Счастливое детство

Это было не так давно. Уже прошло как пару дней, он сбился с дней календаря, лишь обвёл на одном из числа синим маркером "СД". Что означало начало конца. Иша один раз тыкнула пальцем на бумажку месяцеслов, смотрела то на Экко, то на кружок обводящие число, на что получила горький ответ: " Ничего особенного." Юноша не хотел огорчать ребёнка, но скорее всего такая новость сделает слишком большой взрыв эмоций и чувств. Раньше Джинкс несла ответственность за Ишу, и к слову сказать у неё это получалось. А Экко нёс функцию няньки. Присматривал за ней, ухаживал как ни как, готовил поесть... а сейчас он остался один. На жесты маленькой девочки: –Где Джинкс? оставалось ответить: – Она хочет побыть наедине с собой. Было до слёз на глазах вспоминать её имя, её внешность и её голос. Казалось, она могла сбежать, оставить всё и уехать куда-нибудь подальше. Но доказательств нет. Почему-то больше он грустит за Ишу, она осталась без... Мамы? Наверное, и так, может она и считала её таковой, а Джинкс же могла считать её сестрой. Ещё в последние дни её пребывание у Экко дома, она стала относиться к Ише по-другому. Неужели у Джинкс есть материнский инстинкт? Хотя, наверное, это просто такая забота, или что-то иное? Или она планировала такой странный исход событий, и старалась как можно больше вложить в Ишу всю свою ласку и нежность? Она учила Ишу всем женским штучкам, таким штучкам что Экко так не сможет. И он понимал, что Джинкс была Ише примером женщины, на которую нужно ровняться. А Экко был мужчиной, на которого можно положиться. Экко не сможет дать даже малую часть внимания и заботы, которую давала Джинкс. Он постоянно где-то на работе. Он не умеет быть отцом. Экко хоть как-то пытался научиться давать Ише пример подражания, и он правда потихоньку учился заботе о ребёнке. Ему есть чем гордиться, например, он научился правильно разговаривать, если Джинкс говорила с ней не так чтобы грубо, просто постоянно шутила и прикалывалась, то Экко говорил с ней мягко и искренне. Он умел слышать, и учит этому Ишу. Он задумывался, не перегибает он палку с нежностью? Там же наверняка есть какой-то придел нормы? Иша была не против и такого исхода. Экко не понимал от слова совсем, что ему делать. Шрам советовал просто отпустить и жить дальше. Другие из поджигателей не обращали особого внимания на его потерю, некоторые радовалась, некоторые сочувствовали отцу–одиночке. Некоторые так вообще приносили помощь в виде разных продуктов, всяких игрушек погремушек, одна женщина уже довольно взрослая, на вид лет сорок если не больше, подарила ей игрушку обезьянку. Иша назвала её Анна, в честь той самой женщины. Один раз кто-то из детей дал Ише раскраску с разными животными, так Ишу потом было не оторвать от этого скучного, для Экко занятия. Он был благодарен всем тем, кто помогал ему и его Ише.

