу и эльфийку. Они продолжали петь, ритмично работая руками. Жрица вела их, сжимая свои груди, поднимая и опуская их, используя эльфийку как живую секс-игрушку. Стоны девушки терялись в ложбине между грудями и под нарастающим хором орков. Тёмно-зелёные яички раскачивались под ногами орков, готовя свои заряды. Горячий прекум капал на землю и на их ноги. За внутренним кругом одни орки наблюдали, мастурбируя, а другие, дальше, начали совокупляться, всё ещё держа ритм с пением. Альма скользила вверх и вниз по члену жрицы, подпрыгивая всё выше по мере ускорения пения, только чтобы быть с силой насаженной обратно. Она уже не просто была сломлена — она наслаждалась каждым мгновением. Ей нравился член жрицы, и она хотела, чтобы он проникал в неё как можно глубже. Она хотела скакать на нём вечно, ощущая, как он трахает её с каждым движением. Она хотела, чтобы он наполнил её орочьей спермой, оплодотворил её, сделал беременной полукровками. Она была шлюхой, зависимой от орочьего члена, и никогда не вернётся к своей прежней жизни. Её разум погружался всё глубже в пучину разврата, фантазируя о немыслимых удовольствиях. Она кончила, крича в грудь жрицы, ожидая, когда её наполнят семенем. Внезапно рука проскользнула между грудей жрицы, схватив влажные от пота волосы Альмы. Её вытащили из ложбины, откинув назад, почти горизонтально, всё ещё поддерживаемой членом в её мокрой вагине. Она лишь на миг увидела окруживших её орков, прежде чем они одновременно кончили, обрызгав её лицо и тело густой белой спермой. После двух мощных толчков жрица тоже кончила, выстрелив огромным количеством спермы в матку Альмы. Эльфийка кончила снова, её живот раздулся, словно она уже была беременна, как, вероятно, и было. Сперма других орков попала ей в рот, и она жадно глотала, широко открывая рот, будто выпрашивая ещё, облизывая губы, чтобы собрать как можно больше. Орки закричали в восторге, а жрица широко развела руки. Значение этого жеста осталось бы для Альмы непонятным, но теперь она даже не осознавала его. Она была полна члена, покрыта спермой и оплодотворена, как сука. Ничто другое не имело значения. Всё в мире было правильно.