Бездуховное-2. Пришел Аверин и всех одухотворил

      К сожалению, эффект оргии, как с усмешкой назвал произошедшее Александр, тоже со временем сошел на нет. Хотя и продержался заметно дольше, тут спорить было бесполезно. Александр не считал это проблемой, «оргию» следует периодически повторять, только и всего. Владимир не спорил, Кузя нервно взрыкивал. Младшему диву оказалось немного слишком, несмотря на фантастические ощущения и совершенно искреннее «обалдеть» в финале — слишком много страха, чужой, несоизмеримо бо́льшей силы и собственной открытости перед нею. — Думаю, ты сможешь перетерпеть это неудобство, — холодно ответил Александр, когда Кузя прямо высказал свое мнение. — Ты же и получаешь больше всех при перераспределении. Фамильяр. — Последнее слово старший див уронил издевательски, и Кузя сразу скис. Ну да, фамильяр слабее половины государственных дивов — чистое посмешище. Больше он не возражал.       Они снова собрались в Кузиной комнате — самое спокойное место, если Маргарита ушла за покупками, а Гермес Аркадьевич — на официально-неофициальную встречу с очередным нужным человеком. Пустой дом, но соседей не удивят некоторые спонтанные «спецэффекты», соседи Главы Управления ко всякому привыкли.       И это снова было невыносимо, яростно, страшно, жарко, переполняюще, и снова у Владимира были алые борозды на ребрах, а у Кузи — следы зубов на плечах и загривке. И снова Кузя, как и Владимир, лежали оглушенные, вповалку и, наверное, не заметили бы и средней силы землетрясение, но есть вещи, которые див пропустить просто не способен. — Та-ак, — негромко и вроде бы без угрозы раздалось от двери, но Кузю буквально скинуло с кровати, и приземлился он уже котом. А Владимир в тот же момент оказался на коленях со склоненной головой, причем голым, что в его случае тоже было признаком величайшего смятения. — А не слишком ли вы остро реагируете на личную жизнь подчиненных? — В отличие от младших дивов Александр и не подумал суетиться, хотя и соизволил все же подняться на ноги. — Мы разве нарушили какой-то запрет? — Я полагаю, что о подобной личной жизни мне следует как минимум знать. — Теперь все внимание графа было сосредоточено только на Александре. — Только знать или участвовать? — спросила юная, но все же явно достигшая брачного возраста блондинка самых изысканных форм. — Я ведь так и не показал вам все свои личины, всё еще надеюсь... — Прекратите, — уронил Аверин веско. Кот со сдавленным шипением прижался к полу, Владимир склонился ниже и сцепил руки за спиной, а Александр снова принял истинный облик и с показной покорностью наклонил голову. — Как скажете, Гермес Аркадьевич. — Теперь что касается личной жизни. Кто-то из присутствующих может, глядя мне в глаза, подтвердить, что я тут наблюдаю внезапную вспышку романтических чувств, да хоть бы даже и обыкновенной похоти? И то, и другое дивам не свойственно, но вы же у меня все такие необыкновенные, так что я торжественно обещаю поверить. Ну?       Аверин обвел мизансцену грозным взглядом. Владимир не шелохнулся, Кузя продолжал жаться к полу, и даже Александр изобразил некую шаловливо-покаянную улыбку: уличили, мол, хотел бы спорить, но увы! — Значит, возвращаясь к первому пункту, я как минимум хочу знать, какого беса у вас тут творилось и почему я узнаю́ об этом так. Ведь не первый раз творилось? Я, знаете ли, некоторым образом ощущаю, когда с моими дивами происходит что-то, выводящее их из равновесия, и ваша прошлая... — граф возмущенно обвел рукой комнату, — «личная жизнь» меня чуть с моста в Фонтанку не отправила. Хорошо, что у колдунов отличная реакция. — Мы в вас не сомневались, хозяин, — чопорно произнес Александр, но Кузя метнулся к ногам колдуна и забормотал свое «мя-мя-мя-мя-мя» самым испуганным и виноватым тоном. — И я, добравшись до дома, русским языком спросил, — взгляд Аверина уперся в белую макушку Владимира, — что у вас произошло. Мне, помнится, ответили, что проблема в нашей сложной многосторонней связи, ничего особенного или требующего моего внимания... Из чего следует, что кто-то либо искренне верил, что дисбаланс связи у МОИХ дивов не требует моего внимания, либо научился врать колдуну. Опять-таки вы у меня все такие удивительные, что я ра́вно допускаю оба варианта, хотя они кажутся мне одинаково дикими. И во-вторых, если не стесняетесь меня, так хоть вспомните, что в этом доме обитает Маргарита. И она может прийти с рынка раньше, а вы, как выяснилось, даже мое появление способны прошляпить, бдительные государственные дивы! — последний выпад был адресован персонально Владимиру и Кузе, Александр, вполне вероятно, не терял себя ни на миг и был в курсе приближения хозяина. И не соизволил предупредить товарищей. Никаких гарантий, что он предупредил бы о появлении Маргариты, тоже не было, бывший император отличался специфическим чувством юмора. — Мя-а! — жалобно взвыл Кузя. Владимир ссутулился. — Маргарита уходит после восьми. Так вот, сегодня, когда она точно-точно уйдет и уже не вернется за чем-нибудь забытым, я собираюсь снова сюда подняться и увидеть тут всех троих. В человеческих, Кузя, истинных, Александр, обликах. Будете объяснять.       