Только мне
23 августа 2025 г., 17:40
Старшая школа совсем не похожа на то красочное время для подростков, что транслируют ностальгические фильмы двухтысячных. Может где-то все действительно так, но только не здесь, в Сеуле. Здесь старшая школа это гонка, соревнование, игра на выживание. Слишком быстрое определение будущего для ещё не совсем зрелых умов и тонна злобы и разочарования. Травля, буллинг, драки, сплетни. Человеком тебя тут будут считать только если тебе повезло родиться в богатой семье. Или если тебя боятся.
Отличники тут помимо выстраивания своей жизни исключительно вокруг учебы, должны были находить в себе силы выживать среди тех, кто считает что старания это способ выпендриться перед другими. По десять раз переделывать рефераты и переписывать лекции, ведь всегда найдётся тот, кто порвёт твою работу а вещи обольёт первым что попалось под руку.
И так происходило с каждым.
Но только не с Ли Ёнбоком.
Никто и никогда не позволял себе и пальцем тронуть его.
То ли на его плечах всегда сидели ангелочки, оберегавшие его, то ли сам Ли и был ангелом.
Хёнджин больше склонялся ко второму варианту.
Ведь стоило пареньку улыбнуться, идя по коридору, даже самые отбитые хулиганы замирали с кулаками, занесёнными в воздухе, давая своим жертвам передышку.
Он освещал это адское место как самое нежное и тёплое солнце.
И Хван Хёнджин, главарь хулиганов, был ослеплён этим солнцем.
И влюблён. До беспамятства.
Это чувство было самым идиотским и непрактичным в его жизни.
Хенджин, который привык брать всё, что хотел, силой или угрозами, вдруг застыл в нерешительности.
Как подойти к тому, кто, казалось, сделан из чистого света?
Что сказать? «Привет, я тот парень, что на прошлой неделе размазал по стенке твоего одноклассника за то, что тот посмотрел на меня косо»?
Нет, это не работало.
Его собственная банда перешла на шёпот в его присутствии, заметив странные метаморфозы своего лидера. Хёнджин больше не ломал чужие пальцы за неуместный смех. Он замирал у окна, высматривая в толпе ухоженные светлые волосы Ёнбока. Он прогуливал разборки, чтобы украдкой наблюдать, как тот корпит над учебником в библиотеке, и как сходятся от усердия его маленькие бровки, а аккуратное лицо покрывается мимическими морщинками.
Его правая рука, Ли Минхо, однажды спросил: «Хван, у тебя проблемы? Может, кто-то достал? Мы разберёмся». Хёнджин лишь мрачно покачал головой, сдавливая в кулаке пустую банку из-под колы.
Проблема была в том, что он не мог «разобраться». Только не с ним.
Вместо этого он начал свою странную, тихую войну за внимание Ли Ёнбока. Он стал теневым защитником. Тот реферат, который какой-то зазнайка из параллельного класса пытался порвать, на следующий день оказался вклеенным в новый, дорогой переплёт и лежал на парте Ёнбока. А зазнайка ходил с синяком под глазом и дико извинялся перед Ёнбоком за свою «неловкость». Куртку Ёнбока, облитую сладким кофе, на следующее утро подменили на новую, дизайнерскую, точно его размера, с биркой того бутика, который никому из них не был по карману.
Ёнбок только удивлённо хлопал ресницами, озираясь в поисках невидимого благодетеля.
И его невинная растерянность сводила Хёнджина с ума.
Однажды терпение Хёнджина лопнуло. После уроков он загнал Ёнбока в пустой музыкальный класс, преградив собой дверь. Сердце билось, молотя по рёбрам с такой силой, что, казалось, вот-вот разорвёт грудь.
Ли Ёнбок не испугался. Он просто смотрел на него своими огромными, ясными глазами, в которых читалось лишь любопытство.
«Это ты?» — спросил Ёнбок тихо. Его голос был мелодичным, точно звон колокольчика.
Хенджин, который мог наорать на двухметрового громилу, сглотнул ком в горле и кивнул, не в силах вымолвить и слова.
«Зачем?» — голос Ёнбока был полон неподдельного недоумения.
И тут Хёнджин, король школьного ада, пойманный в ловушку собственного сердца, выдавил то, что было для него хуже любой унизительной капитуляции. Он посмотрел в пол и пробормотал, почти не слышно:
«Потому что я хочу, чтобы ты улыбался. Только мне».
