Серьёзный разговор и разрушенные надежды

Лондон. Оживленность города играла на руку его посетилям только если они не были одиноки. Толпы людей рябили в глазах, но в них так и не получалось разглядеть желанного лица. Ещё этот чёртов снег... В обычное время Бингли бывает абсолютно им очарован, но не сейчас. Не сейчас. Его левую руку слишком крепко сжала Кэролайн Бингли, любимая сестра и та ещё угроза здоровым нервам; а по правую сторону шёл сам Дарси в какой-то ликующей тишине. Чарльз так рвался поведать всем близким себе людям о привязанности к Джейн Беннетт и так стремительно провалился, что это было почти жалко. Но оставил ли он сердечную привязанность из-за подколов друга и неудовольствия сестёр? Нет, конечно. Об этом не могло быть и речи! Так ведь? -------------------------------------------------------------------------- Камин растоплен до предела, греет как печка, но всё равно холодно. Где-то внутри холодно. Как жаль, что он сейчас же не может прижать к себе свою Джейн, свою! Сделать ее своей. После их встреч Чарльз уже с трудом понимает, как мог покинуть Незерфилд. Но это ведь ничего. Это ненадолго. И уж точно не навсегда. Он уверен, она любит его так же сильно -- может, даже сильнее. И Бингли чувствует вину, прохаживаясь туда-сюда по бордовому ковру, думая о том, какое, наверняка, одиночество и горечь испытывает Джейн. Стук каблуков, дорогой одеколон в перемешку с зимней свежестью. -- Чарльз! Почему ты решил покинуть нашу прогулку так рано и лишил всё общество удовольствия находится рядом с таким обворожительным джентельменом? Молодой человек поспешно обернулся, отрываясь от мыслей и рассеяно улыбнулся другу. -- Ах, Дарси, это ты! Ты меня совсем перепугал... Заходи. Ты что-то спросил? Я совершенно не расслышал. Прошу, прости мне мою задумчивость. -- Много ты думаешь в последнее время, друг. -- Доброжелательность сменились мрачной задумчивостью как в голосе, так и на лице Фицуильяма, а конец он оборвал с такой интонацией, что Бингли невольно застыл на месте, чувствуя себя ребёнком, которому предстоит жесткий выговор. -- Понимаешь, Уильям, мы это обсуждали и... -- Начинает Чарльз, осознавая, что его старший приятель всё понял, прочёл сокровенные мысли по его же физиономии, но остается перебитым. -- Ты слишком поддаешься пылкости своей юности, Чарли! -- Бингли готовился возразить, но был вновь утихомирин. -- Послушай и не смей обрывать меня раньше времени. «Дарси ценил Бингли за его легкую, открытую и податливую натуру, хотя эти качества резко противоречили его собственному нраву, которым он отнюдь не был недоволен. Бингли вполне полагался на дружбу Дарси, весьма доверяя его суждениям. Сообразительностью Дарси превосходил его. Хотя Бингли вовсе не был недалёким человеком, но Дарси был по-настоящему умен». - Гордость и предубеждение, 4 глава. -- Сколько ты пробыл с ней? Пару балов и несколько обедов? И сколько же вы говорили? Ты не знаешь её толком! Зато о «безупречном» поведении её семейства теперь осведомлены мы отлично. -- Прекрати! Ты сильно ошибаешься на счет Джейн! Непростительно ошибаешься! И как же, разве это не ты заглядывался на её сестру? -- Я не потерплю столь унизительных намеков. Меня совершенно не интересует Элизабет Беннетт. После нескольких моих замечаний стоило зарубить это себе на носу или читать по ночам вместо «Отче наш», раз оказывается,что у господина Бингли страшно кратковременная память. -- Спокойным тоном с ноткой презрения звучал ответ на обвинение. Чарльз несколько обиженно поджал губы, поняв, что давить через сердечные чувства не