duckduck

      Танелиир только сейчас вспомнил самую вескую причину почему предпочитает не принимать брата у себя на длительный период. Он мог бы обозначить её раньше Эну (тот бы точно отказался приехать, хах), но как-то упустил этот момент. И теперь он держится из всех сил, чтоб не выгнать Эна на седьмой день его пребывания здесь. Дело не в раскиданных то тут, то там шмотках, хоть и бывает утомительно даже просто пройти по коридору к его комнате, и не в обилии горячительных напитков, курительных смесей и прочих интересных веществ и субстанций, которых на период пребывания брата становится на сотню больше, чем у Танелиира обычно бывает. Всё кроется в его странной и крайне раздражающей привычке комментировать коллекцию. Возможно, Эн просто не переносит слишком "занудных" историй о каждом из экспонатов и предпочитает придумать что-нибудь интересней или его раздражает излишняя молчаливость и спокойствие обстановки, но всё же он делает это.       Нет, у Танелиира Тивана нет низкой самооценки, его отношение к ценности экспонатов нельзя пошатнуть всякими сомнительными доводами или форменными глупостями и, в целом, нет никаких мелких психических проблем, но то, что Эн может выдать что-то безумное или малоприятное в любой момент времени всегда настораживало. Эн редко пытался забрать что-то себе, но раз такие случаи были, то стоит быть внимательней к его словам и действиям. И порой длительное пребывание настороже выматывает. Всё же Эн редко пребывает у него так долго.       – Знаешь, м, у тебя столько животных тут, что, ну...       – Не начинай.       Возможно, то, что он перебивает его таким тяжёлым тоном ощущается грубо, но Танелиир правда не хочет слушать на что похожа его коллекция, сколько у него тут животных и...       – Ну, знаешь, не помешало бы иногда проветривать или там эти, как их, благовония жечь?       – Здесь нормально пахнет.       – Ну да, для, м, для фермы пахнет очень...       – У тебя планета состоит из мусора, Эн.       – М, не вся, но! Но! В башне очень хорошо пахнет, если ты забыл. И, м, я сейчас говорю про твоё рабочее пространство, а не в целом про всю твою планету, ну.       Танелиир отмахивается и предпочитает слегка отключиться от диалога (хоть голос брата крайне притягателен и игнорировать его сложно) не слушать остаток, он уверен, очень интересной и важной тирады о том как же у него не так пахнет на рабочем месте.       На самом деле, всё это презабавно. Ему будто даже не хватало этих причитаний о запахах, еде и прочих мелочах, которые, на его вкус, абсолютно не имеют смысла или функционируют достаточно, чтоб не раздражать и приносить пользу. Но Эн всё же другой. Чуть более изнеженный? И резкие ароматы, невзрачные блюда и чересчур тёмные оттенки вызывают у него недовольство, которое озвучивает он не часто, но так метко.       Эн говорит что-то ещё, изящно жестикулирует, тем самым сбивая только зародившееся изображение видения, а вздохом совсем сдувает его с сознания Танелиира.       – Ну, ну а новенькое у тебя что-нибудь есть, м? Обещаю, что буду только смотреть и кивать.       – Ты так не умеешь.       – А, а вот и умею. Ну покажи.       Танелиир решает не продолжать спор и наступает подозрительная тишина. Такая бывает, когда Эн дремлет после нескольких бутылок огненной жижи, но сейчас он точно занят раздумыванием следующего своего шага. На взгляд Танелиира – раздражающе долго. Он знает, что Эн зашёл за его спину. Не знает зачем? Ну уж нет.       Эн склоняется плавно и, на удивление Танелиира, не опирается на столешницу или подлокотники кресла ладонями. Не обозначает свою массивность. Целует в висок совсем сладко, совсем уж приторно и так, как нужно. Танелиир приподнимает бровь в обманчивом удивлении, не поворачивает головы и всё так же молчит. Эн мягко усмехается и шепчет вполне умоляюще, не забывая порыкивать в нужных словах.       – Ну-ну, неужели откажешь мне, м? Сладкий? Ты не можешь быть так жесток, только не со мной, Ти-Ти.       Танелиир совсем немного вздрагивает и отводит взгляд. Ему не особо нравится эта вариация имени, но Эн умеет быть выверенным, точным, произносить слова достаточно соблазнительно. Танелиир чувствует как брат улыбается всё шире, как его дыхание становится гуще и горячей. Возможно, стоит ему показать кое-кого? Танелиир слегка кивает и Эн позволяет ему встать с места.       Этот экспонат...ну, сказать честно, вполне занятный, но когда начинает выдавать больше двух тысяч слов за пять минут становится утомительным. И потому логично, что Танелиир выбрал его из всех возможных представителей коллекции.       Танелиир подводит Эна к одному из прозрачных кубов и чуть постукивает по гладкой поверхности пальцами. Бледная тонировка, что "размывает" экспонат для слишком любопытных, плавно исчезает и теперь можно разглядеть его как следует. Эн замирает, не доходя ещё одного шага, на секунду приоткрывает рот в удивлении. На его лице расцветает совсем немного улыбки. В этом столько мягкого. Танелиир абсолютно доволен эффектом, но себе улыбаться не позволит.       – О! Оу! Хах, это что, утка в костюме?       – Ага. Весьма умная утка в костюме. Его зовут Говард, если ты прочёл табличку. И на этой же табличке есть вся информация про его вид, планету и особенности. Всё, что мне удалось собрать из некоторых источников и с его слов.       