В восемь часов двадцать минут вечера того же дня в Кузиной каморке состоялся беззвучный, но яростный спор. Александр высмеивал желание Владимира встречать появление хозяина, стоя на коленях, Владимир обещал вопреки всему неравенству сил вырвать Александру кадык за предложение рядком усесться, а то и улечься на заранее расстеленной кровати. Кузю ментальной перепалкой двух более сильных дивов вмяло в дальний угол комнаты, и потому о приближении хозяина он узнал только по поведению собратьев — оба вдруг вернули зрачкам человеческую форму, напоследок переглянулись и мгновенно пришли к консенсусу, просто встав короткой шеренгой напротив двери. Кузя едва успел пристроиться третьим. Но вошедший через несколько секунд Гермес Аркадьевич конечно же заметил, у кого тут самый взъерошенный вид. — Что. Опять. Успело. Произойти? — И все-таки Кузя уловил, что хозяин не просто злится, а еще и волнуется именно за него. От этого младший див мгновенно ожил и ответил вполне бодро: — Ничего такого, Гермес Арк... — запнулся под яростным взглядом хозяина и поправился: — Ну, Александр с Владимиром поспорили... немного, но у них ментальное общение знаете какое? Меня по инстинктам просто шибануло, но они ничего плохого не делали, вообще ничего, просто спорили. — Я хочу знать причину спора? — спросил Аверин мрачно. — Нет! — слаженным хором ответили все трое, дружно глядя на колдуна, и Аверин с некоторым даже ужасом кивнул. Если все трое твердо уверены, что он этого знать не хочет... Но долг победил, и колдун задал уточняющий вопрос: — А мне нужно это знать? — Ну-у... — протянул Кузя, возводя глаза к потолку. — Не вижу необходимости, — сказал Владимир. — Если вы твёрдо уверены, что всё, касающееся ваших дивов... — елейно начал Александр, но Аверин уже сделал выводы и решительно перебил его: — Значит, пока оставим. Что я точно хочу и должен знать — так это всё о причинах и целях вашей «личной жизни». Владимир, доложи. Александр, вы дополните и поправите позже, у Владимира опыт докладов больше вашего. — Спорное утверждение, — пробурчал Александр, но сделал это действительно тихо, не мешая уже заговорившему Владимиру. — Та-ак, — произнес колдун десять минут спустя, когда Владимир завершил развернутый, с пояснениями, уточнениями и выводами доклад. — Ну, некоторые вещи я вполне понимаю. Понимаю, что ты, Кузьма, со времён дела Григора так и не удовлетворил свой интерес к оргиям и теперь вот наконец-то дорвался, да? — Нет! — обиженно взвился младший див. — Ну, то есть да, сначала было интересно, но мне не понравилось, точнее, это было обалденно, но слишком страшно и сильно, и второй раз я не стал бы, если бы не связь, но ведь правда помогает же! — Про «связь» и «помогает» — я чуть позже скажу. Пока про мотивы... Александр просто скучает в Пустоши и решил устроить себе бесплатный гарем из моих дивов, благо случай подвернулся. Одно меня смущает: вы сами озвучили Владимиру, что интимная близость для дивов — всего лишь некая физическая аллегория боя. Ну и что может значить совокупление двух сильных дивов с одним более слабым? Берёте пример с лучших, Александр, заведение господина Рождественского вас вдохновило, или вы и раньше были заинтересованы? — Сравнение необоснованное, Гермес Аркадьевич, — холодно отозвался бывший император. — Дивы Рождественского не имели возможности выбора. — В уголовном праве, — сказал Аверин скучным голосом, — кроме собственно насилия существуют понятия «принуждения», «злоупотребления властью» и «злоупотребления доверием». Вы всё еще Император Пустоши, всё еще сильнейший див всех времен и всё еще пользуетесь авторитетом у обоих моих дивов, хотя и по разным причинам. И вы не отрицаете главного — своей заинтересованности в именно таком методе «балансировки сил». То есть насчет гарема я угадал. — Никогда не считал зазорным совмещать приятное с полезным. У нас была проблема, я нашел решение. — Александр выглядел максимально отстраненно, то есть был не на шутку задет. — Именно так, — кивнул Аверин. — С Александром и Кузей понятно. Но ты-то, Владимир? Неужели только авторитетного мнения Александра хватило? Я ведь прямой вопрос тебе задавал, почему ты решил увиливать? — Потому что знаю, как люди относятся ко всему, что касается интимной сферы жизни. Я знал, что вы отреагируете резко, потому что вы — человек, вы мыслите и чувствуете не так, как дивы. Вы бы увидели проблему там, где для нас ее нет. На самом деле решение, предложенное Александром, было совершенно логичным, и если говорить о соотношении метода и результата — я не знаю, чем можно было бы заменить коитус. Перераспределение сил действительно