Счастливое детство

Солнце било в глаза яркими лучами, но не грело. Тепло постепенно уходило из двух городов, а на его замену приходил хлад и дождь. В последнее время в Пилтовере стали не редкостью ледяные дожди. Серые облака укрывали себе под мягкие пушистые крылья. Но выглядели они вовсе не мило и не означали что-то хорошее. Опавшие листья сверкали под ногами, гармонично переливаясь из красного к жёлтому, от зелёных к засохшим коричневым листочкам. Настроение у Вай ни к чёрту. Сегодня по планам Экко должен облететь ту вентиляцию. Про это больно думать, больно думать о том, что там могут быть остатки сестры. Её ноги, руки, туловище и голова. И всё по отдельности. Как страшно представлять себе такую смерть, и неприятно, и интересно узнать, каково это. А также там может быть тело Вандера, точнее, Варвика. Что с большой вероятностью ложь, ведь на него не действовали пули. Плохие мысли пропадают, когда рядом на кровать в их спальне присаживается спокойная Кейтлин. Она плавно садится рядом, держа дистанцию. Заглядывает в лицо, но Вай лишь отворачивается, пряча усталые, тусклые глаза. – Как ты, Вай? – Она аккуратно наклоняется вперёд, нежно кладёт ладонь на колено красноволосой, пытаясь привлечь её внимание. Вай всё-таки осмеливается посмотреть на Кейт, и не зря. Она смотрит на неё совсем ласково, так, как никто и никогда не смотрел на Вайолет. В последнее время она с ней аккуратна, ненавязчива. Всё-таки тяжело пережить такую потерю, и не только ей самой. Всему городу трудно. Наверное, в эмоциональном плане. Джинкс могла повлиять на безопасность города, количество смертей в нём. Но всё-таки некоторые сочувствовали, некоторые радовались, а кто-то и вовсе предлагал поставить памятник. Конечно, большинство людей просто сочувствовали всем её «родным» и ей самой только из-за такой ужасной смерти. Когда тебя разваливает на куски, это не самый приятный конец в жизни. Поэтому её жалели, не такой конец она заслужила. Так считали малое количество, но всё равно мнение разделялись. Сейчас же Кейт старается заботиться о Вай. Не трогает её, когда видит, что ей плохо. Всегда спрашивает, нужна ли помощь, хотя она ей самой нужна. С одним глазом жизнь несладка, да и близкий человек «давит» своим настроением. Кейтлин никогда не сможет подумать и осудить Вай за её горе. Понимает, какого это — потерять родного человека, да ещё и таким ужасным способом. Но всё равно ей не нравилась её грусть. Сама же Кейт потихоньку восстанавливалась, часто гуляла, взяла отпуск, искала хобби. Пока сама же Вай частенько хваталась за алкоголь, за что получала по рукам (и по жопе). Вай стала активнее, правда, не в простом смысле. Тоже стала пытаться себя отвлечь, только методы были разные и странные, а порой и пугающие Кейтлин. Иногда она могла спокойно пойти в Заун и набухаться в баре. Неважно каком, не важно когда. И происходило это спонтанно: днём Вай могла вести себя так, словно ничего не случилось, но ближе к ночи по-тихому уходила. Что часто оказывалось невозможным, так как Кейтлин ловила её раньше, прежде чем она откроет дверь. А Кейтлин в это время пыталась уместить и учение жить без глаза. Не спотыкаться об собственные ноги, не биться лбом об косяки и, конечно же, беречь мизинцы на ногах. – Всё хорошо. – Вай ухмыльнулась сама себе. Вроде врёт, а вроде нет. Сама пока не может сказать. Не знает. Вчера приходила Иша с Экко, немного развеселили Вай. Когда Кейтлин наблюдала за этим, она не могла понять, что не так. Вроде Вайолет спокойно, даже можно сказать, рассеянно пьёт свой чай, рядом скачет Иша, и всё равно что-то не то. Словно энергия не та. Раньше, когда Джинкс была жива, у Вайолет было другое настроение, а вроде и сейчас оно практически не изменилось. Она всё также шутит, также смеётся и улыбается той же улыбкой, что пару месяцев назад. Но грустит она чаще. Если время назад в спокойном состоянии она занималась своими делами и не выглядела грустно, то сейчас добавилось это дурное настроение. Кейтлин в первую очередь переживает за Вай. Вдруг врёт? Пытается решить всё сама. Хочет помочь, но ей почти всегда отказывают. Она помогает ей только в базовых делах. Поговорить о чём-то кроме триггерных тем, вместе