Интерлюдия: С 17-летием, Гарри!

***

Гарри оглядел свою комнату. Он упаковал всё в два сундука, всё было готово к отъезду. Всего одна ночь. Он мог лечь спать, проснуться утром, когда мама постучит в дверь, позавтракать с родителями и уйти. Его связь с Томом пульсировала эмоциями, ожиданиями, тоской. Если Гарри не ненавидел Джеймса до этого лета, то теперь он точно его ненавидел. Им едва удалось получить разрешение остаться вместе во время течки Гарри, но как только она закончилась, Джеймс приказал ему вернуться домой и запретил им видеться, фактически посадив Гарри под домашний арест. Ему было 16, почти 17, Мерлин! Но как бы он ни пытался, он не мог покинуть их поместье, и это бесило. Поместье душило, давило на Гарри своей тишиной и враждебностью. Часы показывали двенадцать. – С днём рождения, — прошептал он, глядя в окно. Ночное небо было ясным, и звёзды были видны вдали от городских огней. Ему очень хотелось просто уйти, но он не мог сделать этого ради матери. Лили поддерживала его и была добра к нему во всём, хотя ничего не могла поделать с Джеймсом. Он лёг на кровать и закрыл глаза, чувствуя тёплые чувства Тома, которые, как он знал, означали любовь. Он ответил взаимностью, уже представляя, что сделает первым делом, когда они увидят друг друга. Они собирались встретиться на публике и пообедать в Косом переулке, но оба признались, что почти месячная разлука плохо сказалась на их гормонах. Они не смогут держать себя в руках, пока оба не кончат хотя бы раз. Может быть… может быть, этого будет достаточно, и Том свяжет его узлом. Гарри громко застонал, рисуя пальцем узоры на обнажённой груди, спускаясь всё ниже. Он чувствовал, как влажнеют штаны, как кровь приливает к члену. Ему хотелось потрогать себя, но он сдержался, сосредоточившись лишь на своих мыслях. Гарри не знал, когда он уснул, но когда он проснулся от громкого стука в дверь, он понял, что уже утро, и всего через несколько часов он увидит своего альфу. – Гарри, ты не спишь? — донесся голос Лили из-за двери. Гарри подскочил, спешно натягивая простыню, чтобы скрыть большую часть тела. – Да! Я приму душ и спущусь, — ответил он, стараясь скрыть недовольство в голосе. В его распоряжении было пятнадцать, может быть, двадцать минут, не больше. Еще с мокрыми волосами Гарри уменьшил свои сундуки и положил их в карман, готовясь к быстрому побегу, если Джеймс вздумает что-нибудь учудить. Он боялся, что Джеймс пригласил Сириуса и Ремуса на завтрак, и если Ремус был бы приятным сюрпризом, то видеть своего крестного отца Гарри совсем не хотел. Он так часто демонстрировал свои предвзятые взгляды, что Гарри понимал, что не сможет держать рот на замке, если ему придётся их слушать. Гарри на мгновение задержался в дверях, окидывая взглядом свою комнату. Она была его, сколько он себя помнил. С ней было связано столько хороших воспоминаний, начиная с глупых игр, в которые он играл с Бродягой - когда у них еще были хорошие отношения - и заканчивая днем, когда Том наконец заявил на него свои права. В ней хранилось так много воспоминаний. Он быстро протёр глаза, раздражённый тем, что это его растрогало… – С днём рождения, дорогой, — сказала Лили, как