Дорога в никуда

Асфальт гудел под колёсами старого пикапа, словно натянутая струна, готовая лопнуть. Джей сжимал руль так, будто это была последняя вещь, удерживающая его в этом мире. Пыльная трасса тянулась бесконечной лентой, растворяясь в дрожащем мареве летнего зноя. Солнце палило нещадно, и в кабине, несмотря на открытые окна, пахло горячим металлом и бензином. Ветер бил в лицо, трепал волосы Сону, сидевшего у пассажирского окна, и доносил далёкий стрекот кузнечиков, сливавшийся с гулом мотора. — Ты хоть смотри, куда едешь, — буркнул Сону, откидывая голову на подголовник. Его голос звучал устало, но в нём сквозила привычная насмешка. — А то влетим в канаву, и всё, конец нашей великой одиссее. Джей хмыкнул, не отрывая глаз от дороги. На его скуле алела свежая ссадина — багровая, с запёкшейся коркой крови. Она появилась где-то вчера, но он не рассказывал, как, а Сону не спрашивал. Не потому, что не хотел знать, а потому, что иногда молчание было проще. Они делили один бутерброд — последний, завёрнутый в мятую фольгу. Сону отломил кусок, протянул Джею, и тот, не глядя, сунул его в рот, жуя с таким видом, будто это был лучший деликатес в мире. — Бензин на нуле, — заметил Сону, бросив взгляд на приборную панель. Стрелка топливного датчика дрожала у красной отметки, словно издеваясь. — Знаю, — коротко ответил Джей, и его пальцы крепче стиснули руль. — До следующей заправки дотянем. — Ты всегда так говоришь, — Сону закатил глаза, но уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. — А потом мы толкаем эту рухлядь по обочине. — Один раз было, не начинай, — Джей бросил на него быстрый взгляд, и в его глазах мелькнула искра веселья. — И вообще, ты тогда толкал, а я рулил. Командная работа. Сону фыркнул, отворачиваясь к окну. Ветер хлестал по его лицу, спутывая тёмные волосы, и он щурился, глядя на проплывающие мимо поля сухой травы. Лето было в самом разгаре, и мир вокруг казался выжженным, почти мёртвым. Только кузнечики не унимались, их стрекот был как пульс этой пустынной земли. В магнитоле играла старая кассета — что-то из восьмидесятых, заезженное до хрипоты. Песня то и дело прерывалась треском помех, но ни Джей, ни Сону не пытались её переключить. Это было частью их маленькой вселенной — этой машины, этого момента, этой дороги, где они были только вдвоём против всего мира. — Если бы ты мог выбрать, — начал Сону, глядя куда-то в горизонт, — где бы ты сейчас был? Не здесь, не в этой тачке, а… ну, знаешь, в идеальном мире. Джей задумался, постукивая пальцами по рулю. Его футболка, вся в пыли и пятнах пота, липла к спине, но он, казалось, этого не замечал. — Пляж, — наконец сказал он. — Какой-нибудь пустой, с волнами, которые швыряют пену на берег. И чтобы холодное пиво. А ты? Сону пожал плечами, но его взгляд смягчился. — Горы. Где-нибудь высоко, где воздух холодный, а внизу — только облака. И тишина. Без сирен, без… — он осёкся, не договорив, и махнул рукой. — Короче, где-нибудь, где нас не найдут. Джей кивнул, словно понял больше, чем Сону сказал. Они не говорили о том, почему бегут. Не было нужды. Это было в воздухе, в их взглядах, в том, как они делили последний кусок хлеба, как проверяли зеркала заднего вида чуть чаще, чем нужно. Закон был где-то там, за горизонтом, и он дышал им в спину. Но в машине, в этом крошечном пузыре свободы, они могли притворяться, что всё ещё впереди. Заправка появилась как мираж — одинокий островок света посреди пустынной трассы. Неоновая вывеска мигала, буквы «Fuel» то загорались, то гасли, словно подмигивая. Джей свернул к колонкам, и пикап, скрипнув подвеской, остановился. Сону потянулся за бумажником, но Джей остановил его жестом. — Я схожу, — сказал он, вылезая из машины. Его кроссовки хрустнули по гравию, и он зашагал к кассе, засунув руки в карманы джинсов. Сону остался в машине, глядя, как Джей заходит в ярко освещённый магазинчик. Кассир, пожилой мужчина с седыми бакенбардами, поднял голову и уставился на Джея чуть дольше, чем нужно. Сону напрягся, его пальцы невольно сжались на подлокотнике. Он заметил, как кассир что-то пробормотал, не отводя глаз, и как Джей, не оборачиваясь, бросил на прилавок несколько смятых купюр. — Давай быстрее, — пробормотал Сону, хотя Джей не мог его услышать. Когда