сходить погулять и ещё много других дел, которое можно сделать вместе. Но когда дело доходит до разговоров по душам, Вай замыкается. Если давно известные Кейт темы по поводу родителей и детства она знает, то пытаться не разболтать про Джинкс лучше не стоит. А ещё Кейт переживает за отца, подозрительно давно его не было видно. За Ишу, которая растёт уже только с... Отцом? За себя в конце концов, то, что она учится жить с нуля, тоже даёт о себе знать в рандомный момент в жизни. И нервничать она стала больше, боится, что кто-то подкрадётся сзади, а она-то, без глаза, не сразу поймёт. Пока обернётся, её уже убьют. Конечно, всё это бредовые фантазии, но от них не по себе. Кейтлин до конца отрицает чувство сожаления к Джинкс. В какой-то момент Кейтлин поняла, что ненависть к ней равняется ненавистью к себе. Сколько бы она не предпринимала попыток поймать её, отомстить, никакая не кончалась успехом. И поэтому Кейтлин ненавидела себя. Надо стараться лучше! Но в каждый новый раз её силы не могли сравняться с Джинкс. Но это была не единственная причина прощения. Кейт копнула глубже, узнавая про её семью, она поняла, что Джинкс тоже можно понять. В какой-то степени. Увидеть, как твои родители погибают от рук миротворцев, почувствовать животный страх перед смертью, перед тем, что ляжешь рядом с матерью. Увидеть беспомощную сестру, опору, на которую полагался ребёнок, рухнула. И всё-таки, когда Кейтлин представляла себя на месте Джинкс, без родителей, без друзей, с психическими отклонениями, она всё-таки ослабевала. Сложно выжить в таких ситуациях, а ещё реже выжить и потом реабелетироваться. Кекс не смогла стерпеть это напряжение в воздухе, поэтому подала голос первой: – Какие планы? Вай немного помолчала, а затем ответила: – Экко должен пойти в ту вентиляцию. – Ты говорила ему? – Да. Кейт удивилась. Когда она успевает столько разговаривать с ним? – Когда успела? – Вчера, когда они приходили с Ишей. Кейтлин отпрянула, получив ответ. Задумалась. – Знаешь... – Вайолет замялась. – Всё это произошло так... Резко? Я ничего не успела понять. Она так быстро умерла... Ты постродала, и... Иша появилась в нашей жизни. – Слова про ребёнка были самыми лёгкими, в отличии от своей сестры. Вай отвернулась, но совсем скоро положила голову на плечо Кейт, слегка бодает её в челюсть. Кекс приобнимает Вай за талию, теперь уже сама кладёт голову на её макушку. Теперь они похожи на пирамиду из голов! – Сейчас большенству тяжело. Это нормально. – Кейт не психолог, не психиатр, но ей очень хотелось успокоить Вай. Не дай бог она начнёт плакать, Кейтлин не хотела, чтоб её красноволоске было плохо. Когда Вай облегчённо выдыхает через рот, Кексу становится спокойно на душе. Нет ничего лучше, чем уравновешанной Вайолет. Теплые лучи солнца растекались по спальне, заходя на двух дам, которые сидели в обнимку. Ветер бесшумно влетал в комнату через открытое настежь окно. Они жили этот момент. Вместе.

***

На часах 16:39. Чай обжигал язык. Визги детей не давали сосредоточиться. Перед глазами схема вентиляции. Мысли путались, не сплетались воедино. Каждый звук раздражал всё сильнее и сильнее. В голове много мыслей, идей, но одновременно пусто. Внутренний голос криком давит на черепную коробку: «Отдохни!» Но Экко не слушал самого себя. Смотрел сквозь бумагу в руках, смотрел в одну точку, пытаясь собрать всё в одну кашу. Скоро Экко раскроет всю тайну вокруг смерти Джинкс. Ему противно подставлять это слово рядом с ее именем. Он не может поверить, что она так легко сдалась. В Экко ютились два сознания: одно говорило, что Джинкс жива, но при этом шансов на это было мало, и он сам терпеть не мог, когда узнает правду. А второе сознание лепетало о том, что она умерла, во что Экко верить не хотел. Так и получается. Экко запутался. Интересно наблюдать за растущим организмом. С каждым днём она растёт, что-то новое видят желтоватые глаза Иши, что-то новое она трогает своими маленькими ручками, что-то интересное она слышит на улице. И ко всему этому причастен ты. Экко гордится собой (и Джинкс тоже). Экко заметил, что Ише не хватает женщины в семье. Если ее «семья» — это Экко, потому что она видит его каждый божий