только Гарри вошёл в столовую. Он увидел Сириуса и Ремуса, сидящих по другую сторону стола, и сразу понял, что забрать сундуки с собой было мудрым решением. – Зачем ты это надел? — прорычал Джеймс, даже не вставая со своего места во главе стола, и Гарри быстро спрятал своё веселье за окклюменцией. Его пальцы нащупали ошейник, который он подарил Тому на семнадцатилетие, тот самый, который он решил носить весь день и держать на виду во время завтрака, просто чтобы Джеймсу стало не по себе. – Он у меня всегда на шее. Просто я обычно его прячу, — резко ответил он, обрадовавшись, когда Джеймс побледнел. – Ни один омега не должен носить ошейник, — сказал Сириус, прищурившись. Гарри сдержал рвущийся наружу рык и взглянул на Ремуса, который лишь слегка покачал головой. Гарри чувствовал его поддержку, но он не мог показать это прямо сейчас. И Гарри это понимал. Ремус должен был официально быть на стороне Сириуса, даже если он молчал, пока его омега скулил и рычал, как ребёнок-переросток. – Это мой выбор, носить ошейник или нет. Вы не можете говорить мне, что я могу делать, а что нет. – Я твой отец, — возразил Джеймс, и Гарри лишь ухмыльнулся, чувствуя удовлетворение в животе. – Ты мог быть им до полуночи, но теперь нет. – Он не был уверен, чего ожидал, но всё равно удивился, увидев, как Джеймс отшатнулся назад, словно тот его ударил. – Мальчики, пожалуйста, — вздохнула Лили, садясь за стол. Гарри не очень-то хотелось садиться и что-нибудь есть, но как только он взглянул на дверь, Лили бросила на него взгляд, словно точно знала, чего хочет Гарри. Гарри провел пальцами по волосам, взъерошив их ещё сильнее – С днём рождения, Гарри, — сказал Ремус, двигая конверт через стол. Гарри кивнул и взял его, погладив явно дорогой пергамент, прежде чем сунуть в карман. – Ты не сказал мне, что у тебя для него что-то есть, — прошептал Сириус достаточно громко, чтобы все услышали. – На самом деле это от меня и Ремуса, — перебила Лили, и Гарри стало теплее внутри. Он повернулся к Джеймсу, почти ожидая, что тот подарит ему традиционные часы, которые передавались в их семье из поколения в поколение. Которые он сам выбрал десять лет назад, как того требовала традиция семьи Поттеров. Выражение лица Джеймса говорило о том, что он знает, о чем думает Гарри, и его жестокая ухмылка была… Нет. Это было больно. Гарри хотел уйти из дома. Он знал, что не получит их. Он пытался убедить себя в этом, но в груди все равно болело. Это было почти равносильно отречению, и Гарри знал, что это запятнает его имя, пока он не сделает его сам. – Спасибо, мама. Спасибо, Ремус, — пробормотал он, напрягшись всем телом. – Я… прошу прощения. Я ухожу. Я напишу письмо. – С этими словами он вылетел из комнаты. Он больше не мог этого вынести. – Ты не можешь покидать дом! — крикнул ему вслед Джеймс. – Да, могу. Я взрослый в глазах закона, и если вы попытаетесь меня остановить, это будет расценено как лишение свободы! — крикнул в ответ Гарри. Он был магически сильнее Джеймса, он это знал. В случае чрезвычайной ситуации он мог бы разрушить чары вокруг поместья с помощью Тома, но он понимал, что до этого не дойдёт, если Джеймс хочет сохранить свою работу.

