Кого нет

      Ран со вздохом закрывает книгу, игнорируя разлетевшуюся пыль от старых, потрескавшихся по краям страниц. Он тянет за край ленты, которой были перехвачены волосы, чтобы не мешали и не лезли в глаза, и на плечи опускается тяжелая волна. Хайтани встряхивает головой, отгоняя мрачные мысли, но это нисколько не помогает. На дне фиолетовой радужки грусть и давным-давно спрятанная, пережитая боль. Ран оглядывает неподвижно лежащее тело, а потом приступ злости заставляет взмахом руки с длинными ногтями, больше напоминающими когти, скинуть лежащее на широком столе тело на пол.       У него снова не получилось.       Сколько лет он уже пытается этому научиться – вновь возвращать к жизни мертвых? Десять? Двадцать? Сколько бы их не было, почти каждый ощущался невыносимой пыткой, отдавал в давно остановившемся сердце болью, хотя, казалось бы, что вообще может чувствовать мертвое сердце?       Но Ран на собственном примере знал, что может.       Светлые волосы девушки разметались по каменному полу после падения, а лоскуты того, что когда-то было платьем, едва прикрывали тело. На ее шее темным провалом зиял широкий разрез, кровь с которого наконец-то перестала капать со стола. Хайтани смотрел на последние падающие вниз капли с глухим раздражением.       Его очередная попытка кончилась ничем. Он перерыл все книги, что у него были, нашел еще, сутками сидел над иссохшими страницами, кашляя от въевшейся в них пыли, и готов был на все, лишь бы найти хоть что-то, что могло ему помочь. Но либо он делал все неправильно, либо подобные заклинания вообще были Хайтани не под силу, потому что труп девушки был далеко не первой его жертвой и неудачным опытом.       Ран приблизился к окну, вид с которого открывался на залитый лунным светом лес и внутри сдавило бесконечной тоской. Собственная беспомощность его убивала. Иронично – практически ничего его убить не могло, а вот он сам – вполне да. Почему до сих пор этого не сделал, хотя и безумно хотел?       Он ему обещал.       И только поэтому продолжал оставаться в мире живых, раз за разом пытаясь вытащить из мира мертвых того, кому это обещание было дано.

***

      – Риндо! – Ран вскакивает с места, на котором сидит и бросается к брату, который громко смеется. – Идиот, зачем так пугать?!       – Надоело на лицо твое серьезное смотреть, – ехидно улыбается младший Хайтани, а потом движением пальцев рассеивает клубком вьющееся вокруг него темное, почти черное облако – их магия имела одинаковый цвет.       – Десять раз говорил, не играться с ней, – раздраженно бросает Ран. – Зачем рисковать, если до конца не умеешь контролировать?       – Не ворчи, – Риндо, как бы доказывая, снова концентрируется и пространство заволакивает серый туман. – Умею, видишь?       Старший сбивает поток чужой магии своей, мстительно глядя на разочарованное выражение на лице младшего. Тот тянет свое любимое: «Ну Ра-а-н», но Хайтани делает вид, что не слышит.       – Выебываться много ты умеешь.       – Есть, у кого учиться, – парирует Риндо, сразу же чувствуя – перегнул, похоже. Фиолетовая радужка вспыхивает раздражением, а младший Хайтани чувствует пробежавший по коже холодок. Брат, кажется, действительно злился.       – Извини, – Риндо приближается к Рану медленно, почти подкрадывается. Старший Хайтани смотрит за ним пристально, впитывая любой жест, движение – он любит младшего до безумия. Риндо знает это, и не стесняясь, пользуется, иногда наглея: Ран все равно ему все простит. В отличие от брата, Риндо свою энергию контролировал не так хорошо, еще прощупывая ее возможности и границы. Ран справлялся с этим лучше, но был уверен в том, что магии учиться можно вечно – она была сравнима для него с дикой стихией, которую хотелось приручить, либо с бездонным озером, на глубине которого скрывались драгоценности: будешь знать, где именно искать, и заберешь их все себе.       