эффективнее при участии всех трех привязанных к вам дивов, а как должен выглядеть наш бой с участием Кузи, чтобы он.... не пострадал сверх допустимого — я представить не могу. Коитус в этом отношении значительно менее травматичен. — Что ж, как минимум, это четкая взвешенная позиция, — кивнул Аверин. — Но один дефект в ней есть. Я вижу проблему в том, что искренне доволен происходящим один только Александр. Я вас, напомню, чувствую через связь, а закрываться в том состоянии, в которое двоих из вас вгоняет этот энергообмен, вы то ли забываете, но, скорее, неспособны. И этот вопрос удивительным образом возвращает нас к главному. Никому не надо объяснять, что такое сообщающиеся сосуды? Так вот, колдун и див — именно сообщающиеся сосуды. А дивы одного колдуна — нет. Вы «сообщаетесь» только через меня, и любая попытка «уравновеситься» напрямую — это, во-первых, явление временное, потому что разность потенциалов снова будет накапливаться, а во-вторых, вызывает буквально шторм по системе в целом. Да, потом, после принудительного «переливания» на некоторое время все становится тихо. Но какой ценой, и стоит ли оно того в результате? — Без этого переливания мы рано или поздно сцепимся по-настоящему. — Александр уже полностью вернул себе самообладание. — Я не отрицаю существование проблемы, — мягко сказал Аверин. — Я всего лишь спрашиваю, почему, найдя решение, вы не сообщили о нем мне. Еще раз: дивы друг с другом не связаны, дивы связаны с колдуном. Вопросы иерархии и норм взаимодействия вы отлично решаете сами, потому что вы обладаете разумом и личностью и умеете договариваться. Но любые вопросы связи, физиологии, взаимодействия через подчиняющие узы — они только между дивом и колдуном. Между каждым из трех дивов и колдуном. Так работает связь. — То есть я был прав, — едко усмехнулся Александр. — Основная ваша претензия в том, что вас не позвали поучаствовать?       Колдун на подначку не повелся. — Да, в общем виде именно это меня и расстраивает. Обратите внимание, как забавно: Владимир скрывал от меня ваши «личные дела», потому что не хотел меня беспокоить сложными для людей темами интимных отношений, а вы — наоборот, всячески стараетесь смутить. Что лишний раз подчеркивает, что вы в этой комнате — единственный, кому происходившее безусловно нравится. Но мы вроде как еще довольно давно договорились, что хотим созидать лучший мир — такой, в котором дивы не обязаны терпеть и страдать по умолчанию. Где довольны могут быть все. А в результате — вы довольны, Владимир привык молча выносить всё, что почитает нужным для дела, а Кузю вы двое просто задавили авторитетом. Вы, Александр, совместили безусловно полезное с приятным лично для вас, и не то что не попытались сделать это полезное хотя бы комфортным для остальных участников, но и — я только предполагаю — вполне сознательно мешали им самим искать такие варианты. Потому что лично вам могло стать менее приятно. Вам ведь нравится, что партнеры настолько слабее, что они совершенно теряют себя от близости с вами? И вот это позволяет мне сравнивать вас с Рождественским, потому что я ваше поведение считаю омерзительным. — О да-а, всё-таки вопросы интимных отношений слишком тревожны для людей. — Александр снова закрылся, но все же продолжил: — Владимир совершенно верно сказал: дивы чувствуют по-другому, для нас это не имеет значения. — Именно поэтому вы — довольны, а не равнодушны, я верно понял? Нет уж. Раз так вышло, что я сам себя пригласил на вашу оргию, давайте-ка посмотрим, насколько дивам всё равно. А заодно выясним насчет правильного энергообмена. — Очень мудрое решение, Гермес Арк... — начал Александр мурлычущим тоном, расплываясь в предвкушающей улыбке, но был прерван резким: — Нет. Вы двое — к стене и ни звука, с вами я позже разберусь. Кузя.       Младший див, промолчавший почти весь разговор, удивленно вскинулся. Аверин поднял руку и Силой потянул его к себе за ошейник. Глаза Кузи потрясенно вспыхнули, и он шагнул вперед, повинуясь силе колдуна. — Сообщающиеся сосуды, — сказал Аверин, обращаясь уже конкретно к нему. — При любом изменении баланса скорость и легкость уравновешивания зависят в первую очередь от ширины соединяющих сосуды каналов. У нас и так отличная связь, но если в сложившихся обстоятельствах ее не хватает, а Александр предложил решение — будем пользоваться этим решением, да? — Д-да, хозяин, — пробормотал Кузя заторможенно, бесстыже глядя прямо в глаза колдуну. Это был не вызов, наоборот — желание уловить мельчайшую волю и исполнить ее раньше, чем она будет озвучена. — Пойдем. — Аверин приобнял его за талию и потянул за собой. Сел на кровать сам и усадил дива рядом. Одной рукой обнял за плечи, другой медленно погладил в районе ошейника, под ухом, под челюстью, приласкал скулу. Кузины зрачки мгновенно схлопнулись в два веретена. — Только я тебя прошу, — Аверин тихо усмехнулся, — никаких котов. Ты же с Александром справлялся удерживать человеческую форму, думаю, со мной будет не сложнее. — У меня... когти... лезли, — с усилием выдохнул Кузя. Даже простые прикосновения в сочетании с такой родной Силой делали с ним что-то невероятное. — Я прослежу, чтобы ты их не распускал. Разденься сразу, так будет удобнее.       