Ебанат и больной доктор.

Малькольм Рейнольдс – ебанат, и в этом Саймон Тэм убедился ещё в их первую встречу, когда капитан едва не выкинул его с корабля. Но при этом, капитан, к сожалению не умеющий говорить словами через рот, иногда бывал настолько заботливой курочкой-наседкой (только не говорите ему, что это сказал Саймон, зашивать раны на самом себе не удобно, Тэм знает), что становилось даже страшно... – Так, Док, куда это ты намылился? – голос Мэла звучал угрожающе, но не как в моменты, когда он приставал к кому-то с пушкой, а скорее как когда Кейли отказывалась отойти от работы хотя бы ненадолго чтобы поспать, или когда Уош не ел вторые сутки, рассчитывая оптимальный маршрут. Угрожающе-заботливый тон, которым капитан говорил с командой, с близкими, с семьёй. И Саймону это было бы даже приятно, если сейчас он не пытался прорваться в свой кабинет. – Работать, Капитан, работать – ответил врач, приложив максимум усилий, чтобы его голос звучал по крайней мере не похожим на умирающего лебедя. – Работать он собрался, вы только посмотрите на него! – Вчера чуть не сдох на затопленной планете, температура у него под сорок, на ногах еле держится, руки трясутся как у наркомана на отдалённых планетах, а он лечить других думает! – Рейнольдс осуждающе покачал головой и жестом указал на каюту доктора – лежи не двигайся, до твоего присутствия же как-то лечились, никто не помер. – Ключевое слово как-то – парировал Тэм, держась рукой за обшивку. Ладно, может Капитан и прав, но признаваться в слабости, когда уже так долго отпираешься – как-то стыдно. – Ключевое слово лечились! – Ключевое слово... Ладно, хватит, я уже начал терять смысл этого выражения. Вздохнув и видимо признав собственное поражение, Саймон, едва шевеля ногами, добрался до собственной каюты и обессиленный рухнул на кровать. И Мэл, удовлетворённо вздохнув и закашлявшись (но совсем чуть-чуть, нельзя было показать Саймону Доку что ему не хорошо) пошёл по направлению к собственной каюте. Да, Малькольм Рейнольдс – ебанат, но уж слишком заботливый ебанат.