***

Том вскочил с кровати, когда кто-то громко постучал в дверь. Он никого не ждал. Пока нет. Брачная связь была полна душевной боли, и он понял, что что-то произошло. Взмахом руки он впустил Гарри, прежде чем запереть дверь и наложить на всю комнату все возможные защитные чары, которые пришли ему в голову. – Что… — начал Том, но Гарри бросился на него, и они оба одновременно упали на кровать. Его любимый рыдал у него на груди, и Том на секунду закрыл глаза, глубоко вздохнув, чтобы не ворваться в поместье Поттеров и не убить человека, который называл себя отцом Гарри. Том потёр Гарри по спине, наполнил комнату своим ароматом и тихонько напевал ему на ухо. Видеть Гарри в таком состоянии было душераздирающе, и Тому это совсем не нравилось. – Хочешь поговорить об этом? — прошептал он, когда рыдания окончательно стихли. Гарри покачал головой, уткнувшись лицом в рубашку Тома. – Нет. Я... я хочу забыть, — пробормотал Гарри и заставил рубашку Тома исчезнуть. – Что ж, я могу это устроить, — прорычал Том, осторожно переворачивая их так, чтобы Гарри лежал под ним, прижатый к кровати. Он крепко обнял Гарри, позволяя своему запаху окутать их обоих и заключить в безопасный кокон. Долгое мгновение они просто дышали вместе. Чувства, пронизывающие их связь, переросли из комфорта во что-то более тёплое. В потребность в близости, в обнажённой коже, в чём-то большем. Том провёл рукой по боку Гарри, и бёдра Гарри раздвинулись, приветствуя Тома между ними. – Я скучал по тебе, любимый, — прошипел Том, ненавидя, что Гарри не понимает парселтанг, но это не значило, что это не влияет на Гарри. Его тело отреагировало, как всегда, на мягкое шипение, и первый намек на возбуждение омеги распространился в воздухе. – Альфа! — простонал Гарри, когда Том прижался к нему, позволяя ему почувствовать эрекцию, упирающуюся в штаны. – Пожалуйста. – Том сжалился над ним и заклинанием сорвал с них одежду, которая появилась в кресле. Было восхитительно чувствовать обнаженную кожу после столь долгого времени, после того, как они привыкли проводить все свое время вместе весной. Кончик его члена касался влажной трепещущей дырочки Гарри. – Тебе нужна какая-нибудь подготовка? — пробормотал он, наконец поцеловав Гарри как следует. Он почувствовал вкус зубной пасты, значит, Гарри, вероятно, пропустил завтрак, но не хотел заострять на этом внимание. Он углубил поцелуй, медленно раздвигая губы Гарри, чтобы он мог поприветствовать его языком. – Н-нет, — выдохнул Гарри, когда Том отстранился и нашел член Гарри между ними. Он провел кончиком пальца по головке, а затем несколько раз дернул. – Я хочу тебя, альфа. Ты мне нужен, — умолял Гарри, и в уголках его глаз скапливались слёзы. – О, дорогой, любовь моя, — пробормотал Том, прежде чем медленно войти. Он хотел сделать это быстрее, чтобы его член был полностью поглощен влажным жаром как можно скорее, и он знал, что Гарри этого хочет, но также знал, что Гарри нужно что-то ещё. Он чувствовал это в их связи, чувствовал пульсацию чувств между ними. Боль, тоску, жажду любви и принятия. Том хотел заниматься с Гарри любовью, а не просто трахать его, как он делал это во время своего гона или течки Гарри. Гарри крепко сжал его плечи, словно от этого зависела его жизнь. Мышцы внутри сжались вокруг Тома, почти втягивая его в себя, но Том сдержался, схватив одной рукой бедро Гарри. – Я люблю тебя, – выдохнул он, когда его яйца шлёпнулись о задницу Гарри. После стольких лет это было идеально, но он был сосредоточен на Гарри, а не на том, что чувствовал он. – Я так долго об этом мечтал. Я хотел обнять тебя и прижаться к тебе. Я хотел чувствовать тебя, чувствовать твой запах, пробовать твой вкус. – Он уткнулся носом в шею Гарри и отстранился, когда понял, что на нём ошейник. – Чёрт, – выругался он, прижавшись губами к