Бездны выходного дня

      Последние полгода для Вениамина проходили совсем уныло. Раньше они с женой, с Дашей, хоть как-то разделяла обязанности. На ней был дом, а на нём была работа. И тогда было легче. А теперь, когда она ушла, ему приходилось отдуваться за двух. Дом, работа.. И воспитание четырёх дочек.. Всё это слишком резко, не оставляя других вариантов, легло и раздавило на плечи Васильева, что хотелось лечь, уснуть и не проснуться. И это не про смерть, а просто спать, спать и спать.       Впервые за полгода бабушка с дедушкой забирают внучек к себе, а самая старшая, Соня, как она сказала, ушла к якушеву. На этот Веник поверил, что она пошла именно к нему. С Ромой Соня, вроде как, рассталась и начала больше времени проводить вместе с Игорем. Игорь нравился Вениамину. В отличие от Ромы, Якушев был воспитанным, умным и помогал Соне в учёбе. А Рощин был просто смазливым негодяем в глазах Веника.       Этот выходной вениамин хотел провести просто: Выспаться, это во-первых. Во-вторых, приготовить вкусный ужин только себе. А в-третьих, весь день смотреть фильмы на телевизоре и ни о чём другом не думать. Но... Его планы даже в выходной день захотели нарушить.       В дверь стучат. Веник недовольно шипит, когда его слышит, но всё равно приостанавливает процесс готовки, подходит к входной двери и открывает её. За дверью оказался его друг, а по совместительству сосед, Боря.       – О, Веня, – Борис улыбается. Выглядит он бодрым, в отличие от Вениамина. Даже при условии, что Боря был ранней пташкой. Как Веник знал, тот всегда просыпался рано, даже если водовозу было некуда торопиться. Наверное, это было привычкой ещё с деревни. Боря, конечно, не так охотно делился про своё детство, но Васильев знал, что рос мужчина в деревне. А вот Вениамин, по сравнению с приятелем, был тем ещё любителем поспать до обеда, особенно если никуда не нужно.       – И тебе привет.. – со вздоха проговаривает Васильев, запуская мужчину в квартиру. Оба проходят на кухню, Веник продолжает готовить, а Борис берёт яблоко с тарелки, начиная с ним нелепо жонглировать.       – Ты как, занят сегодня?       – Не представляешь! – наигранно воодушевленно начинает Вениамин, – Единственные два выходных!       – Вот и прекрасно! На-ко-нец-то! Веня, мы едем на рыбалку!       – Это ты за меня решил? – если честно, венику не то, что хотелось сидеть средь леса, с комарами, под жужжащую колонку Бори с какими-то старыми песнями.. Конечно, у этого была собственная атмосфера, но свои выходные вениамин хотел в этот раз провести более спокойно.       – Ага, за тебя. А что ты хотел? Сготовить что-то, да перед телевизором сидеть? Пф! Не-е.. Я тебе так скучно не позволю выходные провести! – Борис откусывает яблоко, – Дочки уехали?       На что получает простой кивок.       – Ну вот, Вень! Когда ты ещё сможешь со своим лучшим другом на рыбалку съездить?       И перед Вениамином встал трудный выбор: ехать на эту рыбалку или не ехать. С одной стороны, провести время в действительно приятной компании, порыбачить, что он не делал лет.. Пятнадцать? Тем более, они когда-то с Борей уже собирались на рыбалку, только в тот день ничего не удалось. А вдруг и в этот раз что-то случится? Хотя, в этот раз дочки Веника пол присмотром, да и подготовятся они в этот раз лучше, чем в тот, наверное.       С другой стороны, Вениамин хотел провести свои выходные намного спокойнее и скучнее.       – Ладно, твоя взяла..– Веник всё таки сдаётся.       – Во! Так бы и сразу!       Вениамин уже начинает убирать следы своей готовки, но резко замирает, когда понимает, что в последний раз, когда Васильев и Боря хотели поехать на природу отдохнуть, уже собрались, как в последний момент их останавливает Галя, обласывая всю поездку. Тогда Веник только усмехнулся, сказал: "Вот, видишь. А я говорил, что женишься, никакой твоей любимой рыбалки!" А сейчас какое чудо-то произошло, что Галина Сергеевна отпустила своего мужа на рыбалку?       – Подожди. А тебя галя отпустила чтоль?       Лицо бориса заметно меняется. С нейтрального, полуулыбки на недовольное. Он громко цокает, отворачивая голову.       – Да поссорились мы с ней...       – Борь..? Чего случилось?       – Ой, Вень! – Резко выпалил мужчина, – Давай не это. Иди, собирайся уже.       Слова друга вызывают ещё больше вопросов. Веник ещё ни разу не слышал ни от Бори, ни от Гали, чтоб те ругались. И чего это их приспичило? Ещё больше интересует Вениамина то, что Борис решил промолчать, совсем не рассказывая подробности ссоры. Неужели всё так плохо? Или наоборот, пустяки? Но, не решив докапываться до приятеля, Васильев уходит собираться, пока Боря идёт по-хозяйски осматривать содержимое холодильника.       Венику много вещей брать и не приходится. Всего лишь удочку, спиннинг, что довольно давно у него лежали и пылились. Одежду потеплее на вечер, ведь те планировали ночевать там же, на берегу реки. И потом по мелочи. Остальное всё необходимое было у бориса.       – Ну что, принцесска, на бал собралась? – Водовоз заходит в спальню Васильева с кастрюлей голубцов. Он облакачивается об дверной косяк и продолжает доедать еду, что была приготовлена Веником.       – Да, мой принц! Доставай меня из этой башни!       Борис смеётся с полным ртом еды.       – М, а голубцы, как всегда, потрясающие! – Мужчина поднимает руку и показывает жест "лайк", чуть не уронив кастрюлю.       – Ты с голубцами-то поаккуратнее.. Не хотелось бы вместо рыбалки комнату драить. Кстати, голубцы на вкус-то нормальные?       – В смысле?       – Им уже... Неделю...       Боря на секунду замер, перерабатывая то, что ему только что сказал Веник. Он сглотнул комок в горле, опустив кастрюлю и устала на Вениамина.       – Ты серьёзно?       Вениамин застегивает сумку, тихо смеясь.       – Шучу, шучу. Вчера вечером сделал, ешь спокойно, не отправишься.       – Ха-ха, очень смешно! – с ноткой сарказма проговорил мужчина, – Напугал.. Ладно, давай там.. Раз-два, раз-два! Солнце уже высоко!       Через полчаса они уже выезжали из города на внедорожнике Бори. Окна были открыты, ветер трепал волосы, и вопреки своему унылому настроению Васильев потихоньку начинал оттаивать. Скоро городской пейзаж за окном сменился лесным. В нос убивался свежий запах хвои, а по телу проходил прохладный, но приятный ветерок.       Разбили они лагерь на знакомом местечке Бориса. Рыбалка поначалу не задалась: клевало мало, только мелочь, которую Боря даже не хотел оставлять, отпуская обратно. Но Веник, к своему удивлению, даже не расстраивался. Он сидел на раскладном стуле, удобно в нём устроившись, а удочка была скорее формальностью. Главным был покой, прерываемый лишь плеском воды, криками птиц и неумолчным стрекотом Бориса, который то рассказывал байку, то ворчал на непокорную рыбу, то напевал себе что-то под нос. В этот раз Веник попросил не включать музыку, хотел насладиться мелодией леса.       К вечеру, когда солнце стало клониться к верхушкам сосен, окрашивая как будто реку в золотой оттенок, Боря наконец-то развёл костёр и достал еду, что взял с собой.       – Не рыбка, конечно, но шашлык будет!       Обыкновенная еда – шашлык, хлеб, солёные огурцы – на природе казались целым миром, деликатесом. И, конечно.. Бутылка водки..       – Ну, за выходной! – Борис чокнулся пластиковым стаканчиком с Вениамином.       – За выходной, – повторил Васильев, вздохнул, а после прислонил стаканчик к губам и за пару глотков опустошил его. Тепло разлилось по желудку, оставляя за собой горечь в горле. Мужчина откинулся на спинку стула, наблюдая за пламенем, – Да... Хорошо тут.       – А я тебе говорил! – обрадовался Боря, подкидывая маленькие палки в костёр, – Сидел бы щас в своей коробке, жарил бы картошку! А тут, ну погляди, мясо, сало.. И всё на костре!       После оба мужчины выпили ещё. А когда градус, подогретый алкоголем, показался подходящим для вопроса Вениамина, на который он сегодня не получил ответ, мужчина как бы невзначай спросил:       – Ну так что с Галей?       Борис тяжело вздохнул, опять же резко поменялся в лице, как это было утром. Он поставил стакан на колено, прокручивая его в своей ладоне.       – Да.. Ерунда..       