Человек, научивший их основам того, что они знали, уже несколько лет был мертв, и причиной его смерти были именно Хайтани. Ран угрызений совести не испытывал, хоть и был благодарен Такуми за то, что когда-то он подобрал их с братом к себе.       Риндо было четырнадцать, а Рану пятнадцать, когда они с Такуми встретились – два голодных, потерявшихся подростка сначала испугались, неожиданно увидев в сырой, темной глуши леса, куда они забрались, мужчину с седыми, почти что белыми волосами. Ран задрожал, толкнув себе за спину брата, а Риндо закричал от страха, когда от мужчины липкими щупальцами к ним потянулся туман, такой же белый, как и его волосы.       – Да ладно вам, – хмыкнул Такуми. – Это всего лишь туман.       А потом облако вокруг рассеялось так же стремительно, как и появилось. Спустя пару часов оба подростка сидели возле камина в большом, но старом доме и Ран, обнимая уснувшего у него на плече Риндо, вполголоса рассказывал мужчине их историю.       В истории ничего хорошего не было – потеря родителей, потом – вынужденная работа на старого, противного Танако, владевшего несколькими торговыми лавками в их городе. Старшего Хайтани не устраивало ни их положение, ни то, что младший брат постоянно простывал и болел, уставая от беготни по поручениям Танако. Во время выполнения одного из этих поручений Риндо потерял небольшой ящик с ювелирными украшениями, и это только еще больше ухудшило их положение.       – Аники, – младший весь трясся от волнения, – я не знаю, как, я… Я только на секунду отвернулся, а ящика нет!       – Его могли украсть, Рин, – он старается говорить спокойно, но внутри все сжимается от мыслей о том, что еще Танако теперь может им сказать. – Где это было?       Но даже ни описание Риндо этого места, ни тщательный поиск результатов не дают. Танако орал так, как будто у него пропал не небольшой ящик украшений, а целый сундук, а потом, наклонившись к лицу младшего, мрачно пообещал ему, что Риндо еще ответит за свой проступок. Рану, который во время этого разговора стоял рядом, все это категорически не нравилось.       – Что вы имеете ввиду? – он шагнул к брату и взял его за руку, чувствуя, как дрожат чужие пальцы.       – Что деньги придется вернуть, – криво усмехнулся Танако. – И раз уж на вашей работе много не заработаешь, то остается только заработать на вас самих. От тебя, – он посмотрел на Рана, – хоть какой-то толк есть, а вот от тебя одни проблемы.       – Мы вернем вам деньги, – старший Хайтани смотрит на высокого мужчину снизу вверх. Дайте нам время, мы…       – А ты забыл, что по сути, вы оба принадлежите мне? – рассмеялся тот. – К чему мне ждать, если я могу просто продать Риндо в качестве прислуги кому-то еще?       – Вы не смеете этого делать, – прошипел Ран, крепче сжимая руку брата. – Он вам не вещь, чтобы его продавать!       – И что ты сделаешь? – Танако, видимо, приняв решение, обсуждать его не собирался. – Это не запрещено, тем более, что я уже сказал – вы принадлежите мне, раз работаете на меня.       Ран мириться с этим не собирался, расставаться с братом – тем более. Пылая злостью, он увел Риндо в свою небольшую комнату, которая была отведена им в доме, и там старший Хайтани прижал Риндо к себе.       – Я никуда не пойду без тебя, Ран, – прошептал младший в плечо брата, и сильнее вцепился пальцами в ткань одежды на нем. – Скажи мне, что я не останусь один.       – Никогда, – отозвался он, отодвигая от себя Риндо и пристально посмотрел в аметистовые глаза. – Но я боюсь, слова этой старой твари были не просто угрозой…       На следующее утро комната была пуста. Танако приказал обыскать весь дом, требовал от каждого из прислуги сказать, видел ли кто Хайтани, но оба подростка исчезли бесследно, как будто их и не было. Было неясно, как они смогли сбежать так незаметно, и это приводило мужчину в ярость, но сделать он ничего не мог.       