спаривающейся железе. Том отстранился на мгновение, прежде чем снова войти, одновременно укусив спаривающуюся железу. Он почувствовал вкус крови, услышал глубокий стон Гарри и почувствовал, как из его дырочки хлынуло ещё больше смазки. Он сосал кровь, и их связь запульсировала сильнее. Мгновение он был уверен, что чувствует удовольствие Гарри так же ясно, как и своё собственное. – Альфа, альфа, альфа, свяжи меня, — бормотал Гарри, голос его дрожал. Том почувствовал это на зубах и наконец отпустил железу, слизывая набухающую кровь. Он быстро поцеловал железу, а затем провёл губами выше, следуя по линии шеи и подбородка Гарри, пока не достиг его губ. – Мой омега, — промурлыкал он, прежде чем наконец начать медленно, но уверенно двигаться. Дырочка Гарри цеплялась за него, словно не хотела отпускать, но Том хотел большего, и он знал, что Гарри хочет большего. Ему нужно было больше. Что угодно, лишь бы забыть, как ужасно начался его день рождения. – Пожалуйста, мне это нужно! — плакал Гарри, впиваясь ногтями в спину Тома. Том простонал, ускоряя движения бедрами. Он чувствовал, как основание его узла уже набухает. – Умоляй меня, — приказал он, покусывая нижнюю губу Гарри. – Умоляй о моём узле. – Альфа, мне нужен твой узел. Пожалуйста, свяжи меня, сделай так, чтобы твоё семя осталось внутри, — простонал Гарри с мутным взглядом. Он действительно старался понравиться альфе Тома, и тот застонал, входя всё быстрее. Он чувствовал, как нарастает оргазм, и его узел всё больше набухал, цепляясь за край дырочки Гарри каждый раз, когда он отстранялся. – Ты такой идеальный, — выдохнул он, застонав, когда Гарри сжал его. – Ты примешь мой узел, правда? – Он вогнал узел глубже и схватил член Гарри, едва успев сделать один рывок, прежде чем Гарри кончил, постанывая и хныча, пока его мышцы напрягались вокруг узла Тома. – Альфа, — простонал Гарри, и этого было достаточно. Том кончил, его оргазм начался с пальцев ног и прошёл по всему телу, прежде чем наконец достичь члена. Узел набух окончательно, сцепив их вместе. – Омега, — прорычал Том, не давая Гарри пошевелиться. Он наклонился к Гарри, целуя его, словно тот был воздухом, необходимым ему. Он всосал язык Гарри в свой рот, обвёл его своим, а затем быстро отстранился. Гарри выглядел потрясающе. Его зрачки были расширены, щеки горели и блестели от слез. Его губы были темными и распухшими, влажными от слюны, и Тому захотелось поцеловать его снова. Том знал, что это будет воспоминание, к которому он будет время от времени возвращаться. – Спасибо, — прошептал Гарри, наконец расслабившись под Томом. – Это было именно то, что мне было нужно. Люблю тебя. – Я тоже тебя люблю, — пробормотал Том, покачивая бёдрами, чтобы проверить, насколько сдулся узел. – Хочешь поговорить об этом сейчас? – Я не получил часы. – Ох. Теперь Том понял. Он знал, что Гарри рассчитывал получить старые часы прадедушки в подарок на своё семнадцатилетие. Он говорил об этом с Томом, рассказал, как выбрал их, когда ему было всего семь, как отец достал их для него из хранилища. – Однажды я его убью. – Не раньше, чем я доведу его почти до безумия пытками. – Том чувствовал, как его член дёргается от любопытства, и если бы он не кончил всего минуту назад, он бы уже стоял. Ему нравилось, когда Гарри говорил о пытках, показывая свою тёмную сторону. – Я достану тебе кое-что для пыток на твой день рождения. Сегодня вечером. Я хочу видеть тебя, — выдохнул он, целуя лицо Гарри везде, куда мог дотянуться, пока тот не захихикал. Его узел наконец-то стал достаточно маленьким, и он отстранился, скривившись, когда его сперма и смазка Гарри последовали за ним. – Пойдем, умоемся. А потом пойдем на бранч. – А как насчет моего подарка? — спросил Гарри, и его голос все еще оставался бодрым после смеха. – Получишь после того, как мы помоемся.