Джей вернулся, неся в руках бутылку воды и пачку чипсов, Сону выдохнул. Джей плюхнулся на сиденье, бросил чипсы на колени Сону и завёл двигатель. — Он пялился, — сказал Сону, открывая пачку. — Кто? — Джей приподнял бровь, но его голос был спокойным. — Кассир. Смотрел, как будто мы в розыске. — Может, мы просто красавчики, — усмехнулся Джей, выруливая обратно на трассу. — Расслабься, Сону. Не всё в этом мире про нас. Но Сону не расслабился. Он смотрел в боковое зеркало, пока заправка не исчезла из виду, растворяясь в темноте. Только тогда он позволил себе откинуться на сиденье и открыть бутылку воды. Он сделал глоток, потом протянул её Джею. Тот взял, не глядя, и их пальцы на секунду соприкоснулись. Это было мелочью, но в этой мелочи было что-то тёплое, почти осязаемое. Дорога тянулась дальше, и ночь медленно накрывала мир. Фары выхватывали из темноты куски асфальта, дорожные знаки, изредка — силуэты животных, мелькавших у обочины. Они молчали, но молчание было не тяжёлым, а привычным, как дыхание. Сону крутил в руках пустую пачку от чипсов, а Джей напевал что-то под нос, пытаясь угадать мелодию, которую магнитола давно превратила в кашу из помех. — Шоколадное или ванильное? — вдруг спросил Джей, ни с того ни с сего. Сону моргнул, глядя на него, как на идиота. — Что? — Мороженое, — пояснил Джей, ухмыляясь. — Какое лучше? — Ты серьёзно? — Сону закатил глаза, но не смог сдержать улыбку. — Ванильное. Шоколадное для тех, кто хочет казаться крутым. — Ой, да ладно, — Джей рассмеялся, и его смех был неожиданно звонким, почти мальчишеским. — Шоколадное — это классика. Ты просто боишься признать, что у меня вкус лучше. — У тебя вкус, как у дальнобойщика, — парировал Сону, но его глаза искрились. — Ещё скажи, что любишь ананас на пицце. — А что, нормально, — Джей пожал плечами, и Сону театрально застонал, хватаясь за голову. Они продолжали спорить о всякой ерунде — о пицце, о том, как правильно складывать носки, о том, какой супергерой круче. Это были мелочи, но в этих мелочах они находили что-то своё, что-то, что держало их вместе, пока мир вокруг сжимал кольцо. За окном мелькали тёмные поля, изредка — одинокие фонари, чей свет казался слишком слабым, чтобы пробить ночь. Но в машине было тепло, даже если только от их слов. Где-то через час двигатель начал кашлять. Сначала тихо, потом всё громче, пока пикап не затрясся, как больной зверь. Джей выругался, ударил по рулю и свернул на обочину. Машина заглохла с жалобным скрежетом, и наступила тишина — такая густая, что казалось, её можно потрогать. — Ну вот, — Сону скрестил руки на груди, глядя на Джея с укоризной. — Я же говорил. — Не начинай, — Джей уже вылезал из машины, хлопнув дверью. Он открыл капот, и оттуда повалил пар, пахнущий маслом и металлом. Сону вздохнул, выбрался следом и прислонился к борту пикапа, наблюдая, как Джей копается в двигателе с фонариком в зубах. — Ты хоть знаешь, что делаешь? — спросил Сону, склонив голову. — Понятия не имею, — честно ответил Джей, не отрываясь от работы. Он вытащил какой-то провод, осмотрел его и чертыхнулся. — Но я разберусь. Сону покачал головой, но в его взгляде было что-то мягкое, почти нежное. Он смотрел, как Джей, весь в пыли и смазке, пытается оживить их старую рухлядь с помощью изоленты и упрямства. Это было так типично для него — бросаться в бой, не думая, и всё равно как-то выкручиваться. Сону подошёл ближе, протянул ему бутылку воды. — Пей, механик, — сказал он, и его голос был тише, чем обычно. Джей выпрямился, вытер руки о джинсы и взял бутылку. Их пальцы снова соприкоснулись, и на этот раз Джей задержал взгляд на Сону чуть дольше, чем нужно. В темноте его глаза казались почти чёрными, но в них было что-то, от чего у Сону перехватило дыхание. Он отвернулся, делая вид, что смотрит на звёзды. — Надо лагерь разбить, — сказал Джей, нарушая тишину. — Эта штука до утра не поедет. Сону кивнул, и они начали собирать, что у них было: старое одеяло, полбутылки воды, несколько спичек и сухие ветки, которые нашли у обочины. Через полчаса у них был небольшой костёр, трещащий и отбрасывающий тёплые отблески на их лица. Они сидели на одеяле, плечом к плечу, глядя на огонь. Ночь была ясной, звёзды горели ярко, как будто кто-то рассыпал по небу горсть