Ран не давал отдохнуть ни себе, ни брату, хотя и видел, что тот уже устал. Страх быть обнаруженными гнал его вперед, как можно дальше от ненавистного дома, а потом – из города. Целью старшего Хайтани было добраться в другой город, дорогу в который они, хоть и не очень хорошо, но знали, и поэтому к третьему дню пути, когда знакомые места так и не показались перед глазами, Ран начал нервничать.       Он держал Риндо за руку и оглядывался, пытаясь понять, где именно они повернули не туда и как им теперь выбраться. Лес сменился практически непроходимой зарослью, сквозь которую даже солнечный свет не поступал, а может быть, солнце просто было скрыто за непроглядным туманом. Белое облако окутывало со всех сторон прохладой, забивалось в легкие, проходилось по коже легкой дрожью. Ран повернулся к брату, крепче сжав его пальцы в своей руке. По тревоге в аметистовых глазах было понятно – происходящее казалось странным не только самому Рану. А потом туман резко расступился, словно открывая кому-то дорогу.       Крик Риндо заставил старшего Хайтани вздрогнуть. Он сам бы закричал, да не вышло – страх как будто парализовал на время, пока Ран смотрел, как с длинных, узловатых пальцев идущего в их сторону мужчины тянется заполнивший все вокруг серый дым. Уже потом они узнали, что это был вовсе не туман – магия Такуми имела серый, почти белый цвет. История Хайтани его не то чтобы тронула; многолетняя жизнь в полном одиночестве вынудила отвыкнуть от проявления чувств к кому бы то ни было. Однако он был уже не молод и ему было жаль хоронить в затерянном посреди леса доме накопленные за все годы знания. Два потерянных подростка были не лучшим вариантом для того, кому все это передать, но выбор был невелик, к тому же, Хайтани никто бы не стал искать – они были друг у друга одни и идти им было некуда.       Сначала Ран очень настороженно относился ко всему, что происходило, даже пытался как бы невзначай гулять по округе, выясняя, куда и как можно было сбежать, пока не понял, в каком они положении оказались, и сколько выгоды из этого можно было извлечь. В доме Такуми хранилось столько книг, сколько не было даже в доме Танако, и вскоре недоверие сменилось на любопытство, а потом – на искренний, неподдельный интерес. Такуми первое время сложных заданий не давал, понимая, что магия не то, чему можно выучиться за год. Некоторые из его книг были убраны на самые верхние полки, и любые попытки обоих Хайтани добраться до них Такуми пресекал.       – Почему ты нам их не даешь? – возмутился Риндо, движением руки образуя вокруг себя небольшую воронку клубящегося темного дыма, а потом щелкнул пальцами – туман рассеялся, всколыхнув пространство в комнате. Со стола упали несколько листов.       – Подними, – строго сказал мужчина. Младший Хайтани негромко фыркнул, но все упавшее вернул обратно на стол. – Не даю, потому что рано вам еще знать о той магии, что в них написана.       Риндо перевел взгляд на брата, сидевшего напротив него. Острый взгляд фиолетовых глаз столкнулся с аметистовым и Ран усмехнулся. Риндо невольно засмотрелся – волосы брата сильно отросли, и спадали на плечи тяжелой волной, которую младший Хайтани любил по вечерам пропускать сквозь пальцы.       – Рано, или ты просто не хочешь, чтобы мы их читали? – голос Рана был нейтрально–вежливым, но Такуми за эти два года, что Хайтани жили здесь, успел изучить старшего из братьев достаточно хорошо, чтобы понимать, насколько Ран опасен. Он не сомневался, что и Риндо был таким же, но пока это не проявлялось.       Они оба схватывали на лету все то, что Такуми показывал и объяснял, одинаково быстро запоминали, одинаково хотели узнать больше. Даже цвет магии оказался почти одинаковым – темным, почти черным, но у Рана оттенок был немного темнее. Им нравилось ее вызывать и учиться ей управлять, и такое рвение Такуми даже радовало, пока он не понял, что Хайтани теперь больше напоминали ему не учеников, а соперников, которым надо было доказать и самому мужчине, и остальным свое превосходство над ними.

