Глава 53. 2 года спустя
23 августа 2025 г., 23:04
Паутина прогресса
Два года. Срок, данный Озборном, истёк. Но он не послал своих киллеров. Он не стал устраивать "несчастный случай". Потому что за эти два года мы с Мэри совершили невозможное. Araneus Oscorpus, теперь уже официально запатентованный и выращенный в стерильных биолабораториях Озкорпа, стал венцом проекта "Межвидовой гибрид". 2000-й год. Мир за окнами Озкорпа стремительно менялся. Компьютеры стали мощнее, связь – быстрее, а технологии, рождавшиеся в недрах нашей корпорации, опережали время. Но наш прорыв затмевал всё. Мы не просто нашли ключ к контролю над "Алгоритмом Скорости Распада". Мы его приручили, направили в нужное русло. Пауки, несущие в себе гибридный код – часть их собственный, часть моего человеческого, стабилизированный формулой, выверенной до атома Мэри и мной в нашем гараже, – больше не умирали. Они процветали. Их яд, теперь больше похожий на сложнейший коктейль из нанороботов, творил чудеса in vitro. Раны на тканях затягивались в разы быстрее. Клетки, поражённые самыми разными дегенеративными заболеваниями, демонстрировали невероятную устойчивость и способность к самовосстановлению. Регенерации конечностей, о которой мечтал Курт, мы так и не достигли – это было куда сложнее. Но ускоренное заживление, борьба с внутренними воспалениями, подавление возрастных изменений на клеточном уровне – всё это было уже не теорией, а осязаемым фактом. Озборн следил за нашими успехами с жадностью утопающего. Его болезнь прогрессировала. Он появлялся всё реже, а когда появлялся – это был призрак. Голос стал хриплым шёпотом, движения – ещё более резкими и неуверенными. Он уже не кричал. Он шипел. Словно ядовитая змея, затаившаяся в своей норке. — Доктор Паркер. — он вызвал меня в свой кабинет, прозрачную вершину башни Озкорпа, откуда открывался вид на весь Нью - Йорк. Он сидел в кресле спиной к окну, его лицо скрывали тени и высокий воротник. — Результаты впечатляют. Более чем. Пришло время… клинических испытаний. Моё сердце упало. Я знал, что этот момент настанет. — Норман… — я осторожно подобрал слова. — Мы ещё не до конца изучили все долгосрочные эффекты. Механизм интеграции… он стабилен in vitro, но человеческий организм… это сложная система. Нужно больше времени. Годы. — Времени нет! — его рука с силой ударила по подлокотнику, но это был жалкий, беспомощный жест. — Вылечить меня вы, я так понимаю, уже и не надеетесь? — в его голосе прозвучала горькая усмешка. — Мы боремся за это каждый день. — ответил я, и это была чистая правда. Его клетки были слишком повреждены, слишком изменены мутацией. Мой алгоритм замедлял распад, но не мог обратить его вспять. Это была паллиативная помощь, а не лечение. — Тогда начнём с малого. — прошипел он. — С тех, кому терять нечего. Со стариков. Дом престарелых "Сансет". Управляющий – наш человек – доктор Раджит Ратха. Можно организовать… программу вакцинации. От гриппа, скажем. Никто и не заметит подмены. Холодная волна прошла по моей спине. Он говорил о людях, как о расходном материале. Подопытных крысах. — Это опасно, мистер Озборн. — я попытался вложить в голос максимальную убедительность. — Побочные эффекты непредсказуемы. Мы можем не вылечить, а убить. Или… или создать что - то худшее. Иммунный ответ может быть катастрофическим. Нам нужны добровольцы, полная информация, контроль… — Контроль будет. — оборвал он меня. — Мой контроль. А что касается рисков… — он медленно повернул кресло, и в прорези между воротником и очками я увидел обезображенную, покрытую струпьями кожу. — …они уже сделали свой выбор, просто не знают об этом. Готовьте препарат. Через неделю я хочу видеть план. Я вышел из кабинета, чувствуя тошноту. Он перешёл черту. Ту самую, которую я когда - то перешёл в своём подполье. Но тогда я делал это от отчаяния, пытаясь защитить семью. Он же делал это из холодного, зла. Я вернулся в лабораторию. Курт, сидя за консолью, взглянул на меня. — Ну что, шеф был доволен? — в его голосе звучала лёгкая ирония, но глаза были серьёзны. Он видел, как я изменился за эти два года. Стал тише, сосредоточеннее, скрытнее. И он видел, как сблизились я и Мэри, став настоящей командой. Он не спрашивал, что произошло. Он просто принимал. — Доволен. – коротко бросил я. — Готовит нам новый… "вызов". Я не сказал ему о плане Озборна. Не сказал и Мэри, когда вернулся домой. Я просто держал на руках Питера, который вовсю болтал что - то на своём трёхлетнем языке, и чувствовал, как на меня давит чудовищная тяжесть. Я знал Озборна. Он был слишком подлым, слишком трусливым человеком, чтобы колоть себя первым. Он никогда не подставит свою шкуру под иглу, пока не будет на 150% уверен в результате. Он будет экспериментировать на других. На самых беззащитных. И это давало мне время. Маленькую, хрупкую фору. Чтобы найти способ остановить его. Чтобы превратить наше открытие из орудия шантажа и смерти в то, ради чего оно было создано – в орудие жизни. Во благо людям. Но как это сделать, когда твой главный противник – твой же работодатель, могущественный и безумный, прижавший тебя к стене угрозами против твоей семьи? Ответа у меня не было. Была только тихая, холодная решимость. И пауки, тихо шелестящие в своих террариумах в Озкорпе, чьи жизни теперь зависели от моего следующего шага.
