The worst winter evening for two

Две недели назад Антон с семьей переехали в унылый поселок, лишенный каких-либо ярких красок и веселья. Население немногочисленное, и перспектив завести друзей Антон пока не видел – одни лишь гопники, пропитые лица и вульгарные женщины. Денег у родителей хватило только на ветхий домик, затерянный на самой опушке леса. Дом, вместительный для их немногочисленной семьи, словно хранил в себе отпечаток характеров его обитателей. Отец Антона - серьезный, строгий мужчина с жестким взглядом и властным характером. Он всегда держит эмоции под контролем и не любит проявления чувств. Мать Карина - достаточно строгая в воспитании. Она старается добиться от своих детей послушания и дисциплины, но может быть доброй и сострадательной, если обстоятельства позволяют. Оля - добрая и светлая девочка, которая наполняет жизнь Антона теплотой и заботой. У нее добрый и мягкий характер, и она всегда готова протянуть руку помощи или подбодрить Антона в трудной ситуации. Она также обладает отличным чувством юмора и умеет поднять настроение даже в самом мрачном настроении. Лес… наверное, самое жуткое место здесь. Дремучий, черный, окутанный зловещей мглой, за которой, казалось, таятся кошмарные существа. И этот лес, несмотря на отвращение, необъяснимо притягивал Антона. Перед Антоном раскинулся огромный и густой мрачный лес. Темные деревья тянут свои длинные и тонкие ветви наверх, словно пытаясь дотянуться до неба. Густая листва почти полностью заволакивает свет, делая лес темнее и жутче. Воздух наполнен сильным запахом хвои, а редкие звуки леса наполняют воздух своей таинственностью. Ему не нравился ни этот дом, ни лес, ни весь этот проклятый поселок. Но больше всего его сердце болело за сестренку – Олю. Их родители стали ссориться все чаще, а Оля, всегда такая светлая, нежная и радостная девочка, словно померкла. Ее настроение заметно ухудшилось, заметно, пожалуй, лишь для Антона. Карина и Борис, поглощенные своими бесконечными склоками, словно забыли о детях, а ведь именно их распри стали причиной Олиной грусти. А с переездом она и вовсе захандрила. Антон старался проводить с ней все свое время, исполнял любые ее капризы, конечно, в пределах разумного. И сестренка ненадолго забывала о том, что творится дома, да и Антону в ее компании становилось немного легче. Завтра у Антона первый день в новой школе, девятый класс: экзамены, проекты, выпускной, новые лица. От одной мысли об этом его мутило, он чувствовал себя совершенно не готовым. Утро началось, как обычно, с истошных криков родителей. На этот раз они не поделили завтрак. Борису снова не понравилось то, что приготовила жена. Карина изо всех сил старалась угодить, но Борис был неимоверно привередлив к еде. Она и так проводила у плиты по три часа, ломая голову над тем, что приготовить из скудного содержимого холодильника. – Либо готовь себе сам, либо ешь, что дают, – Карина скрестила руки на груди и нахмурилась. – А ты готовить нормально научись! Даже дети твое "произведение" есть не могут! Тоже мне, женщина нашлась. И за что мне такое наказание? – Борис стоял, вальяжно облокотившись на стол, словно происходящее его совершенно не трогало. Но орал так, что перебудил всех. В их перепалку вмешался сын, разбуженный оглушительными криками. У Антона и без того с утра было отвратительное настроение, он не хотел вступать в перебранку с родителями, поэтому, постояв на пороге, промолчал и ушел в ванную. Он пытался тянуть время, лениво ходил, долго возился у умывальника, медленно ел. После завтрака, прийдя в свою комнату, он остановился перед шкафом, смотря на небольшую стопку одежды внутри. Выбор Антона остановился на единственной, подходящей ему по размеру рубашке, школьной чёрной жилетке и классических штанах. Возможно, это делало его заучкой, но выбирать особо не приходилось. Переодевшись, блондин заметил что все же пришло время покинуть дом и идти в школу. Он нехотя спустился вниз, накинул потрёпанную куртку, схватил портфель и вышел на свежий воздух. Путь в школу лежал сквозь тот самый, зловеще густой лес. Антон, с перепуганными глазами, озирался и вздрагивал от каждого подозрительного шороха. Лес окутывал непроглядный сумрак, высасывая все краски, оставляя лишь однотонную, гнетущую