***

      – Ты это от нас прятал? – хищно улыбнулся Ран, сидя в кресле и лениво перелистывая страницы книги, обшитой темно-зеленым бархатом. – Заклинания на крови, как интересно… Объяснишь, как это работает?       – Это темная магия, Ран, – Такуми хлопнул дверью дома так, что стекла, за которыми только-только начала расползаться ночь, задрожали. Внутри появилось раздражение: его не было дома всего пару часов, и эти двое решили все же сделать то, что строго запрещалось.       – Так и наша магия не светлая, – Риндо стоял за плечом брата, а в полумраке вечера его глаза неестественно сияли. Он повел пальцами – комнату окутал черный туман, который тут же стал еще темнее, смешавшись с магией Рана.       – Я запретил трогать эти книги, – мужчина подошел к столу, тяжело опуская на него руки и смотрел на Хайтани из-под мрачно нахмуренных бровей. – Зачем вы полезли туда?       – Затем, что вот с этим, – Ран бросил книгу на стол, ткнув пальцем в строчки заклинаний, – способности можно сделать безграничными. А ты ни себе, ни нам не позволяешь этого.       – Потому что вам это ни к чему! – Такуми ударил кулаком по столу, а затем взмахнул рукой, с грохотом переворачивая его. На границе, где светлый туман смешивался с темным, появились едва различимые искры. – Такая магия разрушительна и опасна. В конце концов, она требует крови!       – И? – старший Хайтани вопросительно поднял левую бровь, как бы спрашивая, в чем проблема.       Такуми жестко усмехнулся.       – Надо было убить вас обоих сразу, как только вы появились здесь.       – А, так все-таки мысли об убийстве тебя иногда посещают, – Риндо отошел от брата, поднимая обе руки, и двинулся в сторону, обходя Такуми. – Нас убить ты не против, а кого-то еще, значит, сразу нельзя? Магия, видите ли, темная.       – Как-то лицемерно получается, – Ран поднялся со своего места плавно, откинул волосы за спину и повторил жест младшего брата.       – Кто бы говорил, Ран, – Такуми швырнул в сторону старшего Хайтани поток клубящейся сконцентрированной в небольшой шар энергии и тот быстро дернулся влево. На стене остался выжженный след. – Забыл, благодаря кому вы оба живы? Благодаря кому ты все это умеешь?!       – Я давно мог бы намного больше, если б не твои попытки нас сдерживать, – ответный удар не заставил себя долго ждать, и теперь уклоняться пришлось мужчине. – Говоришь, все благодаря тебе? Спасибо. Но теперь либо ты принимаешь все происходящее, либо больше из этого дома не выйдешь.       – Ты думаешь, что можешь мне угрожать?       – Я уже угрожаю.       Такуми усмехнулся и атаковал снова, на этот раз Риндо. Тот оказался не таким быстрым, как брат, и тихо зашипел от боли, когда поток чужой энергии обжег ему руки. Впрочем, это не помешало младшему Хайтани тут же ответить, и вскоре маленькая, когда-то уютная комната превратилась в поле боя. Небольшое пространство еще больше усложняло ситуацию, ограничивая всем троим возможность уклониться и спрятаться. Стекла в комнате дрожали, одно со звоном лопнуло и разлетелось на осколки. Туман – черный, почти что непроглядный, закружился в оконном проеме и медленно начал растекаться по траве.       – Видишь, Такуми, – произнес Ран, подхватывая один из осколков потоком энергии и поднимая его с пола. – Выбора теперь у тебя как будто бы и нет.       – Вы пожалеете об этом, – мужчина перевел дыхание, оглядывая комнату, насквозь пропитанную чужой магией.       – Может быть, – уклончиво ответил старший Хайтани. – Но это будет потом.       Раздался свист летящего осколка, а потом – хрип. Кровь с горла Такуми хлынула быстро, он осел на пол, хватая ртом воздух.       – Я думал, ты его просто задушишь, – Риндо тут же оказался рядом, сверкая своими аметистовыми глазами. Возле его пальцев воронкой клубился темный туман, успокаиваясь.       – Зачем? – Ран повернулся к нему и улыбнулся. – Нас же интересовала магия на крови. Тащи сюда книгу.       Мук совести оба Хайтани не испытывали ни тогда, ни потом, словно вообще не были способны на подобное чувство. Для Рана произошедшее было всего лишь способом достижения цели – ему хотелось не просто уметь проворачивать какие-то безобидные штуки при помощи магии: он мечтал, чтобы его боялись. И в первую очередь те, кто когда-либо делал ему или брату больно. Про свои планы мести он рассказал Риндо, и тот поддержал идею старшего.       Танако, естественно, стал второй их жертвой. Потом третья, четвертая – Хайтани потеряли им счет, в городе стали остерегаться туманов, а останавливаться ни Ран, ни Риндо не хотели. Для младшего страх в чужих глазах и чужая боль стали зависимостью, он которой он не мог и не хотел избавляться. Ран был таким же, и поэтому темная магия гармонировала с их характерами так идеально – нельзя было убить один раз, чтобы овладеть ей: она требовала крови постоянно.