Со стороны Александра послышалось очень тихое хмыканье. В ту же секунду — Кузя как раз чуть отстранился, чтобы мгновенно сложить одежду неряшливой горкой и снова оказаться вплотную к колдуну — Аверин не глядя вскинул руку, и в районе головы Александра в стену ввинтилась нитка пут. Просто предупреждение, но Александр, как ни удивительно, ему внял.       А потом колдун вернул все свое внимание Кузе и просто погладил его по голове и спине длинными мягкими движениями. Кузя успел еще подумать, какие все-таки люди странные — вот хозяин же кота именно так гладил сто раз, а теперь «никаких котов». Какая вообще разница? Но эта мысль очень быстро развеялась, потому что кота хозяин гладил не так. Это были не просто приятные прикосновения, это был... разговор? Как ментальная речь дивов, только совсем по-другому! Руки колдуна были уже везде, и каждое прикосновение уговаривало, убеждало, требовало: «откройся, прими, впусти, возьми и отдай, столько, сколько сможешь, столько, сколько я захочу». Это тоже было немного страшно, но куда больше — головокружительно хорошо, до восторженного рычания, до внезапных слез, до заходящегося в бешеном галопе сердца. Верочка как-то объясняла ему, зачем люди ходят на такие карусели, на которых потом визжат от страха, Кузя тогда не понял, а вот теперь понял. Потому что это специальный радостный страх, который, наверное, умеют делать только люди.       Телу было горячо, такой невероятный жар, который наверняка мог бы противостоять и холоду Пустоши. Хозяин вошел в него, как делали Владимир и Александр, только Кузя даже не заметил, когда это произошло, смутно помнил, что прижимался все теснее, потом влез к хозяину на колени, а потом приподнялся еще немного... Главным по-прежнему были руки хозяина, и его Сила, которая была вообще везде, внутри и снаружи, полная комната, полный дом, полный мир самой прекрасной Силы! И вот когда Кузя уже был готов раствориться в ней, как кубик сахара в стакане кипятка, хозяин сделал что-то такое, от чего всё вокруг и внутри вспыхнуло еще в тысячу раз жарче. И ярче — миллионами разноцветных искр. — Уф-ф! — сказал Кузя, оглушенно мотая головой.       Оказалось, что он лежит на кровати, свернувшись в тугой клубок, а Гермес Аркадьевич сидит рядом, и Кузя крепко обхватил его за пояс и вжимается ему в бок лбом и коленями, а колдун снова гладит его как кота. На этот раз — успокаивающе. — Живой? — спросил он, уловив момент, когда Кузя пришел в себя. — Да! Еще как! Очень-очень живой! — Кузя взметнулся, уселся, поджав под себя ноги, и замахал руками, пытаясь передать свое состояние. — Обалденно! Как будто сожрал кого-то большого! Очень сильного! Это такие — человеческие любовные утехи? Это потому что дивы не умеют, а вы — умеете? — Это потому, что колдун и див связаны, а два дива — нет. Ну и еще потому, что я хотел, чтобы тебе было хорошо. Это нормально — хотеть доставить удовольствие партнеру, и это не зависит от... видовой принадлежности.       Последнюю фразу Аверин адресовал уже не Кузе. И добавил, чтобы точно дошло до всех: — Дивам не всё равно. Дивы чувствуют по-другому, но это не значит, что вы — не чувствуете. И странно, что я — человек — объясняю это дивам.       Только тут Кузя вспомнил о двух своих сородичах. Он был так переполнен силой, что даже почти не чувствовал их, хотя обычно инстинкт просто не дал бы позабыть о присутствии двух сильных дивов в непосредственной близости. Но теперь, когда хозяин напомнил...       Александр закрылся, а Владимир был в глухой ярости. В первую очередь — на себя, но и на месте Александра Кузя бы ходил осторожно ближайшую вечность. И хозяин подтвердил его ощущения: — Вы второй раз обманули Владимира, Александр. Второй раз злоупотребили его чувством долга и предали его доверие. Первый раз это кончилось плохо для вас. Скажите, сейчас — это самоуверенность или ошибка?       Ответа он ждать не стал, демонстративно переключившись обратно на Кузю: — Оденься, будь любезен. Я всё еще считаю, что для наготы нужны особые причины.       Кузя уже знал по опыту, что, прежде чем одеваться, нужно обтереться чем нибудь. Машинально коснувшись себя сзади, он обнаружил, что пальцы слегка масленые, но ничего лишнего ниоткуда не течет. Перевел задумчивый взгляд на хозяина, обнаружил, что у того в домашних штанах имеется многозначительный бугор, открыл рот, наткнулся на устало-саркастический взгляд колдуна и закрыл рот, решив, что спросит как-нибудь в другой раз и, наверное, лучше у Владимира.       Кстати о Владимире...       