Боря что-то поковырялся ботинком в земле, поднял взгляд на Вениамина, а когда увидел его выражение лицо, которое явно говорило о том, что хотелось бы знать подробности, то снова вздохнул и решил хотя бы немного объяснить.       – Она меня глупым и безответственным назвала.       – Серьёзно? Почему?       – Ой, только не делай вид, что ты так не считаешь, – Борис махнул рукой. Сложив руки на груди, отвернул голову в сторону.       – Я так не считаю. Ты.. Ты не глупый. Ты просто весёлый, простой..       – Ага.. Слишком простой для о Великой Галины Сергеевны!       – Борь, ну перестань.       – Ладно.. – мужчина наконец-то повернулся к другу, потянулся за бутылкой, – Всё, хорош.. Давай лучше выпьем.       Они выпили.       Темнота сгустилась окончательно, и их мир сузился до круга света от костра, за которым теснилась тёмная стена леса. Стало прохладно. Разговор так лениво и обрывочно шёл, перескакивая с тем – на работу, на общих знакомых, на воспоминания своей молодости.       Вениамин уже изрядно захмелел. Он смотрел на Борю – на его крупные рабочие руки, на упрямый завиток на лбу, на губы, которые сейчас улыбались какой-то внутренней шутке. И вдруг поймал себя на мысли, как давно не смотрел так на кого-либо. Как давно он не чувствовал такой простой, без требований и претензий, поддержки.       – Спасибо, что притащил меня сюда.. – вдруг сказал Веник, и голос слова его прозвучали искренне, – А то я бы там.. Совсем закис.       – Да брось, – Боря отмахнулся, но было видно, что ему приятно, – Мы же друзья. Иногда тебя надо спасать от самого себя.       Он потянулся за сигаретами. До этого Васильев не заметил, что они лежали на пне, который стоял рядом. Странно, Боря же не курил? По крайней мере, говорил, что бросил ещё давно.       – Ты ж не куришь? – удивился Веник, наблюдая, как тот достает сигарету.       – Иногда, – буркнул Боря, прикуривая с уголька, что был на краю костра. Мужчина делает затяжку, выдыхает, и дым распаряется в небе, – Когда нервы шалят. Галя ненавидит это. Один раз закурил при ней и... Говорит: "воняю, как не знаю кто"!       Он говорил снова о ней. И Вениамин понял, что та ссора засела в нём слишком глубоко, чем тот думал.       – А знаешь, – резко сказал Борис, повернувшись лицом к Васильеву, – Она права. Я и вправду веду себя как последний болван. Мог бы.. И работу получше найти, и ремонт, может быть, в квартире сделать.. А я вот щас тут сижу..       – Ты сидишь тут со мной, – перебивает его товарищ, – И это для меня многое значит.       В глазах Бори что-то загорелось. Но они замолчали. Тишину леса нарушали только потрескивание костра и далёкий крик птицы. Вениамин почувствовал, как алкоголь приступил острые углы его сознания, сделав мир мягким и более размытым. Он смотрел на Борю, на его профиль, как тот задумчиво завис в одной позе.       – Мне тоже одиноко, Борь, – неожиданно для самого себя проговорил Веник, – Как будто тихо стало в доме, хотя там всегда.. Шум, гам.. В ушах звенит. И кажется, что теперь будет всегда так.       Борис выкинул сигарету, придавив окурок ботинком.       – Да уж. Мы, мужики, как дети малые. Одним скучно, а вместе дурачимся, как дети малые.       – А что плохого в тишине? – как-то по-философски задался вопросом Васильев, закидывая голову на спинку стула, смотря на еле видные звёзды.       – В тишине слишком хорошо слышно себя, – со вздоха отвечает мужчина, – И не всегда то, что слышишь, нравится.       Вениамин снова посмотрел на него. И в этот раз из взгляды встретились, зацепились друг за друга. И в этот раз они увидели не тех простых приятелей-соседей, что сейчас служили компанией друг для друга у костра, а людей, о которых сейчас узнали что-то важное и очень сокровенное.       Тишину и напряжение нарушил Борис. Он крякнул, потянулся за бутылкой, но та была пуста. Разочарованно вздохнув, он встал с места.       – Ладно, давай закругляться... А то я щас лицом в костер свалюсь.       Они кое-как собрали остатки ужина, потушили костер, и, поддерживая друг друга, поплелись в палатку, которую Боря поставил ещё засветло.       