Секретик

Под тяжёлым телом дышать трудно, хотя не то, чтобы был какой-то выбор, потому что это тело слишком уж крепко вцепилось, чтобы так просто сбросить. Читать тоже трудно, потому что темные пряди волос без конца забираются то в рот, то в нос, щекоча будто играючи и отвлекая от страниц. Сынмин убирает их от своего лица один раз, два, три, а на четвёртый раздражённо захлопывает книгу, подогнув немного страницу, где закончил читать, и тут же ударяет ей по чужой макушке, будто возмездие за нарушенное спокойствие. Минхо в его шею лишь смеётся тихо, пуская по коже мурашки, и потирается носом, чём ещё больше напоминает кота. — Ладно, ты отвлёк меня — говорит Ким, хотя сам снова открывает книгу, пытаясь влиться в сюжет — что дальше? — Ты всё ещё читаешь — неразборчиво бурчит Ли, по хозяйски сминая ладонями чужие бока — кажется, я плохо стараюсь. — Чего тебе надо? — Твоё внимание, всего-то. — Заняться нечем больше? Иди подоставай Джисона, он точно подарит тебе обнимашки. — А поцелуй не подарит — фыркает старший, вдруг несильно кусая за мочку чужого уха — отвлекись на меня, бессовестный щенок. — Бессовестный? — Сынмин даже книгу в сторону убирает, дёргая в отместку за волосы — с чего это? — Твой парень страдает от одиночества, а ты даже не обращаешь внимание. Не только бессовестный, ещё и безчувственный. — Мой парень страдает от безделья, и в этом я помочь не могу — тянет Ким в полустоне, а после добавляет тихое — это наш первый выходной за долгое время, я правда хотел просто побыть один. — Хочешь сказать, моя компания тебе не подходит? — старший звучит действительно обиженно, хотя Ким чувствует на шее его усмешку — как грубо. — Просто заткнись и лежи смирно. Минхо и правда затихает. Лежит смирно и тихо, дышит медленно в шею, щекоча дыханием, и Сынмин даже снова вникает в сюжет книги, только не надолго, потому что старший совсем скоро снова начинает шевелиться, будто шило завелось в одном месте — он издаёт какие-то странные звуки, похожие на кряхтение, елозит как червяк, а потом вдруг сползает вниз, вниз, до самых ног младшего, усаживаясь аккурат между ними и беря холодные ступни ладонями. Ким от неожиданности дёргается, смотрит с вопросом в глазах, отрываясь от книги, а в ответ получает только знакомый прищур. Минхо явно понравилась реакция. — Чего не сказал, что замёрз, дурак? — ворчит Ли, а сам растирает пальцы на ногах парня, пока тот дёргается, пытаясь вырваться — да угомонись же, не укушу. — Щекотно, хён… — звонко смеётся Сынмин, беспорядочно дёргаясь, отчего книга с тихим шлепком падает на пол, закрываясь всеми забытая — пусти, хватит… И кто такой Минхо, чтобы слушать младшего с первого раза? Он щекочет только больше, сам не сдерживая довольную усмешку, пока Ким брыкается, пару раз чуть в нос ему не зарядив пяткой, и смеётся так заливисто, заразительно, что Минхо тоже подхватывает. Сейчас, наедине с ним, младший выглядит действительно счастливым: не скрывает улыбку и собственную усталость, позволяя Ли любить его именно таким. Под глазами парня залегли едва видные тени, пальцы покрыты мозолями от игры на гитаре, голос немного хрипит из-за постоянной нагрузки. Но настоящий Сынмин именно такой. И Минхо по-настоящему его любит. Он уверен, что знает каждую мелочь о нем: Ким Сынмин любит по утрам горячий кофе без сахара, сваренный в турке, постоянно забывает взять с собой бутылку воды, по дороге в компанию слушает что-то лёгкое, иногда немного грустное, потому что именно так может настроиться на новый день. Этот щенок любит сюрпризы, крепкие объятия перед сном, неожиданно — котов, мягкие поцелуи, перетекающие в близость. Он обожает чернику, курицу в соусе карри, а ещё дразнить Чанбина, чтобы потом виснуть на нем так, будто Со — единственный смысл его жизни. Минхо мог бы ревновать дико, вот только он так же знает, что Ким Сынмин любит только его. Ли правда уверен, что знает о Ким Сынмине всё. Кроме… — Что это? — Минхо прекращает всё баловство в один момент, чуть сильнее стискивая правую лодыжку младшего. — Что? — удивлённо переспрашивает Ким, явно не ожидавший такой смены настроения — что там? — У тебя тут… родинка? — будто не веря собственным глазам говорит Ли, внимательнее рассматривая чужую стопу — давно она у тебя? — Это заноза, а не родинка — отзывается Сынмин, улыбаясь уголком губ. — Разве? — выгибает бровь старший, поднося стопу так близко, что она почти соприкасается с его носом — это определенно родинка, щенок. — Но… — Не спорь, хён лучше видит. Младший лишь глаза закатывает, но молчит, потому знает — спорить бесполезно. — Вау, я… Я думал, что всё о тебе знаю, но эту кроху пропустил — шепчет Минхо, вдруг губами мягко касаясь пятнышка — ещё одна удивительная вещь, что есть в тебе. — Эй, прекрати… — тянет Сынмин смущённо, накрывая покрасневшие щёки ладонями — это смущает. — Ты милый, когда смущаешься — это всё, что отвечает Ли прежде, чем поцеловать пятнышко снова. Сынмин не знает от чего хочет сгореть больше: от смущения или огромной волны нежности, что греет где-то внутри. — Хён, хочешь… пообниматься? Прямо сейчас, да? — Да, щенок. С тобой всё, что угодно. Всё таки Минхо знает о Ким Сынмин много чего. Но что-то ему ещё предстоит узнать.