Аверин с интересом наблюдал за развитием событий. Он еще в процессе, кхмм, установления энергетического баланса с Кузей заметил, как рывком рассвирепел Владимир и, напротив — плавно, но неотвратимо осознает ситуацию Александр. Теперь же, убедившись, что Кузя в порядке, одет и боеспособен, колдун просто откинулся на стену, сложил руки на груди и принялся ждать. В том, что дивы придут к какому-нибудь мирному соглашению, он не сомневался. Слишком они у него умные и рассудительные, чтобы просто передраться. Да и в бой дивы обычно бросаются сразу, а тут явно уже завязались переговоры. Так что осталось только дождаться, когда внутривидовые разногласия будут улажены и внимание дивов вернется к колдуну. Точно вернется, в этом Аверин не сомневался тоже.       Кузя застыл посреди комнаты в обвиняющей позе: руки в боки, гневный взор упёрт в Александра. Владимир с самого начала смотрел строго в стену напротив и ни разу не изменил направления взгляда. Александр стоял, небрежно опираясь о стену плечом, и глядел в окно поверх Кузиной головы. Но по связи колдун чувствовал: переговоры в полном разгаре. — Только через колдуна, — вслух сообщил Владимир, не меняя выражения лица. Аверин заинтересованно поднял бровь, но Владимир мысль не развил, остальные и вовсе промолчали.       Потом Александр раздраженно вздохнул и выпрямился. — Гермес Аркадьевич, вы намерены продолжать начатое? — он красноречиво глянул колдуну в район паха, но, вопреки ожиданиям, многозначительно хмыкать и скабрезно комментировать увиденное не стал. — Думаю, без этого не обойдётся, — нейтрально кивнул Аверин. И нет, он действительно не испытывал неловкости. Если уж дивы сами придумали себе «оргию», остаётся только возглавить то, чего не хватило прозорливости предотвратить. — У ваших младших дивов есть особые пожелания... — Александр с царственной небрежностью кивнул Владимиру. Тот снова не отреагировал. Кузя неуверенно зыркнул на хозяина. — Я даже примерно догадываюсь, какие именно, — отозвался Аверин. — Но лично мне пример Рождественского претит, так что не вздумайте перекладывать на меня решение. Вы трое — договорились? — Да, — отозвался Владимир. — Нужно только ваше согласие. — Нет, нужно не только мое согласие, — отрезал колдун. — В любом соитии участвуют двое... как минимум, если речь идет о связи колдуна и дива. Александр, я жду четкого и однозначного выражения вашего согласия. — Если я буду не согласен, вы все сразу заметите, — похоже, самообладание начало отказывать древнему диву. — Тем более я хочу знать, что до этого не дойдет.       Александр встал еще прямее. — Да. Мы договорились с Кузьмой и Владимиром, у вас есть мое однозначное согласие. — Хорошо, — сказал Аверин.       В следующий миг три дива превратились в один маленький очень короткий смерч. Через несколько секунд, Владимир и Кузя, оба с отросшими клыками и когтями, швырнули на колени перед колдуном неаккуратно — судя по обрывкам одежды на полу — раздетого Александра. И застыли сами за его спиной, крепко удерживая за плечи. Аверин немедленно включился в действо, ухватив того за ошейник на загривке, перекрутил, придушивая и физически, и Силой. Кивнул младшим дивам, указывая направление, и с доступной только колдуну и связанным с ним дивам синхронностью они уже втроем проволокли Александра коленями по полу и, приподняв, швырнули животом на аккуратно убранный Кузин стол. Дивы немедленно прижали его плечи и лопатки так, что под когтями выступила кровь, Аверин навалился всем предплечьем вдоль позвоночника, упираясь локтем и за счет этого упора еще сильнее затягивая ошейник.       Что́ Александру вся Сила «хозяина», пусть и подкрепленная рубиновой звездой и двумя дивами? Но с самого начала было ясно, что если Кузю, слабейшего в тройке, надо подхватывать, толкать вверх, поднимать в ладонях, как котёнка навстречу солнцу, то Александра наоборот — тянуть вниз, низводить, топить и втаптывать в самое дно. Иначе ни о каком балансе не будет и речи. Это Аверин понимал с самого начала, задолго до прозрения и гнева Владимира. Наверняка понимал и Александр, а потому сейчас тоже некоторым образом возглавлял то, что не считал допустимым предотвращать. У Александра тоже было огромное чувство долга.       Свободной рукой колдун приспустил домашние штаны на мягкой резинке. Масла на нем осталась самая малость, но Александр не будет сопротивляться, так что хватит. О том, как все это выглядит, Аверин старался просто не думать.       Он ворвался в распластанное тело одним движением, не отпуская ошейника, продолжая давить и душить рукой и Силой. Александр крупно вздрогнул, попытался повернуть голову, но Владимир зло взрыкнул и вцепился когтистой лапой ему в волосы, вжимая лицом в стол. Аверин коротко кивнул, одобряя. И начал двигаться: рвано, нарочито резко, сбивая малейшие попытки Александра приспособиться, подстроиться под ритм. И продолжал давить, давить, давить, Силой, ошейником и всем собой. В надежде, что все это как-то поможет, хотя главная работа все равно предстоит самому Александру.       