***

Время перевалило за полночь, Иша ещё не спала, крутилась как юла под мягким одеялом вместе с Анной. Экко валялся рядом с ней, Иша то прильнёт к боку Экко, то уляжется на край кровати. Сегодня не спалось, или из-за полнолуния, либо девочка просто не наигралась с ребятами на улице. Хотя сегодня она провела там с семи утра до девяти вечера. Так рано она уходила гулять из-за работы Экко, он вечно пропадал где-то в глубине мастерской с другими поджигателями. А дома оставлять её было нельзя, либо что-то не то съест, либо устроит пожар, хотя, наверное, больше из-за скуки и одиночества. – Что ты никак не ляжешь? - Экко развернул голову в её сторону, она лежала к нему лицом, прижав к груди обезьянку. - "Мне не спится." –Почему? - "Где Джинкс? Она нужна мне." – Иша. - Он мягко протянул "И", подтянулся к ней, убрал выпавшую прядь волос за ухо. - Она отдыхает, она хочет побыть какое-то время одной. - " Я обидела её? Она ненавидит меня?" – С чего ты взяла? Она всё ещё... – Он запнулся. Что ей сказать? Они близки настолько, что можно сказать что Джинкс её любит? - Любит тебя столько же, сколько и тогда. - "Почему она ушла, вы поругались?" Вот тут уже он не знал, что ей сказать. Она задела больное место, сказать, что она умерла? Спровоцирует истерику. Соврать? А что? То, что Джинкс на самом деле где-то... Ну, например, в Ноксусе, тогда девочка поверит? Наверное, но он решил ограничить все возможные варианты событий. – Слишком много вопросов, давай оставим это на завтра. - С этими словами Экко чмокнул девочку в лоб. – А сейчас спи. Что ему ещё оставалось делать? У самого сил и энергии целая тележка с горкой, а тут ребёнок, не до конца сформированный организм. Спать ей надо! А ему нет. Экко можно, он уже взрослый. А она нет. Экко как будто не жалел себя, делал с собой всё что душе угодно, и при этом так заботиться о незнакомой и не родной девчонке. Которую приволокла чуть ли не за шкирку его старая подруга Джинкс. Иша выглядела как-то не естественно хрупко, неестественно сломленной, только вот чем? Присутствие Иши ощущалось чем-то неправильным. Он не должен был спасать Джинкс. Не должен был "удочерять" девочку Джинкс. И всё это ради кого? Ради Джинкс? Или всё-таки Иши? Он всё не мог понять, чья жизнь ему важна. Или важнее? Так-то матушка то померла, и то не точно. Экко сел на кровать, оглянулся назад: Иша умиротворённо лежала с закрытыми глазками, маленькие ручки сжимали игрушку, прижатую к груди. Растрёпанные каштановые волосы пушились от трения об подушку. (Да, Экко заставил смыть голубой ужас на голове Иши) Всё это казалось привычным. Смотря на эту девочку, хотелось прижать её к себе, и не допускать того, что бы хоть на секунду она почувствовала себя не в безопасности или несчастной. Экко задумался над тем, что скажет завтра. Что соврёт маленькому ребенку, прикроет ложью явь. Ладно, байка про то, что Джинкс уехала куда-то на Мальдивы действительно могла сработать. Когда она ещё была рядом, она заплетала Ише две косички, и всегда говорила, прикладывая голову на плечо Иши: –"Скоро до моих дорастёшь!" Это мило. Тем более потом Иша переняла эту фразу, и стала показывать её Экко. А юноша смеялся и говорил: –Мне и моих достаточно. Тогда это было весело. Иша всё время пыталась расплести свои косы и побегать с распущенными. Но Джинкс не давала, аргументировала тем, что как, во-первых, мешает, в глаза и рот лезет. А во-вторых, во-первых. Но спать можно было, как угодно. Спали они одно время в одной кровати. Джинкс слева, Экко справа и посередине либо клубком, либо в позе звёзды обязательно раскинется Иша. Она никому не мешала, только наоборот заставляла не вставать с кровати, потому что любое движение и она проснётся, почему-то Иша реагировала на перемещение тела, чем на звуки и свет. Спала Иша глубоко и почти никогда не просыпалась сама, а наоборот будила их двоих пинками ногами по животу и руками по лицу. При этом сама даже не реагировала. Иша засыпала лицом к кому-то определённому, часто к Джинкс. Никогда не засыпала на спине, хотя казалось, что руки бьют по лицу именно из этого положения. К слову Экко стеснялся спать с ними вдвоём, у него по умолчанию была одна кровать и одно кресло на которое Экко уже не поместится целиком. А для Иши оно было "как на тебя сшито". Один раз Джинкс намекнула ему "Это незаконно." Потом она объяснила это тем, что двоих девчонок заколебало то, что в ИХ кровати лежит какой-то мужик, Иша лишь поддакивала. Тогда пришлось сначала спать в мастерской, а за тем купить нормальное кресло-кровать, предварительно продав старое за неплохую сумму. Из-за нового места развились бессонница и кошмары. Тогда пришлось гнать туда Джинкс, Иша была против. Поэтому иногда ложилась спать к "Маме" под бок, к слову место там им хватало. Они спали там по очереди, один день Экко, и один Джинкс. Ише же доставалась мягкая кроватка, нечего ребёнку спать на твёрдой поверхности, спина болеть будет. А Экко знает какого это. И вот сейчас это кресло так же стоит. На нём никто не спит и не сидит, даже рядом не проходит. Всё печально на него смотреть, всё вспоминает юноша, как проснулся один раз ночью, а там лежат две девицы и спят в обнимку. Прижались к друг другу, хоронили тепло. Укрылись двумя пледами, один повис на крою. Да он им не нужен! Он знает, что у Джинкс может руки и холодные, но тело всегда будет тёплое. Всегда для Иши, всегда она защитит ее, прикроет её своим телом и не даст девочку в обиду. А теперь их нет. Ладно Джинкс, но Иша... Её прежней теперь нет. Когда та ушла на войну, они оставили Ишу на одну из поджигателей, молодую девочку которая сама вызвалась присмотреть за ней, и в случае смерти кого-то из них двоих, передаст Вай. А та уже сама будет разбираться куда её девать, себе оставить или в дед дом. Но Иша изменилась не от временной няньки, а от того, что на следующей день Экко вернулся один.