***

      – Аники! – Риндо отходит назад, к брату, и усмехается так, что Ран понимает – младший чувствует чью-то кровь. – Смотри.       Ран и сам уже замечает очередную жертву, бродящую в тумане в поисках кого-то. Девушка их не видит, полностью погруженная в свои мысли и свое горе. Она идет вдоль берега реки, снова и снова продолжая звать того, ради кого пришла сюда.       – А я думал, мы уже у всех отбили желание соваться в лес, – говорит Ран, глядя на младшего.       – Нам же лучше, – хмыкает Риндо. – Надо отработать то заклинание, которое у меня никак не получается, ее кровь лишней не будет… Да что ж она так орет, мы ее еще даже не тронули!       Он раздраженно смотрит на девушку, уже собираясь поднять руку, чтобы выпустить из пальцев черный туман, но брат останавливает его.       – Не мешай человеку переживать трагедию, – в голосе старшего Хайтани ни капли сочувствия. – Помнишь парня, которого мы заманили сюда на прошлой неделе?       – Ну?       – Она, судя по имени, которое она орет, его и ищет.       – А ей явно говорили – не ходить в туман, – на этот раз Ран не останавливает его и Риндо дает магии вырваться из рук, мгновенно делая обволакивающий берег туман черным, почти не пропускающим лучи солнца. На лице девушки отражается паника – мгновенно наступившая вокруг ночь пугает ее, но когда туман сдавливает ее шею, как будто чужими холодными пальцами, бежать становится уже поздно.       – Давай уедем отсюда, – неожиданно предложил вечером Ран, когда Риндо, растворив в потоке энергии то, что осталось от тела девушки, сел рядом с ним у горящего камина. На его рубашке осталось несколько капель чужой крови, и видя, как недовольно старший поморщился при виде этого, усмехнулся и стянул ее с себя. Фиолетовые глаза тут же потемнели.       Ран потянулся к младшему, который и не думал сопротивляться, и посадил к себе на колени, жадно вдыхая родной аромат, который никакой запах крови не перебивал. Риндо такое положение не совсем устроило, и он толкнул старшего в грудь, заставляя чуть отстраниться, а потом перекинул ногу, седлая чужие бедра.       – Тебе так больше нравится? – улыбнулся Ран, сжимая в руках брата.       Риндо кивнул, выпрямляясь, давая старшему больше пространства для действий. Но тот пока был настроен на другие планы.       – Давай уедем, – снова повторил он, переплетая их пальцы.       – Зачем? – Риндо слишком нравилось, как сильно их боялись. Во всем городе не было никого, кто бы не знал об опасности клубящегося в лесу черного тумана.       – Мне надоел этот дом, – начал объяснять Ран. – Он неплох, но из-за старости уже слишком неприглядно выглядит. Не думаешь, что нам нужно что-то красивее? Следующий момент – книги. Все, что есть здесь, изучено вдоль и поперек, а мне хочется большего. Такуми слишком много информации хранил про светлую магию, а раз уж мы пошли по другой дороге… Да и опасно здесь становится.       – Опасно? – фыркнул Риндо. – Самое страшное в этом лесу – это мы.       – Об этом и речь, – продолжил Ран. – Страх – сильное чувство, и кто знает, на что способны люди, лишь бы больше не бояться? Мы с тобой не бессмертны. По крайней мере, пока что. Я нас такими сделаю, но еще не знаю, как. Поэтому нам и нужно уехать – ради возможностей.       – Как скажешь, брат, – Риндо потянулся за поцелуем, и Ран сразу же ответил, прижимая к себе любимого. – Значит, уедем.       – Знаешь, что мне больше всего нравится? – усмехнулся старший.       – Я? – аметистовые глаза хитро засверкали.       – Нет, – мягко возразил Ран. – Тебя я люблю, Риндо. А нравится мне то, что моя любовь к тебе – это единственное, что во мне есть хорошего.       – С каких пор любовь между родными братьями стала чем-то хорошим? – Риндо продолжал улыбаться.       – С тех, когда я так решил.       Ответить младшему Хайтани никто не дал: Ран рывком опрокинул его на пол, оказавшись сверху, и коленом раздвинул ноги младшего в стороны. Ему к такому было не привыкать, и вскоре тишину комнаты нарушал треск дров в камине, стоны Рана и вскрики Риндо.

***

      – Знаешь, мне немного странно, что люди стали кружить возле леса больше, чем обычно, – делится младший Хайтани, передавая старшему книги с верхних полок под потолком. Ран быстро пролистывает их и откладывает нужные в одну сторону, а те, которые ему больше не нужны – кидает в огонь.       – Нас выслеживают, – отзывается старший, убирая с лица длинные волосы. – Сомневаюсь, что им хватит духа напасть.       – Прошлые их попытки были крайне безуспешны, – хихикает Риндо, а потом спрыгивает с табуретки, на которой он стоял, опираясь на руку брата. – Думаешь, поумнели?       – Если бы поумнели – не лезли бы сюда.       – Согласен, – младший подходит к столу. – Ран, мы же это даже не утащим, куда тебе столько? Мы все эти заклинания наизусть знаем.       – Если оставил, значит надо, – лаконично отвечает старший, а потом открывает окно. – Прохладно сегодня. Ну что, идем?       Навести напоследок паники было идеей Риндо – уезжать они собирались через пару дней и обоим хотелось еще раз погулять по ставшим родными лесам, покрытым туманом, прежде чем исчезнуть из окрестностей города. Они перешли через небольшой мост над рекой, переходя на другую сторону и шли по дороге, разглядывая виднеющиеся крыши домов. Навстречу начали попадаться прохожие. В глазах младшего Хайтани разгорелся азарт.       – Может, вот этого? – негромко произнес он, кивая брату на парня примерно их возраста.       – Я бы прямо в городе убил, – усмехнулся Ран, – но, раз ты хочешь… Давай. Быстрее вернемся.       Риндо почувствовал, как в крови заплескалось что-то еще, и это чувство было ему прекрасно знакомо. Он обожал ощущение перетекающей по пальцам магии, требующей выхода. Сравниться с этим для него могло только одно – поцелуи старшего брата.       Младший Хайтани уже хотел было поднять руку, выпуская туман, как вдруг поравнявшийся с ними парень кинулся на него с ножом, который успел вытащить так быстро, что Риндо и заметить не успел. Ран толкнул брата в сторону, заволакивая окружающее пространство черным туманом, от которого парень начал задыхаться, оседая на землю.       – Они совсем страх потеряли? – возмущенно произнес Риндо, глядя на рассеивающуюся над телом магию. – С ножом, серьезно?! Даже не…       Он резко осекся, толкая брата плечом. Тот и сам уже видел выходящих из леса людей, окружавших их со всех сторон. Бежать было некуда, да никто из них и не собирался. Похоже, парень, что бросился на Риндо с ножом, был всего лишь приманкой. – О, вы смелости набрались? – насмешливо бросил Ран, глядя на оружие в чужих руках. – Надолго ли?       Мгла окружила мгновенно, и только оба Хайтани могли в ней чувствовать себя спокойно. Часть людей ожидаемо впала в панику, несколько бросились бежать. Стоит отдать им должное, большая часть продолжила загонять братьев в ловушку, но ждать решительных действий они не стали. Риндо любил заклинания, сводящие людей с ума, и теперь с усмешкой наблюдал, как некоторые из нападавших вдруг начали драться друг с другом. Ран сосредоточенно смотрел, как вокруг пальцев вьется дым, и чувствовал что-то незнакомое. Что именно – он никак не мог понять.       