История Ричарда Паркера

Квинс, моя квартира.

День возвращения Курта

Воздух в квартире был густым от напряжения и… запаха жареной картошки. Бен, стоявший у плиты (маленькой двухконфорочной, купленной на сэкономленные деньги), ловко орудовал лопаткой одной рукой, другой придерживая сковороду. Его движения были удивительно точными для человека, чья стихия - кулаки и улицы. Я сидел за столом, наблюдая за процессом с научным интересом, попутно делая пометки в тетради по поводу оптимальной температуры для карамелизации крахмала. — Готово! — Бен выключил плиту с таким же решительным щелчком, как будто нокаутировал противника. Он высыпал хрустящую картошку на тарелку. — Лопайте, профессор. Ваш "оптимально карамелизированный крахмал". — он бросил мне вилку, попав точно рядом с тарелкой. Я поднял вилку. — Спасибо. — Эстетика презентации могла бы быть выше, но вкусовые параметры и текстура соответствуют ожиданиям. — я отломил кусочек. Хруст был идеальным. Бен фыркнул, накладывая себе порцию побольше. — "Эстетика презентации"... Звучишь как меню в дорогом ресторане, где порции — с ноготь. Ешь, пока горячо. — он уселся напротив, его карие глаза (зеркало моих глаз, но теплее и подвижнее) с удовлетворением смотрели на еду. За эти дни он немного отъелся, синяк под глазом пожелтел, а напряжение в плечах немного спало. Внезапный стук в дверь — нежный, но уверенный. Три коротких удара, пауза, ещё два. Код Курта. Он приехал раньше. Видимо, решил устроить сюрприз. Я и Бен замерли. Я отложил вилку. Бен перестал жевать, его взгляд стал настороженным, как у зверя, почуявшего незнакомца на своей территории. — Это он? — прошептал Бен, хотя шёпот был излишним. — Да. — кивнул я, вставая. Сердце почему - то забилось чуть чаще. Я открыл дверь. На пороге стоял Курт Коннорс, загоревший, с солёными залысинами на висках от морского ветра, улыбающийся во весь рот. Его единственная рука держала сумку. — Ричард! Привет, гений! Скучал по - нашему... — его радостная тирада оборвалась на полуслове. Взгляд Курта скользнул за меня и упёрся в Бена, который встал из - за стола, демонстрируя весь свой рост и ширину плеч, явно пытаясь выглядеть не таким застигнутым врасплох. Курт замер. Его улыбка застыла, затем медленно сползла с лица, сменившись абсолютным, немым изумлением. Его глаза, широко распахнутые, метались от меня к Бену и обратно. Он моргнул. Потом ещё раз. Потом медленно поднял свою единственную руку и протёр глаза, как будто не веря им. — Я... — Курт начал и замолчал. Он снова посмотрел на Бена, потом на меня, сравнивая черты лица, цвет глаз, форму подбородка. — Ричард? — он произнёс имя неуверенно, глядя на своего друга, будто проверяя, не подменили ли его. — Что... что происходит? Это... твой клон? Галлюцинация от морской болезни? Или я просто сошёл с ума? — его голос дрожал между шоком и попыткой шутки, которая не удалась. Бен фыркнул, первым нарушив неловкое молчание. Он скрестил руки на груди. — Клон? Спасибо за комплимент, однорукий. Хотя этот дохляк, — он кивнул на меня. Я хотел было возразить про то, как он назвал Курта. Мне это не понравилось, но Бен продолжил, — вряд ли бы смог меня клонировать. Не хватило бы мозгов и ресурсов. Я вздохнул. Алгоритм запущен. Требуется объяснение. Я шагнул в сторону, открывая Курту полный вид на Бена и на стол с едой. — Курт, это Бенджамин Паркер. Мой старший брат. — он сделал паузу, давая словам достичь сознания друга. — Брат? — Курт повторил, как эхо. Его взгляд снова пробежал по их лицам. — Но... как? Ты никогда не говорил... Вы же... Он запнулся, понимая всю нелепость ситуации. Два Ричарда? Нет, не два Ричарда. Один Ричард и его... зеркальное отражение в более грубой, мощной оправе. Сходство было ошеломляющим, несмотря на все различия в осанке, выражении лица и состоянии одежды (Бен был в просторной футболке Ричарда, которая сидела на нём как обтягивающая). — История длинная и не очень приятная. — вступил Бен, его голос потерял часть агрессии, сменившись на усталую прямоту. — Краткая версия: нас бросили при рождении, разлучили по приказу шизанутой мамаши, и вот, спустя кучу лет, ваш местный гений приютил бродягу - брата. Рад познакомиться, кстати. — он неловко кивнул. Курт наконец вошёл в квартиру, машинально закрывая за собой дверь. Его сумка мягко шлёпнулась на пол. Он всё ещё не сводил глаз с Бена, но шок начал сменяться жгучим любопытством учёного, столкнувшегося с невероятным феноменом. — Бросили... Разлучили... — Курт пробормотал, медленно приближаясь. — Но вы же... вы близнецы? Ну, или почти? — его взгляд выискивал малейшие