бриллиантов. — Помнишь, как мы в детстве хотели сбежать? — вдруг спросил Сону, подтянув колени к груди. Его голос был тихим, почти шёпотом. — Собрали рюкзаки, украли печенье у твоей мамы и решили, что дойдём до края света. Джей улыбнулся, глядя в огонь. — Ага. Дошли до соседнего двора и передумали, потому что начался дождь. Сону рассмеялся, и его смех был лёгким, как будто сбросил с плеч что-то тяжёлое. — Мы были идиотами. — Лучшими идиотами, — поправил Джей, и они оба замолчали, слушая треск дров и далёкий стрекот цикад. Костёр медленно угасал, и ночь становилась холоднее. Сону поёжился, и Джей, не говоря ни слова, накинул на него свою куртку. Она пахла пылью и бензином, но Сону не стал ворчать. Он просто придвинулся чуть ближе, так, что их плечи соприкасались. — Если бы у нас было будущее, — начал Сону, глядя на звёзды, — что бы ты сделал? Джей задумался, подбрасывая в костёр ещё одну ветку. Искры взлетели в небо, как крошечные звёзды. — Открыл бы бар на том самом пляже, — сказал он наконец. — Чтобы подавать пиво и смотреть на закаты. А ты? — Не знаю, — Сону пожал плечами, но его голос дрогнул. — Может, просто жил бы. Где-нибудь, где не надо бежать. Джей посмотрел на него, и в его взгляде было что-то, чего Сону раньше не замечал — смесь нежности и боли. Он протянул руку и легонько коснулся затылка Сону, будто хотел убедиться, что он всё ещё здесь, рядом. — Мы выберемся, — тихо сказал Джей. — Обещаю. Сону не ответил, но его рука нашла руку Джея, и их пальцы переплелись. Это было не признание, не обещание, а просто момент — хрупкий, как звёзды над их головами. Они сидели так, пока костёр не превратился в тлеющие угли, а ночь не стала почти осязаемой. Костёр почти угас, оставив лишь тлеющие угли, которые изредка вспыхивали красноватыми искрами. Ночь окутала их плотным покрывалом, и только звёзды, яркие и холодные, напоминали о том, что мир всё ещё существует за пределами их маленького лагеря у обочины. Джей лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел в небо, словно пытаясь найти в нём ответы. Сону сидел рядом, подтянув колени к груди, и водил веткой по земле, рисуя бессмысленные узоры в пыли. Его куртка — та самая, которую Джей накинул на него — сползла с плеч, но он не стал её поправлять. — Холодно, — пробормотал Сону, больше для того, чтобы нарушить тишину, чем из реальной жалобы. — Не ври, — Джей повернул голову, и его губы тронула лёгкая ухмылка. — Ты просто хочешь, чтобы я ещё ближе подсел. Сону фыркнул, бросив на него взгляд, полный притворного возмущения. — Самоуверенный, как всегда, — сказал он, но уголки его рта дрогнули. — Если бы я хотел, ты бы уже спал в обнимку с этой веткой. Джей рассмеялся, и его смех, низкий и тёплый, разнёсся в ночной тишине, заглушая стрекот цикад. Он сел, потянулся, и его футболка задралась, обнажив полоску кожи над поясом джинсов. Сону отвёл взгляд, делая вид, что занят своей импровизированной «картиной» в пыли. Но он заметил, как свет угасающего костра играет на лице Джея, подчёркивая ссадину на скуле и лёгкие тени под глазами. Усталость была видна в каждом его движении, но он всё равно держался так, будто завтра — это просто ещё один день, а не пропасть, в которую они могли сорваться. — Знаешь, — начал Джей, глядя на звёзды, — я всё время думаю о том, как мы сюда попали. Не в смысле… ну, ты понял. А просто… как всё так повернулось. Сону кивнул, не поднимая глаз. Он знал, о чём говорит Джей. Они не обсуждали это вслух — ни причины, ни последствия, ни то, что ждало их впереди. Но это висело между ними, как тень, которую нельзя прогнать. Они бежали, потому что выбора не было. Потому что закон, или кто-то похуже, дышал им в спину. И всё же, сидя здесь, у тлеющего костра, под звёздным небом, Сону чувствовал, что это не так уж важно. Не сейчас. — Помнишь, как мы в школе украли мел у химички? — спросил Сону, и его голос стал мягче, почти мечтательным. — Решили нарисовать на доске что-то эпичное, а в итоге просто накорябали смайлик. Джей хохотнул, откидываясь назад. — Ага, и она потом заставила нас мыть все доски в кабинете. Сказала, что мы «осквернили храм науки». — Храм науки, — Сону покачал головой, улыбаясь. — Мы были такими глупыми. — Ага, — ответил Джей, и их глаза встретились. На секунду всё