***

Она встретила его крепким и радостными объятьями, детским визгом. Затем спросила: -"Где Джинкс?" И вот здесь что-то треснуло в его груди. Разлетелись на мелкие осколки стекла, они хрустели от дыхания. -Скоро вернётся. Конечно он врал, лжец. Естественно она не вернётся. Тогда он был вымотан полностью, сил хватало только на передвижение. Весь в грязи и крови полез к Ише обниматься, ничего страшного, одежду они постирают, а она помоется если нужно. Да и девочке было как-то не до загрязнений. Вот её друг! Вернулся с войны, живой! Что может быть лучше живого человека. Вот именно что человека, потому что второго нет. Где Джинкс? В вентиляции или где-то там. Почему там? Умерла. Зачем? Жизнь у неё хреновая. Всё крутилось вокруг неё, только потому что Иша скучала. Даже рисунок попыталась нарисовать, где они втроём как одна семья Их ничего не связывает кроме Джинкс, их не связывает ДНК и кровь, которая течёт в их венах. Да, может они и были её опекунами, но не больше. Они воспитывали её, не потому что надо, а потому что хотели. И Экко тоже этим занимался и занимается. Это была его идея, как Джинкс ничего почти для этого не делала. Только игралась, пока возможность была. И теперь её нет. И неужели даже если она жива, не будет скучать по ребёнку и Экко? Всё-таки она не без эмоций и чувств, Джинкс такой же человек, как и все остальные, просто есть некоторые особенности из-за психических нарушений в организме. Но это не делает её бесчеловечной мразью, она способна на то, чтобы показывать, что скучает. Но это только Экко так кажется. Иша более эмоциональная чем они вместе взятые. Она не скрывает радость или грусть, показывает всё что есть в её маленькой и не сформированной душе. И родители стараются проживать все её эмоции тоже, не заставляют держать в себе какие-то тайны и секреты. Да и какие секреты в её возрасте, то мальчик за руку возьмёт, то в щёку чмокнет, все через это проходили. И потом жалуется, что вот, за ней там мальчик бегает и блаблабла. Что замуж зовёт, а Иша вся такая неблагодарная его не любит и тралала. А Джинкс смеялась и завидовала, говорила, что таких ценить надо. Ага! Ценители блин, ценить золото надо, а не мальчиков на улице. Экко болтал про то, что любовь в их возрасте–фантазии. Вот пусть дорастёт до 12 лет, тогда поговорим. Из рассказов Джинкс, Экко так и не понял до конца сколько лет бродит по земле эта дама с каской (Иша). На вид от лет восеми до десяти. Как оказалось, ей 10. Как-то раз Иша начала кашлять, Экко был по уши занят и скинул это дело на Вай, та же отвела к Пилтоверскому врачу, у врача была до хрена вопросов по поводу её здоровья. И ещё по тому, что ребёнок без документов от слова совсем. Не свидетельства о рождении, не медицинской карты. И главное никто не знает сколько ей лет, поэтому врач сам определил возраст девочки.