различия и сходства с клинической точностью. — Близнецы дизиготные, разнояйцевые. — автоматически поправил я. — Родились в один день, 12 ноября 1960 года, но с разницей в несколько минут и разными физиологическими стартовыми условиями. — Он указал на Бена. — Он — Бенджамин, карта №247. Оценка по Апгар 9/10, вес 4.5 кг. Я — Ричард, карта №248. Апгар 2/6, вес 2.9 кг, асфиксия. Мать отказалась от обоих, потребовала разделить и не сообщать о родстве. — мой голос был ровным, как диктофон, воспроизводящий медицинскую карту. — какой я идиот. Зачем я это всё сказал? Господи, как мне теперь стыдно за эти слова. Буду крутить в голове перед сном очередной бред, который несу. Бен поморщился. — Эй, умник, не надо тут мои килограммы при посторонних озвучивать! — но в его протесте не было злобы, скорее смущение. Я замолчал. Поняв, что опять начал за старое. Анализировать. Курт же работал тогда над этим. Видимо, придётся поработать ещё. — Прости. Я идиот... Мне стыдно... — тихо сказал я. — Это совсем не так. Ничего страшного, Ричард. — стал успокаивать он меня, видя, как я внутренне корю себя за высказанное. Курт слушал, заворожённый. Его первоначальный шок уступил место сочувствию и тому самому научному интересу, который я знал так хорошо. Он подошёл ближе к Бену, не боясь, изучая его лицо. — Невероятно... — прошептал Курт. — Я имею в виду... генетически. Фенотипическое сходство при столь разных перинатальных условиях и последующем развитии... Это же уникальный случай! — его глаза горели. — Вы... вы когда - нибудь думали сдать ДНК, просто для...? — Курт. — мягко, но твёрдо прервал его я. Я знал, что Бен терпеть не мог, когда его разглядывали как экспонат, и слово "ДНК" могло спровоцировать откат. — Приоритет сейчас - социальная реинтеграция, а не генетический анализ. Бен живёт здесь. Пока. Он мой брат. — в этих словах прозвучала необычная для меня окончательность. Курт мгновенно смутился, покраснев. — Ох, простите, Бен! Я.… я просто поражен. И.. рад за вас обоих, что нашли друг друга. Искренне. — он искренне улыбнулся Бену. — Значит, ты и есть то самое "кое - что новое", о котором Ричард писал? Добро пожаловать в наше... э-э.… научно - социальное общежитие. — он оглядел квартиру, где матрас Бена лежал рядом с моим рабочим столом. Бен расслабился, увидев искренность и отсутствие жалости в глазах Курта. Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки. — "Научно - социальное общежитие"? Звучит как тюрьма для ботаников. Но спасибо. За привет. — он кивнул на стол. — Картошка остывает. Садись, если хочешь. Этот, — он ткнул пальцем в меня. — говорит, ты любишь жареную картошку. Готовил с учётом возможных вкусовых предпочтений гостя, хотя на самом деле этот умник мне сказал, что ты приедешь через полторы недели. Курт засмеялся, настоящим, тёплым смехом. — Обожаю! Да, я решил сделать сюрприз. Мы уже возвращались домой... И ты умеешь готовить? Ричард, ты мне такого конкурента подсовываешь! — он сбросил куртку и устроился за столом, явно чувствуя себя комфортнее. — Так, рассказывайте! Как вы нашли друг друга? Ричард в сообщениях был краток, как всегда. Я и Бен переглянулись. Краткий, почти незаметный обмен взглядами, полный общего понимания: "Рассказывать будем вместе". — Ну, — начал Бен, накладывая Курту картошки, — всё началось с того, что меня выперли из школы и я ночевал в гараже с крысой размером с кошку... А потом этот дохляк, — он кивнул на меня. — решил проявить благотворительность и подобрал меня в парке, как бродячего пса... Я поднял бровь, но не стал поправлять. Он взял свою вилку. — Корректирую: предложение временного убежища было основано на логической оценке необходимости базовых условий для выживания и установленной биологической связи. Эмоциональный компонент... был вторичен. Но присутствовал. — я отломил ещё кусочек картошки. — А крыса, кстати, была вполне стандартного размера. Гипербола — его любимый приём. Курт слушал, попеременно смотря на нас, его глаза перебегали с одного почти идентичного, но такого разного лица на другое. Шок прошёл, осталось тёплое изумление и растущее понимание сложности этой неожиданной семейной истории. Он видел, как я стал чуть менее "льдистым" рядом с братом, как Бен, несмотря на грубоватость, старался быть принятым в этом новом для него мире науки и относительного порядка. И пока мы ели жареную картошку - Бен с аппетитом, я с анализом, Курт с нескрываемым интересом - в маленькой квартире в Квинсе зарождалось что - то новое. Но пока что главным открытием было то, что мы с братом нашли друг друга. И это было только начало.