Васильев укрылся пледом и уставился в темноту потолка палатки. Сердце стучало громко-громко и мужчина был уверен, что Борис его слышит. Мысли путались, тело было тяжёлым, но расслабленным от выпитого, но все равно внутри всё трепетало.       – Вень? – тихо позвал Боря из темноты.       – А?       – Спишь?       – Нет.       Проследовала пауза.       – Хреново как-то, – начал Боря, переворачиваясь лицом к Вениамину, – Одному.       Васильев ничего не ответил. Он просто перевернулся на бок, лицом к другу. Он почти не видел его лица, только смутный силуэт. Он слышал его дыхание.       И когда Боря протянул ладошку, расположив её на щеке мужчины, его пальцы были шершавыми и твёрдами. Борис провел пальцами по линии скулы Веника, коснулись губ. Вениамин замер, не в силах пошевелиться, не в силах вздохнуть.       – Борь.. – он попытался протестовать, но имя вышло скорее стоном, мольбой.       – Тихо, Веня, – сказал Борис. И его слова прозвучали одновременно ласково и властно.       Его рука скользнула на затылок Вениамина, и он потянул его к себе. Исчезло последнее расстояние между ними.       Поцелуй был неловким, сперва – спотыкающимся о зубы, пахнущим водкой и дымом. Это был не поцелуй из романтического фильма. Это было чем-то другим.       И это было именно то, что им обоим было нужно.       Они сорвались с края, и никакие мысли о правильном, о приличиях, о том, «что скажут», больше не имели значения. В тесном пространстве палатки, в полной темноте, под шум леса за стенкой брезента не было Вениамина-отца четверых дочерей и Бори-соседа. Были только два одиноких, измученных одиночеством тела, нашедшие друг в друге спасение и тепло.       Они сбрасывали с себя одежду, спальники, приличия. Прикасались друг к другу грубо и жадно, как будто пытались убедиться, что другой – реальный, что это не сон. Кожа об кожу, дыхание сплеталось с дыханием, сдавленные стоны заглушались губами.       И когда Боря вошел в него, Вениамин вскрикнул от неожиданной боли и непривычного чувства заполненности, но руки его лишь впились в спину друга, притягивая его ближе, еще ближе. Это было больно, странно, непривычно, но это было жарко, тесно и по-настоящему. Это было чувство, вышибающее из головы все мысли, кроме одной: он не один.       Они двигались в унисон, подчиняясь древнему, животному ритму, который был куда проще и правдивее всех сложностей их жизни. Мир сузился до размера палатки, до запаха кожи и пота, до хриплого шепота друг друга.       А потом все закончилось. Они рухнули на пол палатки, тяжело дыша, обливаясь потом.       Наступила тишина. Сознание, отброшенное на задворки страстью, начало медленно и неумолимо возвращаться. Вениамин лежал, уставившись в темноту, чувствуя, как горячая волна стыда, ужаса и непонимания накатывает на него. Что они только что сделали?       Он почувствовал, как Боря шевелится рядом. Тот тяжело вздохнул, перевернулся на бок, спиной к Вениамину.       – Борь.. – его голос прозвучал хрило и устало.       – Не надо, – быстро перебил его Борис, – Не говори ничего. Просто... не надо.       Он боялся услышать сожаление. Боялся, что сейчас начнется кошмар оправданий и взаимных обвинений. Этого он бы не вынес.       Боря замолчал. Через минуту его дыхание стало ровным и тяжелым – он заснул или сделал вид, что заснул.       Вениамин лежал без сна до самого утра, слушая, как за стенкой палатки просыпается лес, и пытаясь понять, что же теперь будет. А главное – что теперь с ними обоими.

***

      На утро они толком не разговаривали. Так, шаблонные фразы «Доброе утро», «Собрался?», «Выезжаем». Веник заходит в квартиру тогда, когда уже дети, на удивление, были дома. И вместе с ними его «любимая» тёща. Самая младшая дочь тут же прискакала к отцу.       – А где рыба? – как-то разочарованно-удивлённо сказала Арина.       – Рыбы?.. Рыбы нет, – устало протягивает Васильев.       – Ну блин, и что тогда ездили.. А это что у тебя?       – Где?       – Вот тут, – и девочка указывает пальцем на шею.       Мужчина поворачивается к зеркалу, вглядывается в свое отражение, бегая по нему взглядом, пытаясь найти то, о чем говорит его дочь. Засос...       Вот чёрт. Многое же ему предстоит объяснить... Особенно себе.