серость. Впрочем, Антон и не заметил, как окружающий мир постепенно лишился яркости, стал монотонным и унылым. На тропе не встретилось ни единой живой души, словно он брел по заброшенному поселку, затерянному во времени, или, быть может, все это лишь кошмарный сон? Но, к облегчению, до школы он все же добрался без каких-либо происшествий. Антон уже стоял в классе, таком же, как и тысячи других – обитель скуки и однообразия. В общем гуле голосов никто не замечал его, кроме одной девочки. Ее взгляд, словно солнечный луч, задерживался на Антоне, а на губах играла робкая улыбка. Он поймал ее взгляд и неловко улыбнулся в ответ. Единственное свободное место маячило на последней парте у окна, рядом с парнем, всем своим видом кричавшим о хулиганском прошлом и настоящем. "Ну где же еще им сидеть?" – пронеслось в голове Антона. Он бросил вещи на парту и опустился рядом с молчаливым соседом, который даже не удостоил его взглядом. Сложив руки на парте, Антон положил на них голову. "Новая жизнь…" – хмыкнул он про себя, погружаясь в размышления о том, насколько невыносимой она может оказаться. Его грезы прервал настойчивый тычок в спину. Подняв голову, Антон увидел перед собой опрятного, миловидного мальчика, от которого веяло искренностью. Его рыжие, длинные кудри, казалось, пылали огнем, а лицо густо усыпали веснушки, словно россыпь золотых искр. Одет он был вызывающе не по-школьному: рваные джинсы, ошейник с шипами и футболка с изображением какой-то метал-группы, как понял Антон. Высокий, статный. – Привет? – скорее спросил, чем констатировал Антон. – Привет, я Юра. Хочешь школу покажу? – мальчик ослепительно улыбнулся Антону. – Ну… давай, – Антон выдавил подобие улыбки. Может, не все так уж и плохо? – промелькнуло в голове. Слова отца врезались в память намертво: "Никому и никогда не доверяй". Тем более Юра, со своим экстравагантным видом, казался Антону немного странным. Антон и Юра бродили по школьным коридорам. Юра, словно опытный экскурсовод, демонстрировал расположение кабинетов и туалетов, но Антон лишь равнодушно оглядывался – школа как школа, ничего особенного. Затем Юра перешел к более интересному: характеристикам одноклассников. Особенно выразительно он обрисовал троицу: «Полина… Ангельская внешность, прилежность в учебе, просто картинка, но, поверь мне, сучка еще та». Затем наступила очередь Ромы: «Хулиган, гроза школы, блистал в спорте. Учится из рук вон плохо, зато кулаки – его главный аргумент. И есть у него кореш, Бяша. Не просто шестерка, а настоящий друг». И, наконец, Катерина: «Королева слухов. Ни одна сплетня не проскочит мимо ее ушей. В целом девчонка нормальная, но характер – огонь. И учится неплохо. А как иначе, если ее мама, Лилия Павловна, – наш классный руководитель?» При упоминании Лилии Павловны Юра демонстративно закатил глаза. «Вот кто действительно портит мне всю малину с оценками», – пробурчал он. Антон хмыкнул: "Интересно…" Но больше всего в рассказе Юры его зацепила фигура школьного хулигана, Ромы, сидевшего с ним за одной партой. В воображении Антона возник образ: Ромка, вальяжно развалившись за партой, с полным пренебрежением ко всему, что вещала учительница. Чуть нахмуренные густые брови, взгляд, устремленный в неведомые дали. Острые, грубые черты лица, каштановые волосы, подсвеченные лучом солнца из окна. Полные губы, тронутые легкой усмешкой, делали его похожим на настороженного зверька, готового к прыжку. Звонок, прорезавший тишину коридора, вырвал Антона из плена грез. – Вот еще не хватало, в первый же день в новой школе – опоздать, – пробормотал он, срываясь с места и забыв про Юру. На бегу он задел плечом кого-то… Рому! Того самого хулигана. – Извини, – бросил Антон, собираясь было умчаться дальше. – Стоять, белоснежка. – голос Ромы остановил его как громом. Руки в карманах, взгляд – в упор. Антон инстинктивно отступил на шаг. "Ну вот, нашел себе приключение на ровном месте". Сглотнув комок в горле, он приготовился выслушать тираду. Спина Ромы была напряжена, словно натянутая струна, на лице – хмурая гримаса. – Ты охуел? Смотри, куда прешь, блять! Че ты меня толкаешь? – Антон молча смотрел на него, парализованный неожиданностью. В этот момент он понял: спокойной жизни ему здесь не видать.