1945 год. После Войны!

Вечер четырнадцатого дня был удивительно тёплым. Воздух ещё хранил остатки дневного зноя, но уже дышалось легче. Тяпа и Кот находились у небольшого ручья, что протекал неподалёку от лагеря. Они мыли посуду после ужина всего лагеря, их движения были привычными, слаженными. Но работа быстро превратилась в игру. Они ребячились, шутили, разбрызгивая воду. Тяпа, смеясь, пытался столкнуть Кота в воду, а тот, крепко упираясь, норовил подставить ему подножку. Их смех звенел в сумеречном воздухе – чистый, искренний, такой редкий в этом жестоком мире. Это было всего лишь мгновение счастья, за которое они цеплялись всеми силами. Семён Николаевич заметил их из своей палатки. Он только что вышел, чтобы покурить, и, услышав их весёлый смех, невольно улыбнулся. Эти два мальчишки прошли через многое и, очевидно, преодолеют ещё больше, но, несмотря на всё, они оставались детьми, способными радоваться мелочам. Их звонкий смех был таким целительным. В этот момент к Семёну Николаевичу подбежал запыхавшийся солдат. Его лицо было бледным. — Товарищ старший полковник! — выпалил он, еле переводя дыхание. — К лагерю приближается машина! С несколькими вооруженными людьми! Мы просили их остановиться, приказали уехать, но они не реагируют! Нужен ваш приказ! Улыбка исчезла с лица Семёна Николаевича. Он резко бросил окурок в грязь. Это было то самое плохое предчувствие, которое давило на него весь день. Он последний раз бросил взгляд на двух играющих у ручья ребят. Их смех всё ещё доносился до него, но уже казался таким далёким и хрупким. Он молча развернулся и решительно пошёл за солдатом, его лицо стало мрачным. Тяпа и Кот, не замечая ничего вокруг, продолжали весело брызгаться водой. Они были абсолютно полностью расслаблены, погружены в этот небольшой, беззаботный момент. Кот был рад слышать смех Тяпы, этот его чистый, звонкий звук. Он обожал это: эти мокрые русые волосы, прилипшие ко лбу, капли воды, стекающие с его длинных ресниц, эта яркая, искренняя улыбка, освещающая всё вокруг. Кот опять начал любоваться. Он забыл обо всём: о Максе, о преследовании, о погибшем Паше, даже о том, что они в военном лагере. Были только они вдвоём, и это мгновение. Тяпа это заметил. Его смех стих, он тоже остановился, его взгляд встретился с глазами Кота. В их взглядах читалось столько всего: нежность, привязанность, невысказанные желания. «Может, пора уже принять то, что чувствуешь?» — эта мысль пронзила Кота. Он медленно, почти гипнотически, приблизился к младшему. Он потянулся рукой, чтобы погладить влажную щеку Тяпы, его пальцы уже почти коснулись нежной кожи… Но тут донесся первый выстрел. Затем ещё один, и ещё. Выстрелы были далеко, за пределами лагеря, но их глухой, зловещий звук омрачил всю атмосферу счастья, разрывая нежный момент на миллионы осколков. Мир снова напомнил о себе. Опасность, казалось, была совсем рядом.