***

Это был, пожалуй, самый быстрый душ в их жизни, но Гарри не мог скрыть своего предвкушения. Он знал, что Том проделал большую работу ради подарка Гарри, при этом держа его в секрете. Он хотел наконец увидеть, что это такое. – Ты как ребенок, — засмеялся Том, но глаза его были полны любви, когда он подошел к своему сундуку и достал небольшую коробочку. – Ты намекал на это уже несколько месяцев, — простонал Гарри, чуть ли не подпрыгивая на месте, пока Том не похлопал по кровати рядом с собой. Он плюхнулся на кровать и взял коробку, внезапно почти смутившись открыть её. Что, если он не сможет отреагировать так, как ожидал Том? Он покачал головой и медленно открыл крышку, его глаза расширились, когда он увидел, что внутри. Он повернулся к Тому, который мягко улыбнулся ему. – Это кинжал, но… это ещё не всё, — пробормотал он. Гарри снова взглянул на него, любуясь сияющим клинком, украшенным рунами. Он провёл пальцами по рукояти, ощущая магию и что-то ещё. – Что это? – В нем есть яд василиска и... – Что? Ты что, идиот? — вскрикнул Гарри, чуть не выронив шкатулку. Том сделал свой первый крестраж как раз перед отъездом на летние каникулы, и Гарри знал, что яд василиска - одно из немногих средств, способных уничтожить его. – …и я зачаровал его так, что только мы двое можем им пользоваться. И яд на нас не подействует, — продолжил Том, игнорируя прерывание Гарри. – Так что нет, я не глупый, любимый. Я хотел, чтобы у тебя было что-то, что защитит тебя от наших врагов. – Сердце Гарри всё ещё билось слишком быстро, но он попытался глубоко дышать. – Хорошо, признаю, это умно, — наконец сказал он, снова взглянув на кинжал. Он обхватил пальцами рукоять и поднял его, поворачивая в руках. Он заметил небольшую змеиную гравировку возле гарды, которая не дала бы его руке соскользнуть на клинок, если бы он вонзил клинок во что-то твердое. – Он действительно прекрасен, — прошептал он. Гарри осторожно опустил кинжал обратно в коробку, закрыл крышку и прыгнул на Тома, опрокинув его на спину. Он взобрался на него сверху и крепко поцеловал, стараясь выразить в поцелуе всю свою благодарность. – Я люблю тебя, Гарри, — прошептал Том ему в губы. – Ты случайно не открыл уже подарок от твоей матери и Ремуса? – Гарри отпрянул так быстро, что у него закружилась голова. – Что... как... – Открой, — потребовал Том, оттаскивая его от себя. Гарри подошёл к мантии и вытащил конверт из кармана. Он ещё раз взглянул на Тома, прежде чем открыть конверт и вытащить пергамент. – Что? — выдохнул он, уставившись на слова. Это не могло быть правдой. Это была письменная клятва поддерживать его финансово, несмотря ни на что, если Джеймс отречётся от него или запретит ему пользоваться его законными хранилищами в Гринготтсе. – Они спросили меня, примешь ли ты это. Я ответил им, что ты, возможно, будешь возражать, но ты понимаешь смысл этого, что ты понимаешь, какую безопасность это нам даёт. – И действительно, это было именно так, потому что ежемесячная стипендия, которую они были готовы выплачивать из хранилищ Поттеров и Блэков - и разве не было бы смешно, если бы они в конечном итоге сделали это? - была больше, чем зарплата на работе начального уровня в Министерстве. – О, любовь моя, — выдохнул Гарри, глядя на Тома. В глазах у него стояли слёзы, и он лишился дара речи. – Иди сюда, — сказал Том, ухмыляясь. – Тебе не нужно ни о чем беспокоиться. Ни сейчас, ни в будущем. Что бы ни случилось. И Гарри знал, что это правильно. Жизнь больше не казалась такой страшной, не когда рядом был Том, не когда у него была безоговорочная поддержка матери и Ремуса. – С днем рождения, мой дорогой, — прошептал Том, обхватив лицо Гарри руками и крепко поцеловав его.

***