день, то раньше она общалась и с Джинкс. Мамой или сестрой, Экко сам не знает, за кого она считает её, но понимает, что каждый день они шептались, общались, она учила ее всем женским штучкам, о которых Экко даже не догадывается. Он в принципе о девушках мало знает, а тут ещё и ребенок, который тоже не знает. Джинкс однажды призналась, что Иша по началу боялась спать в темноте. Или же дело не в темноте? Когда они ещё не сильно друг другу доверяли, Джинкс включала ей много гирлянд, чтобы девочка не боялась ночных монстров. Но, как Экко догадывается, дело не в темноте. Дело в привычке. И когда же они переехали к Экко, возникла большая проблема с спальным местом. Кровать одна, человек трое. Какое-то время Экко спал в мастерской, потом ему это знатно надоело, и он купил кресло-кровать. Спать там было не очень удобно, но достаточно комфортно. Они чередовали спальное место вместе с Джинкс, Иша же всегда засыпала на мягкой постели. Или же у них была «игра»: кто быстрее ляжет спать, того и место в кровати. Джинкс почти сразу поняла эту схему и начала придерживаться её. Но не всегда получалось из-за работы. В основном Иша не очень приветствовала объятья в постели. Но это правило не работало, пока она сама этого не сделает. Во сне обнимет то Джинкс, то Экко. В первый раз он сильно испугался не специальной щекотки от мелкой. Ещё Экко почему-то запомнил, как Иша настолько выматывалась за день, что как только она ляжет в постель, Экко отойдет попить воды, вернётся, и она уже спит. Экко так быстро редко засыпает. Как он понял, Джинкс тоже не особо любит объятия в кровати, и когда Иша во сне кладет на нее руки и ноги, она считает, что мелкая «наглеет». Конечно, она не скидывает с себя ее конечности, просто старается особо не двигаться, чтобы не потревожить мелочь. Конечно, сейчас мало что поменялось, но теперь иногда Иша засыпает одна. Нравится ей это или нет, особого выбора у нее нет. Переночевать у Кейтлин довольно заманчивая идея, но не факт, что там будет место для Иши. Да и Экко стесняется, у них все-таки своя жизнь, откуда он знает, чем Кейтлин и Вай могут заниматься по ночам. Её хватало, чтобы Иша узнала об этом, да ещё и между женщинами... Конечно, все это из-за работы Экко. Он сам-то нечасто поспать спокойно в одиночку может, так тут ещё и мелкая, которая в первую ночь подумала, что что-то случилось, и пришлось уводить ее обратно. ... И сейчас, когда уже наступает вечер, он сам не заметил, как так пролетело время. Оглянулся, все на своих местах, только стало темнее. В мастерской никого, ни души. Время на часах показывало полседьмого. Экко растерянно пялился по разным углам комнаты, пытаясь понять, как он проспал на собственной руке. Не найдя подходящих аргументов, Экко встал, потирая глаза. Заглянув за свой стол: кроме бумаг и всякого хлама ничего ценного нет. И только сейчас понял, что должен облететь ту вентиляцию. Правда, уже поздно. В такое время он бы сидел с Вай и обсуждал находки в том месте. Сейчас же время посмотреть, что случилось за короткое время дрёма. Выйдя на улицу, все было также обыденно, как и раньше, только в голове был ужасный кошмар. Все не на своих местах. Обещал, клялся, что сегодня выйдет, но так и ничего не сделал. Дети прыгали друг с другом, с ними же участвовала Иша. Бегала, играла, в общем, делала все важные дела ребенка. Взрослые расхаживали по своим делам, кто-то разговаривал, одна женщина сидела на скамейке, укачивая грудного малыша. Все как и всегда, люди как люди, что с них взять? Живут своей жизнью, своими заботами. Интересно, какие заботы у Иши. Вроде как распорядок дня обычный, ничего нового не происходит. О чем она думает? О чем мечтает? Может, она умнее, чем кажется. Может, догадалась, а может, и нет. Кто ее знает, только Джинкс могла нормально её понять, что-то сказать, объяснить. А Экко что? Да, что-то да скажет умного, а толку? В конце концов, Экко так и не посмотрел на сегодняшние планы, и, посчитав, что все дела сделаны, благополучно, с лёгкой душой отправился домой. Обычно они не вылезают из мастерской подолгу, а бывают, все сделают быстро и уйдут по своим делам. И поэтому, каков будет следующий день, никогда не угадать. Никогда.