Не сразу, но Александр справился. Справился принять то, на что согласился разумом, но не инстинктами. Перестал свысока дозволять и просто обмяк в чужих руках и чужой воле. От Кузи повеяло шоком и даже испугом, и Аверин отвлекся на секунду, чтобы поймать взгляд младшего дива и ободряюще кивнуть — всё под контролем, всё идет как надо. Владимир, кажется, добавил что-то по ментальной связи, от него самого веяло сумрачным удовлетворением.       Колдун продолжал вдалбливаться в уже полностью податливое тело, постепенно выравнивая ритм. Послушание заслуживает награды, это тоже работа с чистыми инстинктами. Он чуть освободил ошейник, оставив его натянутым, но не душащим, и пальцами той же руки погладил шею дива рядом с цепью. Передал одобрение через подчиняющие узы. Александр снова вздрогнул, даже сильнее, чем при вторжении в его тело. Аверин погладил еще раз и снова скрутил ошейник в кулаке. Но время от времени продолжал поглаживать свободным большим пальцем — крохотное движение, показывающее, что хозяин доволен. Александра больше не трясло, но по связи колдун чувствовал — каждое такое прикосновение прошивает дива, как укол серебряной иглы. Терпеть насилие всегда легче, чем ласку. И поэтому Аверин стал двигаться мягче и гладить чаще. Не как желанного любовника, а как послушного пса — небрежно, словно мимоходом. И чувствовал, как Александра скручивает и корежит от сплетения бешенства и удовольствия. Тщательно сдерживаемого инстинктивного бешенства и почти нежеланного уже удовольствия.       Когда эта буря стала выглядеть по-настоящему опасной, Аверин запустил свободную руку Александру под живот. Еще с Кузей он убедился, что физиология процесса у дивов ничем не отличается от человеческой, а потому нескольких уверенных движений кулаком вместе с несколькими прицельными движениями внутри хватило, чтобы Александр крупно вздрогнул в третий раз. И от спазмов внутри его тела накрыло самого Аверина, все-таки адреналин и первый — незавершенный — половой акт требовали своего. А может, именно так и было надо, потому что когда он выплеснулся тоже, Александра подбросило так, что силы и злости двух дивов не хватило удержать. Впрочем, Александр всего лишь выгнулся в спине, опираясь руками о стол, и тихо зашипел сквозь стиснутые зубы, после чего обмяк обратно и позволил Аверину добрать недостающие пару движений.       Колдун отделился от него с заметным усилием, перед глазами плясали звезды. Кто-то из дивов — он действительно не заметил, кто именно, сунул в руки какую-то тряпку, колдун машинально обтерся, привел в порядок одежду и устало опустился на Кузину кровать, откинувшись спиной на стену. Кузя с Владимиром оказались уже смирненько пристроившимися в противоположном конце комнаты — там, куда колдун отправил с глаз долой старших дивов, когда только начинал с Кузей.       Александр с явным трудом — совершенно человеческие движения! — поднялся со стола и остался с ним рядом, тяжело опираясь кулаком о столешницу. Он смотрел на Аверина. Потом разлепил губы и пробормотал без выражения: — А ты хорош! — и на это недопустимое «ты» не среагировал даже Владимир. Все понимали, что это ничего не значит и ничего не меняет, маленькая слабость, право на которую Александр честно заслужил. Аверин только кивнул в ответ. — Дозволите ненадолго отлучиться, привести себя в порядок, хозяин? — к Александру на глазах возвращался ехидный задор. Аверин махнул рукой, и див исчез, чтобы буквально через полминуты появиться снова — в новом костюме, с идеально уложенными волосами и с выражением полнейшего довольства собой и жизнью на лице. Появился и тоже встал к стеночке, рядом с Кузей.       Аверин про себя вяло хмыкнул «расчет окончен, дурдом на месте» и прикрыл глаза. Связь и сила затапливали его целиком, и в их слитном течении отчетливо заметна была нота диссонанса — как будто в тихую полноводную реку вливается бурливый заиленный ручей. Не всё ещё спокойно во вверенном королевстве... — Вы позволите, хозяин?       Колдун нехотя поднял веки. Владимир, разумеется. Владимир, который всегда держит свою судьбу в собственных руках, который всегда решает сам и действует сам, даже если сам же твердо уверен, будто подчиняется и покорствует. — Надо окончательно выровнять связь, — подтвердил его мысли Владимир понимающим, но непреклонным тоном. Он стоял на коленях почти вплотную к колдуну и, не встретив немедленных возражений, опустил ладонь Аверину на бедро. — Позвольте, я помогу вам собраться с новыми силами. Я умею. — Не спеши. Просто побудь здесь. — Колдун в ответ надавил диву на плечо, призывая сесть на пол к своим ногам. — Не только мне следует настроиться, не находишь? — Я помню, хозяин: важно согласие всех... — Вот и молодец. — Колдун снова прикрыл глаза, оставив ладонь на