***

Джинкс даже удивилась, когда Экко стал переживать за Ишу, казалось он впервые её видит и даже сам к ней не привык... а девочка же наоборот проявляла инициативу в дружбе какой никакой. Рисовала рисунки и пыталась поговорить, пыталась разболтать его, хотела, чтоб он обратил на неё внимание. Не в плохом смысле, она ребёнок, которого дорога в прошлое закрыта и заколочена. Может, раньше она росла с родителями, с мамой и папой, как Джинкс когда-то. И в какой-то момент всё рухнуло, прошло время и появилась Джинкс. Так же и девушки, в прошлом всё было хорошо, а потом всё ушло под ноги, без отца и матери жилось плохо, но родных заменяли приёмные. А потом и тот умер, а старшая сестра ушла. Джинкс в какой-то степени винила себя во всём этом, а потом перестала потому что не видела смысла мучать и истощать себя этими мыслями. Иша видела в Экко отца, или так только Джинкс думала? Девушка безумно скучала по малютке, ей не хватало её теплых на ночь объятий, дыхания в шею и тёплых рук за спиной. Иша всегда смотрела на неё как на маму, Джинкс не хватало своей матери, а тут она стала ею. Малышка так манила к себе, она каждый день о ней думала, хотела сорваться, бросить всё что было до этого, забыть все обиды на себя и на всех и вернуться к ней. Да и не только к ней, хотелось вернуть сестру, Экко, и даже ту самую синеволосую пилтошку. Без них будто жизнь была не та, будто не своя. Чужая, непривычная, отчуждённая. То, чем она занимается – не то, что она хочет иметь. Она бы хотела жить дальше со своей семьёй, строить планы на жизнь и просто наслаждаться каждым приятным моментом. Но вот сейчас она одна – на старом диване, в богом забытом месте. Сама никому не нужная, забытая, сломленная. Джинкс рыдает почти навзрыд, словно так, как хочет, что её услышали, пришли, обняли и успокоили. Но вместо кого-то успокаивает себя сама. Обнимает себя за трясущиеся плечи, шепчет что всё хорошо – она в безопасности. И с Экко и Ишей всё хорошо, сейчас они спят, а завтра Экко заплетёт косички Ише, и та отправится гулять на улицу с другими ребятами. Так и хочется к ним, ворваться в их жизнь, как будто ничего не было. Крепко-крепко обнять малютку и никогда не отпускать, уж слишком сильно привязались они к друг другу. А затем обнять Экко, Джинкс по нему соскучилась не меньше. Но вместо крепкого тело юноши, она обнимает потрёпанный плед. Слёзы щекочут щёки, под подбородком намокло, а трясущиеся руки прижимает к себе. Вот бы сейчас пойти к Вай, или к тому же Экко, попросить помощи, они никогда не откажутся в этом плане. Но сейчас Джинкс предстоит побыть в одиночестве.

***

Тени летали перед глазами. Пугали, будоражили. Танцевали смертельный танец, зазывали к себе, а Джинкс не шла, отворачивалась, посылала лесом, кричала на них. Но им то что, они и дальше пытались задушить своим шёпотом, своими мурашками по коже. Хватали за руки, будто пытались куда-то оттащить. Завязывали тугой узел под рёбрами, перекрывая кислород. Только вот жаль, что так и не задушили. Она ушла от них подальше, на свежий воздух. Её встретила луна, своими холодными объятьями светлого света. Обволакивала девушку собой, давая понять, что она не одна – в мире столько же печальных и несчастных людей, таких же как Джинкс, и все они смотрят на один и тот же ночной серп. Уселась на крыльцо, вытянула ноги и спросила себя: что же завтра? Завтра будет такой же день, как и сегодня. Ничего не менялось и не меняется. И не изменится если будет сидеть на жопе ровно. Нож становился всё привлекательней, а мысли, а нём ещё хуже. Возьми его, пронзи мягкую кожу на запястьях! Ты же хочешь показаться ненужной и брошенной? Ты такая и есть. Хотя нет, по поводу второго... Ты сама их бросила! Тебя никто не заставлял уходить от семьи и ответственности. Да, порежь себя, оставь шрамы на всю жизнь. Покажи кто ты на самом деле. А потом вскрой сонную артерию, ты такая жалкая. После этого ты точно будешь никому не нужна! Сгниешь в этом заброшенном домике, и про тебя даже родная сестра не вспомнит. Всё это Джинкс прокручивала у себя в голове, она не станет это делать, не станет показывать жалость и беспомощность! Джинкс сильная. Правда сильная? Тогда почему бросила старую жизнь, Ишу и Экко. Только бог знает ответ на вопрос. Но теперь ничего не изменишь, нужно ждать. Ждать пока солнце взойдёт над Джинкс, и та, проснувшись, пойдёт отдавать долг работе.

***

Тихий всхлип за спиной, такой тихий, как будто пытались сдержать. Экко обернулся: Иша прижимала к груди обезьянку, а сама будто нахмурилась. Может, вспоминает что-то? Или представила плохое. – Иша, всё хорошо? Иша не ответила, разлепила веки и уставилась на Экко. В взгляде читалась печали и тоска. Как на это реагировать Экко знал, надо просто обнять, сказать, что всё хорошо. И сейчас тоже всё хорошо. Он так и сделал, прилёг рядом, погладил по спине, чмокнул в макушку. Всё это успокоит ребёнка, да любого человека убаюкает. Главное не думать об плохом, не замечать ужасное. Надо просто идти вперёд, просто не замечать зло, а замечать добро. Теперь всё будет нормально, теперь не о чем беспокоиться. Возможно так подумала бы Кейт, когда узнала про смерть Джинкс. Для Пилтовера она не значала что-то больше, чем просто преступница. Для Вай она не значала что-то больше чем сестра. Для Экко она не была кем-то больше подруги. Для Иши она не была больше чем... Мама? Да, только уже мёртвая.