Ответ появился быстро и был до жути неприятным. Когда черный туман внезапно начал рассеиваться под вспышкой серебристого, обжегшего Рану левое плечо, он почувствовал, как его раздражение меняется на ярость. Одно дело – драться с не обладающими магией людьми, другое – с такими же, как он сам.       – Риндо! – крикнул он, чтобы предупредить брата, и тот проследил за его взглядом. – Осторожнее!       Очередную вспышку он увидел заранее и вложив в ответный удар всю свою злость, с удовлетворением отметил, как соперник – мужчина лет сорока, пошатнулся. Ран, выхватив из рук крутившегося рядом человека нож, всадил его в чужое горло и с отвращением оттолкнул тело: не надо было мешаться под ногами. Он решительно двинулся в сторону мужчины, собираясь разобраться с основной проблемой, но тот, убегая в сторону и прячась за других людей, продолжал атаковать. Вспышки чужой магии раздражали, но тот то ли от недостатка опыта, то ли от страха – Хайтани не знал, бил почти всегда мимо. Ран не промахивался, и вскоре на дороге валялось около десятка убитых, но мужчину, умело скрывающегося за людьми или за растущими рядом деревьями, он задеть так и не смог. Ран быстро оглянулся на брата, а пролетевшая мимо вспышка серебристого тумана всколыхнула распущенные волосы.       Увиденное заставило его вздрогнуть, а осознание затопило все внутри отчаянием. Ран так давно не испытывал этого чувства, что оно ощущалось теперь в несколько раз хуже. Мужчина, казалось, раз за разом промахивающийся, пытался попасть не в него, а в Риндо, и ему это удавалось. Младший отбивался уверенно, но окружавший его черный дым становился все прозрачнее. Прежде чем Ран смог понять, что происходит, мужчина выкрикнул что-то на незнакомом им языке и туман на руках брата растворился полностью.       Люди как будто этого и ждали – кто-то накинулся на Риндо со спины, хватая его за плечи, кто-то – налетел сбоку. Ран закричал – крик утонул в шуме драки, в пыли, в которой мелькали золотистые волосы брата. Старший Хайтани, забыв про все, кинулся к младшему, но впереди появилось слабое мерцание, соприкосновение с которым отбросило Рана на несколько шагов назад. Он вскочил обратно, сразу же выпуская с пальцев вспышку энергии – бесполезно. Мерцание рассыпалось искрами на том месте, где его магия встретилась с чужой, а больше ничего.       Мужчина, руки которого дрожали, держал вокруг него стену – по-другому это было не назвать, сквозь которую Ран не мог пробиться, как бы не пытался.       – Дай ему выйти! – недовольно прикрикнул один из людей. – Нам нужны они оба!       – Закройся и хватай второго! – рявкнул мужчина, не прекращая держать старшего Хайтани в кольце своей магии. – Быстрее, времени мало!       По телу прошла волна боли – Ран не обратил никакого внимания. В фиолетовых глазах была бездна отчаяния, а с рук срывались вспышки одна за другой: у него забирали брата, а он ничего не мог сделать.       – Отомсти им за меня, Ран! – Риндо громко смеется, пока его тащат в сторону, но в его голосе старший Хайтани слышит страх, который тот не хочет показывать никому. – Сожги всех к чертям, слышишь?!             Прежде чем отлетевшая от мерцающей стены в него самого собственная магия заставила потерять сознание, Ран успел понять беззвучно произнесенное братом последнее:       «И не смей умирать».