шее Владимира, чуть ниже линии роста волос, прямо на ошейнике. Предсказуемо, но все равно забавно: ошейник — главная, если не единственная вообще эрогенная зона любого дива. Интересно, это работает только для хозяина, замкнувшего ошейник, или для любого колдуна? Впрочем, проверять Аверин точно не станет, не в ближайшее время. А Владимир прав, Владимир — среднее звено их многохвостой цепи, ему не положено ни поддержки, ни принуждения, значит, и активность хозяина в его отношении должна быть минимальной. И все же это нормально — хотеть доставить удовольствие партнеру... — Это... действительно иначе, — будто в ответ на его мысли очень тихо произнес Владимир, едва ощутимо подаваясь навстречу ладони. Помолчал, посылая по связи путаницу из тяжелых раздумий и нарастающего возбуждения. Потом продолжил еще тише: — У Кузьмы есть причина сердиться. Не только на Александра.       Аверин чуть улыбнулся — не словам Владимира, а тому, что со стороны остальных двух дивов не раздалось ни звука. Александр был сдержанно-нейтрален, Кузя вроде бы вскинулся, по связи плеснуло сперва обидой и уже пережитым страхом, потом прилетело нечто вроде снисходительного «да ладно, проехали!», и потихоньку затихло вовсе — младший див принял благоразумное решение не встревать в чужой разговор. И правильно: если Владимир что-то произнес вслух — значит, уже обдумал и принял решение, спорить не о чем. И, пожалуй, действительно следовало полностью закрыть все долги по этой некрасивой истории.       В качестве ответа колдун чуть сильнее надавил на ошейник: — Давай, что ты там умеешь? — И совершенно предсказуемо див потянулся к его паху. Возбуждение Владимира уже частично перетекло по связи, так что совсем уж «с нуля» ему начинать не пришлось. Ну а что дивы выносливы и при желании легко подавляют рвотный рефлекс — это не новость. Кто бы ни научил Владимира столь нехарактерному для государственного дива искусству — выучился див хорошо. И помня, что идея получения удовольствия от человеческих любовных утех оказалась для него новой, Аверин глупо надеялся, что «учителями» всё же были офицеры вермахта, а не славные колдуны Российской Империи. Так думать было уютнее.       Аверин так и остался расслабленно сидеть, откинувшись на стену, прикрыв глаза и придерживая дива за шею под затылком. Придерживая, направляя, иногда нажимая чуть сильнее и удерживая дольше. Немного дольше. И еще немного. Наблюдатель-человек не заметил бы ничего — Владимир отлично владел собой и ничем не выдавал дискомфорта. Но в этой комнате были только дивы и связанный с ними колдун, поэтому момент, когда нехватка воздуха переходила в боль, каждый раз чувствовали все. Колдун позволял вдохнуть почти сразу за этой гранью, но каждый раз — удерживал чуть дольше. И еще чуть. — Ну хватит уже! — жалобно пискнул Кузя на шестой или седьмой раз — Аверин точно не считал. На этот раз юный див подал голос вполне уместно, потому что, как ни крути, а колдун был лишь общим сосудом, через который дивы улаживали своё недопонимание. Колдун позволил Владимиру отстраниться и скользнул рукой от затылка к челюсти, лаская и заставляя поднять голову. — Я полностью согласен с Кузей. Ты не возражаешь, если мы перейдем к исключительно приятной части?       По связи вскипело и ёкнуло. Владимир закрыл глаза и потерся щекой о ладонь хозяина.       Владимир не нуждался в лишней стимуляции, как Кузя, ему достаточно было воли хозяина и его руки на ошейнике.       Хотеть доставить удовольствие партнеру. Сложная и неожиданная формулировка. Хотеть — а не считать своим долгом или обязанностью. Партнеру — равному, коллеге, а не хозяину и не объекту миссии... и не слуге в качестве поощрения. Владимир был не уверен, что вполне понимает, как это «хотеть», если речь не о простейших инстинктах. Полового инстинкта у дивов нет. А уж хотеть чего-то настолько абстрактного? Люди сами знают, что им нужно для удовольствия, и приказывают это делать, когда хотят удовольствие получить. Диву не нужно хотеть, диву достаточно быть послушным.       Но вот сейчас колдун совсем перестал давить на затылок и только перебирает пальцами звенья ошейника, гладит кожу под ним — легко-легко. И по связи от него нет приказа, совсем, только то самое желание — «хотение». Колдун хочет доставить удовольствие своему диву. Владимиру. И это ощущается как жаркие лучи солнца после холода Пустоши, как царский банкет после долгих лет на казенной каше, как схватка, в которой ты побеждаешь, как хорошо выполненный приказ и заслуженная награда, как удачный побег от более сильного и голодного демона, как всё это разом... и совсем по-другому. Как пузырьки самой сладкой газировки в крови, прямо в венах. Как то, чего не бывает. Как то, о чем не следует даже думать. В данный момент Владимир очень хотел, как Кузя — обнять хозяина за пояс, уткнуться в него лбом и просто лежать так, но Кузя — уникум, малолетний балбес и фамильяр, ему можно то, что недопустимо для государственного дива с Высшим уровнем доверия.       