Говард поднимает на них обоих не шибко довольный взгляд и почти сразу возвращается к рассматриванию своих лап и дна клетки. На вкус Танелиира, Эн выглядит вполне заинтересованным: в лёгком предвкушении покусывает губы и чуть прищёлкивает пальцами. Это даст ему немного спокойного времени? Он рассчитывает на час, но, возможно, Говард окажется весьма приятным собеседником для Эна и они смогут проболтать весь остаток дня? С подсчитывания его сбивает лёгкое пощипывание ладони – Эн умеет привлекать внимание весьма милым способом.       – Он ведь разговаривает, да? У тебя все экспонаты болтливые, ну, этот же точно умеет? Ох, а как роскошно Эн умеет добавлять немного искреннего любопытства и восторга в голос! Танелиир почти очарован.       – Да. Иначе зачем мне тебе его показывать? М-м, ты не заболел часом? Такие глупые вопросы задаёшь.       Танелиир специально пристраивает свою ладонь ко лбу брата и дразняще улыбается. Эн чуть дёргает плечами, слегка уворачивается и подходит ближе к кубу. Пора вернуть в клетку громкость, чтоб Говарда было слышно. Танелиир запускает руку в карман брюк и нажимает на кнопку. Говард ещё не говорит, но уже с лёгким интересом смотрит на них.       – Ну, удачно провести время Эн предпочитает не отвечать, а сразу принимается болтать с Говардом. Танелиир уверен – они найдут общий язык.       Наконец можно погрузиться в чтение с головой. Да, он всё ещё слышит приятный голос брата на фоне, но то, что он обращён не к нему доставляет куда больше удовольствия и абсолютно не отвлекает от поглощения информации. Он выцепляет отдельные фразы неосознанно, но презабавно и мило звучит это "о! ты тоже пил эту дрянь и как тебе? круто ведь, когда глаза почти выдавливает!", "а, а дальше? она пошла с тобой на свидание или ты, кхм, успел сбежать от её любви?", "да-а, как говорили те парни «его зовут Бак и он полный му»". Эн даже, кажется, пытается пародировать утку. Сложно удержать смешок.       Всё идёт хорошо, даже слишком. Пока не слышен звон стекла. Танелиир успел прочесть только жалких пять глав, что равно тридцати минутам, и вновь вынужден отвлечься. Он поднимает взгляд туда, где стоит клетка Говарда. И видит, что Эн...разозлён? А вот это уже занимательно. Брат приближается стремительно и падает в кресло, что стоит у стола. Танелиир не начнёт выспрашивать – пусть сам тормошит себя на слова, а он, так и быть, послушает.       – Хочу сожрать эту утку.       Удивление дёргает бровь Танелиира почти болезненно. И ответ его незамедлителен, однозначен и вполне увесисто разливается в воздухе. Но не для брата.       – Нет.       – Да.       – Нет.       – М, да! Она слишком, знаешь, ну, болтливая!       Эн звучит так недовольно и возмущённо, что Танелиир не может удержать лёгкий смешок, который тут же приходиться прятать за раскрытой книгой от опасно медового и обжигающего взгляда.       – То, что она болтливая не значит, что её язык деликатес, дорогой брат.       – Ну вот и, эм, и проверим.       – Нет. Ты не будешь есть мои экспонаты.       Танелиир старается звучать не насмешливо, а спокойно. Почти игра с огнём. Эн недовольно отворачивается, но натыкается взглядом на клетку Говарда, что вынуждает его отвернуться ещё раз: туда, где нет занудных братьев и глупых уток. На какое-то время воцаряется тишина и абсолютное безделье. Эн сидит, рассматривает свои ногти и стряхивает с брюк невидимые пылинки. Танелиир успевает выцепить ещё сотню слов, перелистнуть страницу, чем выводит брата из хрупкого равновесия.       – Ну, ну почему сразу язык? Я может, м, может я хочу зубы?       Для усиления эффекта Эн пару раз звонко стучит зубами. На такое заявление Танелиир вовсе замирает. И зачем-то представляет, очень ярко, как Эн с жуткой ухмылкой хрустит утиными зубами, словно они самая сладкая и твёрдая парварда, и лицо его искажено жутким удовольствием и ледяной ухмылкой. Никакой окровавленной утиной пасти, никакой крови на зубах или изящных тонких пальцах, лишь оглушающий хруст и лёгкое мычание от наслаждения. Танелиир моргает с трудом и картина смывается с мысленного взора, но определённо остаётся внутри. Он бы хотел считать весь разговор глупым сном, но, увы, он вполне реально слышал все эти весьма жестокие слова от брата и слышит сейчас чуть более кровожадное? И что он должен делать в таком случае? Отвесить лёгкую пощёчину, отвлечь поцелуем?       Он весьма вовремя поднимает взгляд на Эна, который недвусмысленно пялится в сторону клетки и медленно поднимается с места. Танелиир как-то напрочь забывает, что может залезть к нему в голову и покомандовать там, и делает всё чуть проще и сложнее одновременно. Прерывает неотвратимость – оказывается рядом с Эном стремительно, поворачивает красивое лицо к себе и целует в губы. Эн не вырывается, но и не спешит вцепляться. Тоже обрабатывает информацию пару вязких секунд. А после чуть расслабляется, устраивает свои дико горячие ладони на плечах Танелиира и поцелуй становится чуть тяжелее. Нужно рушить его как можно быстрей. Первым отстранятся Танелиир.       – Оу. Как ты...переживаешь за коллекцию, хах. Эн облизывает свои губы и чуть кусает их: "съедает" вкус и ощущения, принимается аккуратно оглаживать шею под жёстки воротом рубашки и смотрит слишком игриво. Танелиир отводит взгляд, тоже чуть облизывается и выдает низко, чтоб окончить затянувшееся.       – М, напротив, милый брат. Переживаю за тебя. Мои экспонаты крайне несъедобны. Особенно Говард.       Эн мягко смеется, согласно кивает и утыкается лицом в плечо Танелиира.