получится. Да и в общем через чувства вряд ли можно продавить человека, который ни во что их не ставит, а тем более не спешит уступать им свою стальную рациональность. Несмотря на близкое и долгое знакомство, Бингли был мало уверен, что Дарси мог бы кем-то серьезно увлечься, но ещё меньше он был уверен, что Фицуильям не попытается уничтожить это свое увлечение ещё на самых ранних этапах. -- Хорошо, хорошо, мы можем закрыть тему с Элизабет Беннетт. Но речь изначально шла не об этом. -- Да, и я надеюсь, ты отлично понимаешь, что я думаю о данной ситуации. О, Бингли прекрасно знал, что он думает. И всё ещё старался хило защищаться. Каково это -- идти врознь с мнением, которое всегда считал наилучшим; оспариваеть своего авторитета? -- Но выслушай же меня! -- Ты не скажешь ничего дельного, Чарльз. Девчонка и правда тебя просто околдовала! Ты никогда не задумывался ради чего? -- Ради любви, конечно! Ради чистой, искренней любви! Как только мы приехали в Лондон, я сказал, что сразу как моя нога вновь переступит порог Незерфилда, хочу жениться и не переменю этого решения, хоть пытайте меня все трое! (Мисс Бингли, миссис Хёрст и Дарси) -- Ты с ума сошел! -- Угрожающе шепнул Фицуильям. Его спокойствия не хватило бы навечно. -- Прислушайся ко мне, Чарльз, ты же понимаешь... -- На этот раз перебит был уже он. -- Может, и сошёл с ума! Может, сошёл! Но ты не знаешь Джейн, меня совершенно не интересует её семья! Только она сама! Меня интересует лишь моя Джейн! -- В каком-то исступлении вскричал Бингли. -- А зря... зря. Тебе стоило бы заинтересоваться положением её семьи... И вновь возбужденный голос перебил своего собеседника: -- Мне неважно, что у них не столь светское воспитание; не важно, что у мисс Беннетт нет обширного приданного; ничего нет важного кроме самой Дженет! Эта доброта и самоотверженность ангела, поэтическая красота... Смотря как лихорадочно бегают зрачки Бингли, растерялся даже Дарси. -- Успокойся, Чарльз! Успокойся... Никогда я раньше тебя таким не видел. Сядь. Выдохни. Ты не можешь жениться на старшей Мисс Беннетт. Давай взглянем на ситуацию здраво, оцени всё беспристрастно. Бингли судорожно выдохнул и откинулся на изумрудное кресло, поглядывая за плавными перемещениями языков пламени, сплетающимися в один протяжный танец. Фицуильям расположился напротив. Теперь стало слишком жарко. Щеки Чарльза пылали то ли от стыда за такую сцену, то ли от ещё не прошедшей бурной вспышки. Зато смотря на смущенное и потерянное лицо молодого человека, Дарси постепенно набирался былой силы и решительности. Он не мог позволить совершить другу такую роковую ошибку, даже если тот её ещё не осознавал. -- Бингли, выслушай меня. Выслушай, а лишь потом делай выводы. Посмотри на ситуацию со стороны, не как участник: пять дочерей без возможности наследования родового поместья. Почти бесприданницы. И тут в Меритоне объявляется молодой холостяк с неплохим состоянием, родовым поместьем, так он ещё и арендатор дома совсем поблизости! Весь город о тебе гудел, и поверь, явно не из-за твоей чистой, безгрешной души. -- Но я вовсе не безгрешен... -- Чарльз, не концентрируйся на словах, совершенно не имеющих отношения к важности темы разговора! Бингли задумчиво напрягся, тысяча мыслей проносились в голове, а светлые брови всё больше сдвигались, хмурясь то в непонимании, то в разочаровании. -- Так ты думаешь...? -- У меня нет сомнений. А как же то представление с простудой? Она пыталась задержаться в Незерфилд-холле как можно дольше, чтобы завоевать твое сердце, а вместе с ним и состояние. Хотя