Как хорошо, что нынешний хозяин сразу сказал, что в любой непонятной ситуации можно спрашивать. — Хозяин, мне продолжить? — А ты этого хочешь? — Плохой ответ, опять это слово! — Что мне нужно делать? — Что хочешь, если только оно никого не убьет и не покалечит. Чего ты хочешь, Владимир?       Плохой, плохой ответ! Хотя... ответ всегда скрывается в формулировке вопроса, так говорил колдун Меньшов, а он умный и много знает про людей. — Я хочу доставить удовольствие, — отрапортовал Владимир, глядя хозяину в колено. — А ведь ты врешь, верно? — хозяин понял, но не рассердился. И пальцы продолжают касаться кожи под ошейником, посылая вдоль позвоночника табуны мурашек, а куда-то внутрь тела — волны тепла и новые порции газировки в кровь. — Попробуй еще раз. Смотри на меня. Чего ты хочешь? — Чтобы вы продолжали, — сказал Владимир, — то, что делаете сейчас. То, что делали — тоже.       Див не может врать колдуну, и потому Владимир ответил не задумываясь и лишь потом понял — вот она, правда! Потому что то, что колдун делал — за исключением секунд без воздуха, но это терпимо, это ерунда, не стоящая внимания, — как раз было понятным приказом доставить удовольствие. Владимир мог бы и без подсказок, без чужих рук на затылке, но руки своего колдуна, это тоже то, чего он, Владимир, хочет. — Вот видишь, ничего сложного, — мягко рассмеялся колдун и действительно продолжил.       Владимир делал то, чему его когда-то научили и к чему подталкивала сейчас рука хозяина на затылке. Хозяину нравилось, хозяину было хорошо, и это хорошо текло по связи все тем же газированным сиропом, сводя с ума небывалой, незнакомой сладостью. А руки и воля хозяина доставляли удовольствие Владимиру, и хозяин это чувствовал, и от этого хозяину становилось еще лучше, и газированный поток от него к Владимиру становился еще мощнее, и это был замкнутый круг нарастающего, невозможного ХОРОШО. ХОРОШО было горячим, мягким и искристо-ярким, как фейерверки на день Победы. — Однако. Я думал, это только Кузьма способен на такие выбросы. Не сердись, маленький див, я не смеюсь, я завидую!       Голос Александра вернул Владимира в реальность. Во рту был характерный привкус — значит, он все сделал правильно и его колдун удовлетворен. Это, впрочем, можно было понять и по связи — таким теплом и покоем она полнилась.       Сам Владимир, оказывается, все-таки обхватил хозяина за талию, правда так и оставшись сидеть на полу. А Гермес Аркадьевич продолжал гладить его по волосам и шее, но теперь это было успокаивающе, а не возбуждающе. — Люди говорят «завидуй молча». Да ладно уж, — это Кузьма. Слегка смущенный и до ужаса довольный. — Ты в порядке? — это уже колдун. — Да, благодарю. — Владимир максимально тактично убрал руки и сел на полу ровно. Колдун иронически хмыкнул: — Ну, тогда вопрос ко всем: связь нормализована? — Идеально, — кивнул Александр. — Ага! — радостно закивал Кузя. — Думаю, да, — подтвердил и Владимир. — Ну слава Богу. Господа дивы, я вас как людей прошу — хотя бы информируйте меня о проблемах, прежде чем предпринимать радикальные шаги для их решения! Четко и внятно! Я многое чувствую по связи, но телепатией и вашей ментальной речью все же не обладаю. — Да, Гермес Аркадьевич! — слаженным дуэтом ответили двое младших, а Александр, предсказуемо, только хмыкнул себе под нос. — Ну и дурак! — немедленно прокомментировал этот афронт Кузя. — С твоего разрешения, наши дела с его сиятельством мы урегулируем без ценных комментариев. — Ага, нашелся регулятор! — тут Кузя запнулся, явно поймав аналогию. И вдруг спросил совсем другим тоном: — А ты правда завидуешь?       Александр медленно развернулся к нему всем корпусом. — Что, прости?       Но Кузя, особенно в присутствии своего колдуна, обладал самоубийственным бесстрашием и полнейшим иммунитетом к чужим многозначительным взглядам. — Александр, а ты искры видел? Яркие такие? Я думаю, так проявляется сила, когда... — Кузь, отстань от его императорского величества, — за показной усталостью Аверин с трудом прятал подкатывающий истерический смех. — Ну, Гермес Аркадьевич, это же просто нечестно! Он дебил, конечно, но хороший... — Кузьма, — уронил Александр, и вот этот тон наконец-то заставил младшего дива затормозить. Убедившись, что эффект достигнут, Александр продолжил уже нормальным голосом: — Я тебе уже сказал: мы с Гермесом Аркадьевичем сможем договориться. Обещаю тебе. — Последнюю фразу он адресовал вроде бы тоже Кузе, но смотрел уже на Аверина. И обещание вышло довольно веским.       Впрочем, решать проблемы Аверин предпочитал по мере их появления, а потому просто кивнул. — Договоримся. Если разговаривать — всегда можно договориться к общему удовольствию.       И почему, черт возьми, теперь самые простые слова имеют какой-то скабрезный подтекст?