***

      Прохладный ветер прошелся по коже, вырывая старшего Хайтани из воспоминаний, от которых – он был уверен – каждую ночь просыпался бы с кошмарами, если б спал. Но теперь ему это было уже не нужно, а кошмары преследовали и наяву.       Десятки лет ушли на то, что он когда-то предложил младшему брату – уехать, стать еще сильнее, обрести бессмертие, которое он сейчас ненавидел. Вместо затерянного в лесу дома – огромных размеров замок в горах, вместо небольшого шкафа с книгами – библиотека в несколько этажей, а незнакомое ранее чувство одиночества разъедало изнутри то, что когда-то было сердцем. Ненависть к себе сменилась на ненависть ко всему окружающему, а прощать то, что с ним произошло, старший Хайтани никому не собирался. Он знал, что Риндо убили, и несмотря на то, что по-другому быть и не могло, эта новость сломала Рана.       Девушка, которую он поймал, потому что магия внутри требовала новой крови, умоляла ее не трогать, надеясь, что если она все расскажет, Хайтани ее отпустит. Надежды оказались напрасными – спустя минуту Ран смотрел сквозь остывающее тело блестящими от слез глазами, а потом развернулся и пошел, оставляя ненавистный город позади.       Он знал, что рано или поздно он туда вернется, чтобы сдержать обещание, но пока был к этому не готов: пойти туда сейчас – то же самое, что просто сдаться, потому что никаких сил сопротивляться у Рана сейчас не было. Глубоко засевшая внутри боль не помешала ему набраться сил и прийти снова, чтобы над покрытым черным туманом городом разгорелось огромное пламя пожара. Риндо просил сжечь их – Ран так и сделал.       На то, чтобы отомстить, ушло несколько лет, но старший Хайтани не жалел об этом, так же, как и не жалел ни одного из тех, чьи крики, леденящие кровь в венах, раздавались сейчас в воздухе. Время не прошло для Рана впустую. Он выбросил все, что было связано с безобидным проявлением магии, и сутками учился тому, как с ее помощью убивать. Темная энергия легко откликалась, чувствуя будущих жертв, клубилась черным туманом у ног и ждала приказа нападать.       Поэтому к утру, когда остались только развалины и пепел, Ран пустым взглядом окинул то, что раньше было городом и ушел снова – на этот раз уже навсегда.       Он не ждал, что месть вернет ему брата, нет, но надеялся, что станет немного легче. Легче не становилось ни спустя пять лет, ни спустя десять. Того, кто помог людям поймать Риндо и обезвредить его самого, Ран тоже нашел. Мужчина, ожидаемо, его не узнал, но это было только на руку – на его-то крови старший Хайтани и попробовал впервые сделать то, что давно хотел: бессмертие. Получилось не сразу, но все же у него получилось. Ран и сам не знал, сколько ему лет, но в зеркале уже какой год отражался двадцатитрехлетний парень, и только взгляд фиолетовых глаз давал понять правду.       Тело девушки растворилось в черном тумане, и старший Хайтани закрыл окно, выходя из комнаты. Винтовая лестница уходила вниз темным провалом, и Ран быстро спускался вниз, не глядя на ступени. Он хотел успеть – за стенами замка уже заканчивалась ночь, а ночью…       Ночью особенно ярко пахли цветущие здесь колокольчики.       Они были повсюду – в садах, окружавших замок, вдоль выложенных камнем тропинок. Ран хотел, чтобы они были и в мрачных залах, но сорвать даже хоть один рука не поднималась. Он шел медленно, вдыхая запах, отличавшийся от того, который он безумно любил, но все равно – напоминавший его. Рассвет начинал окрашивать высокие стены в золотистый, и Хайтани, как бы не хотел, не смог отвернуться, обводя взглядом светящиеся блики.       Ран продолжал так жить: бесконечные попытки научиться возвращать к жизни мертвых, которые бок о бок шли с накатывающей волной бессилия что-либо сделать и отчаяния. Он снова и снова пробовал, пытался найти то, что могло ему помочь, и не мог позволить себе остановиться, пока однажды из облака черного, как смола, тумана, не раздался до боли любимый голос:       – Я скучал, Ран.