я не удивлюсь, если это проделки миссис Беннетт. Слишком в её стиле. -- Сардоническим тоном отозвался Дарси. -- Нет, не может быть... Просто не может быть! -- Чарльз вскочил на ноги и принялся вновь шагать из одного угла комнаты в другой. «Просто не может быть!» -- но он в этом уже не был уверен. Любовь... вот за что цеплялся Чарльз Бингли! Соединение душ, полностью сливающихся друг с другом. Здесь нет места выгоде. Джейн не такая, она наверняка просто шла на поводу у своей мерзкой родительницы! Нет, она не может его не любить! Он уверен. Или нет? Или может? Но он же её любит... О да, он её любит! В этом и была вся загадка!А, влюбленный дурак! Но ещё есть надежда... Дарси просто враждебно настроен... его ещё можно переубедить, доказать ему, что это всего лишь ошибка... совпадение, а заодно и самому себе. -- Ты лжешь! Высасываешь проблему из пальца. Любой мог простудиться в такую скверную погоду. Сама Джейн наивна как кролик и добра как..., она не могла! -- Наивен здесь только ты! Этой чертой вы бы действительно сходились, если бы мисс Беннетт старшая была той, за кого себя выдаёт. Ты веришь мне или незнакомке с сомнительными мотивами? Чарльз снова рухнул в бархатистое зелёное кресло и закрыл лицо руками. Сила воли молниеносно истлевала. Фицуильям никогда не говорил того, в чем не был уверен. Он хочет для друга только добра. Так стоит ли защищаться от тех, кто на твоей стороне? Юное сердце и правда подвело его, сделало слепым болваном? Так кого же теперь слушать, на кого полагаться? На единственного трезвого от пьянящей силы любви -- на Дарси. -- Я люблю ее... я люблю её... И она тоже меня любит... -- По комнате пробежал звук сдавленных рыданий. Дарси смягчился и с искренним сочувствием положил руку на спину друга. -- Ты любишь не её, а всего-навсего её образ, выдуманный тобой же. Чрезмерная мечтательность никогда ещё никого ещё не спасала, но ты так юн и свеж, и я не могу винить тебя в том, что когда-то совершал сам. Люди... чересчур часто разочаровывают. И поверь, я бы хотел этого не знать. Бингли это не помогло, слезы потекли только обильнее и он отвернулся. -- Мне не нужна твоя жалость. Это... это позор. Не смотри, Уильям. Дарси слегка улыбнулся. -- Ты стесняешься? Меня? Это ещё что за новости? Не получив ответа, Фицуильям смиренно сжал пальцы Чарльза в своей ладони, неловко пытаясь его утешить. Как успокаивать людей, если сам чураешься эмоций? -- Это только к лучшему. Как я говорил ранее: у нее не самая завидная семья, к тому же разница в социальных уровнях. Если бы ты женился на старшей Беннет, то как только их отец отдал бы душу Господу, тебе бы пришлось приютить всех оставшихся четверых сестёр и мать, а ещё ваши потенциальные дети... Даже хорошо, что всё оказалось так... Не будет ни скандала, ни разочарований... -- Дарси пытался подбодрить приятеля и каждый раз убеждался в том, что ни один способ не работает. Он попробовал наклониться и всмотреться в его глаза, но был грубо отвергнут рывком головы Чарльза в противоположную сторону, окончательно скрывшим лицо юного аристократа. Въелась в сердце, как Экскалибур короля Артура в камень. Дарси сделал остановку, тяжело вздохнув. -- Ты сказал, что женишься, как только твоя нога переступит порог Незерфилда, так вот ей незачем более его переступать. Солнце стремительно заходило, и в красных его лучах несчастливцам-прохожим было довольно хорошо видно как в господском окне мистер Бингли, убитый горем, решил не слишком благородно использовать шёлковый воротник Фицуильяма, наклонившегося над ним, вместо носового платка.