***

Сидя в гостиной Кираманн, крутя в руках украденную, ржавую шестерёнку с мастерской Экко, Вай пыталась заглушить напряжённость. Эта деталь успокаивала своей ненужностью, если выкинуть – никто не заметит, если оставить – всем плевать. По планам Экко должен был пойти туда ещё вчера, но, видимо, проспал. Вай на него не злится, хотя в момент, когда узнала причину, а именно «заснул на руке, когда проснулся, пошёл спать», она была не то что в ярости. Она представляла себе момент поисков, так ждала, надеялась, и из-за такой шалости ничего не сбылось, конечно, только в тот день. И в принципе, Вай в какой-то степени привыкла, что всё может пойти не по планам, но не ждала этого от Экко. Как говорится, мужик сказал – мужик сделал, но, когда это касалось самого коротышки, Вай никогда не видела от него такой подставы. В тот раз договорились, всё спланировали, всё решили, а ему, видите ли, поспать захотелось. Вай не хочет на него больше злиться. Устала сама от себя. Впрочем, ей уже без разницы, вчера было вчера, а сейчас нужно жить сегодня, а завтра ещё не факт, что будет. Сегодня нужно прожить достойно. Так, чтобы завтра не пришлось себя стыдиться. Поэтому Вай решает провести всё это время ожидания культурно, чтобы либо принять мысль о том, что сестры больше нет, или же начинать её поиски. Конечно, не все поиски могут обернуться успехом, но пока надежда есть, нужно ее придерживаться. Из мыслей вырывает топот, такой знакомый, родной ушам. Всегда узнает. Именно Кейт может подходить к Вай, словно на носочках, стараясь испугать, или наоборот. Подходит со спины, Вайолет чувствует ее нутром: её настроение, что она хочет. Чувствует кожей, что она рядом. Когда даже не уверена, что ей не послышалось, Вай всегда узнавала ее на подсознании. Аккуратно кладет руки на плечи, прогибаясь в спине, как кошка. Массирует, будто помогает. Только иллюзия контроля и чего-то такого, что не может дать Кейтлин. Она думала об этом, что, возможно, не всегда может поддерживать Вайолет, не всегда понимает, но всегда рядом. Или же Кейт врёт сама себе? Не заглядывает в глаза. И не заставляет. Нежно надавливает на сутулые плечи, пытаясь убрать тяжесть, которая, как кактус, колит изнутри, прорываясь сквозь ткани, мышцы, но мучительно не выходит наружу. Заглядывает вперёд, видит странную деталь в руках. – Откуда это? – Кейт тянет тощую руку к теплым лапам Вай. Вайолет устало усмехается, откидывается назад, правой рукой на ощупь дотягивает до щеки возлюбленной. Ласкает, а та в ответ, мурлыкая, прижимается сильнее. – У Экко взяла. – шепчет Вай, закрывая глаза с улыбкой на лице. Кейт свешивает руки на её плечи, целует в лоб, щеки, мягкий нос. Вай не выдерживает, аккуратно убирает руки кекса с себя, разворачивается на диване к ней лицом, садится на колени, облакачиваясь на спинку, подкладывая руку под подбородок. Думает о красоте синеволоски. Изящность, слепящая изумительность – все это про Кейтлин. Такая нежная, словно шелк. Такая ясная, как белёсые облака летом. Такая угрожающая, как нож у горла, заведомо зная, что это всего лишь игра. – Зачем она тебе? – Кейтлин совсем у лица Вайолет, дышит слишком близко, слишком знакомо. Родной запах, вид, ощущение губ на лице – всё это заставляет просыпаться каждый день, как обычно, через «ни хочу, ни буду». – Просто. – Моргает медленно, как кошка. Доверяет, вовсе не боится. Может, чуть-чуть, но это только чуть-чуть! И не больше! Говорит радостно или, скорее, ласково. Заманивая в свой круговорот спокойствия, угрозы жизни и безграничной безопасностью, когда сама Вай рядом. Кекс не отвечает, в последний раз чмокает в нос, беря ладонями за обе стороны лица. Не отлипает пару секунд, растягивая удовольствие от общества друг друга. Затем все же отступает, поглаживая по голове, в последнюю секунду, когда Кейт отрывает ладонь от макушки Вай, она чувствует холод. Такой неприятный сейчас, словно она осталась одна, хотя нет же: рядом Кейтлин, любовь Вайолет, она тут, в комнате, просто отошла на пару метров, не знаю зачем. Кекс садится рядом, Вай смотрит перед собой, ориентируясь только на тактильные ощущения, а ещё и внутренние. Нет, не пытается почувствовать, как двигаются кишки, не как жалобно стучит сердце, качая кровь по венам, а почувствовать саму Любовь внутри неё. Что чувствует, когда рядом любимая. Узнает, сосредотачивается. Кладет голову на плечо, умиротворённо вздыхает. Расслабляется. И в следующее мгновение это делает и Вай. Пытается зарыться в синие локоны носом, немного получается, но не очень удобно, но посидеть так пару минут – нормально, тем более им вдвоем приятно напрягаться друг для друга. Никогда друг другом надышаться не смогут.

***

Подумать только можно, что это конец. Тот самый. Возможно, заслуженный, возможно, слишком жёсткий. Может, она успела. Успела выдернуть чеку, успела вывернуться, пнуть, отлететь, разбиться... А может, она живёт жизнь. Не самую счастливую, или вообще жизнь не в простом понимании. Представить, что она живёт в сердцах родных, но только там, не с нами. Хоть кто-то любил ее? Кроме Вай, той самой сестринской любовью и скукой, когда сестры нет рядом, когда она хрен пойми где, она, возможно, может быть побитая, изнасилованная, мало ли что с ней могут сделать? Любовью Малютки Иши. Можно сказать, что это детская любовь, к маме, к сестре (Экко не понял, кто Джинкс для Иши). Ждать её прихода, терпеть, когда взрослые умалчивают, надеяться на лучшее. Можно ли сказать, что Экко любил Джинкс? В какой-то степени да. Доверял, любил проводить время вместе, неважно где, неважно как. Быть то мастерская и чертежи, допустим, игры с Ишей. Все это приносило удовольствие. Сам не мог разобраться, что с его чувствами. Любит не в романтическом плане, любит ее как родного человека. Можно доверять, рассказывать разные истории, иногда даже обнимать, что в принципе на вес золота. Глаза цеплялись за каждую деталь, что выбивалась из серебристых деталей, гаек и стен. Все, что выделялось хотя бы на оттенок светлее. Нельзя пропустить хоть какую-то зацепку. Нельзя думать о плохом. А он только об этом и думает, накручивает себя, скорее, накручивал. Здесь же ничего нет. Пролетая то вверх, то вниз, нет ничего, что могло остаться от Джинкс. Спустился в самую глубину, обошел каждый сантиметр. Постоял, поразглядывал стены. Ничего. Абсолютно. Только странный запах, он такого никогда не чувствовал. Только здесь он обитает, такой густой, плотный, но одновременно металлический, свежий. От перенапряжения глаза заболели. Изучать столь много, думать про то, что ты что-то упускаешь... Такое себе занятие. Экко шёл вдоль стен, руки сложил на груди, ходил так важно, словно король осматривает с балкона свои земли. В какой-то момент он споткнулся. О свою ногу? Нет. Что-то было под ней. Такое маленькое, круглое, что ли. Чуть ли не наступил, повалился вперёд, слабо бухой Севике успел зацепиться за плохо закрученные гайки на стене (что они там делают?). Посмотрел вниз. Обезьянья голова. Значит, успела. Рывком подхватил ее, стал осматривать, крутить в руках. Хоть что-то! Какая-то зацепка. В голове что-то складывалось, но оно словно за туманом, не видно, не понятно что. Но, может, в будущем он поймет. В ближайшем будущем. Летел с такой скоростью, будто на марафоне по «Кто быстрее долетит до дома Киромманов на летающих тарелках». Именно так и назвали бы не знающие люди технологию, которую пытались с каждым днём улучшить поджигатели. Впрочем, у них это получается. Голову положил в набедренную маленькую сумку. Чтоб уж точно не выпала, рукам своим не доверяет. Лететь тут совсем немного, но со страхом, что он что-то упустит, медлить не хотелось. Откуда это вообще взялось? Чего он боится? Что Кейт с Вай запрется в спальне раньше, чем прибежит Экко? Может, хотелось скорее рассказать о находке. Строить теории не хотелось, и воды лить тоже. И вот он стоит на пороге. Руки немного дрожат. Либо от адреналина, либо от волнения. Или он просто устал. Всё можно спихнуть на усталость. Важный фактор жизни. Показывает, насколько человек вынослив или насколько он одержим чем-то. Открывает дверь. В нос бьёт знакомый запах. Такой приторный, тяжёлый, но постепенно он привык к нему. Проходит аккуратно. Так медленно. Контраст с тем, как он быстро летел к ним, спешил, а теперь идёт таким шагом, будто не хочет кого-то разбудить. Проходит в зал. Его уже ждут с кружкой чая. Экко молча проходит вперёд, на ходу доставая игрушечную голову обезьянки. Кейтлин внимательно рассматривает, Вай смотрит с надеждой. Экко смотрит в будущее.