замерло — цикады, ветер, даже звёзды, казалось, остановились. Джей протянул руку и легонько коснулся плеча Сону, словно проверяя, что он всё ещё здесь, что это не сон. Сону не отстранился, но его пальцы замерли на ветке, и он почувствовал, как сердце стучит чуть быстрее. — Если бы у нас было будущее, — тихо сказал Сону, глядя в огонь, — я бы хотел… просто чтобы такие ночи были чаще. Без бегства, без страха. Просто мы, костёр, звёзды. Джей молчал, но его рука осталась на плече Сону, тёплая и тяжёлая. Он не ответил, но в этом молчании было больше, чем в любых словах. Они сидели так, пока угли не превратились в пепел, а ночь не стала ещё гуще. Сон пришёл незаметно. Сону задремал, привалившись к боку пикапа, завернувшись в куртку Джея. Джей смотрел на него, и в его груди шевельнулось что-то тёплое, почти болезненное. Сону спал беспокойно, его брови то и дело хмурились, а губы шевелились, будто он спорил с кем-то во сне. Джей протянул руку и осторожно поправил куртку, чтобы она не сползла. Его пальцы задержались на волосах Сону, и он убрал прядь с его лба, стараясь не разбудить. — Спи, ворчун, — прошептал он, и его голос был едва слышен. — Я разберусь. Он встал, потянулся и пошёл к машине. Двигатель всё ещё был мёртв, но Джей не собирался сдаваться. Он снова открыл капот, вооружившись фонариком и той же изолентой, которая уже держала половину их пикапа. Ночь была тихой, но эта тишина казалась обманчивой, как затишье перед бурей. Где-то вдалеке мелькнули огни — фары проезжающей машины, слишком далёкой, чтобы быть угрозой, но достаточно близкой, чтобы Джей напрягся. Он замер, прислушиваясь, но звук мотора растворился в ночи, и он вернулся к работе. Сону проснулся от звука хлопнувшего капота. Он моргнул, пытаясь сообразить, где находится, и увидел Джея, который вытирал руки о джинсы, бормоча что-то себе под нос. — Починил? — спросил Сону, потирая глаза. — Ну, скажем так, я убедил эту старушку продержаться ещё пару миль, — Джей ухмыльнулся, но его глаза были серьёзными. — Надо двигаться. Скоро рассвет. Сону кивнул, хотя всё его тело протестовало против движения. Он встал, стряхнул пыль с джинсов и помог Джею собрать их скудные пожитки — одеяло, пустую бутылку воды, несколько веток, которые они не успели сжечь. Они забрались в машину, и Джей повернул ключ в зажигании. Двигатель кашлянул, затрясся, но всё-таки завёлся. Сону выдохнул, не осознавая, что задерживал дыхание. — Ты гений, — сказал он, и в его голосе было больше восхищения, чем он хотел показать. — Знаю, — Джей подмигнул, выруливая обратно на трассу. Рассвет начал пробиваться сквозь тьму, окрашивая горизонт в бледно-розовые и золотистые тона. Дорога была пустынной, но в воздухе чувствовалось что-то новое — напряжение, которое невозможно было игнорировать. Сону заметил это первым: далёкий звук сирен, едва различимый, но от этого не менее угрожающий. Он выпрямился, бросив взгляд в боковое зеркало. — Слышал? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. Джей кивнул, не отрывая глаз от дороги. Его пальцы сжали руль чуть сильнее, а челюсть напряглась. — Может, просто скорая, — сказал он, но в его тоне не было уверенности. — Ага, конечно, — Сону скрестил руки на груди, но его взгляд метался между зеркалами и дорогой впереди. — Надо свернуть. — Куда? — Джей бросил на него быстрый взгляд. — Тут пустыня, Сону. Ни поворотов, ни укрытий. — Тогда жми, — Сону повернулся к нему, и его глаза были серьёзными. — Если это они, мы не можем просто сидеть и ждать. Джей кивнул и вдавил педаль газа. Пикап взревел, набирая скорость, и ветер ворвался в кабину с новой силой, хлеща их по лицам. Сону схватился за ручку над дверью, а Джей наклонился вперёд, словно это могло заставить машину ехать быстрее. Сирены становились громче, и теперь уже не было сомнений — это не скорая. Это был патруль. — Чёрт, — выдохнул Джей, бросив взгляд в зеркало заднего вида. Далеко позади мелькнули мигающие огни — красные и синие, как хищные глаза в темноте. — Держись. Сону не ответил, но его рука легла на плечо Джея, сжав его с неожиданной силой. Это было не просто касание — это было обещание, что они справятся. Вместе. Машина неслась по трассе, поднимая за собой облако пыли. Рассвет уже разливался по горизонту, и в его свете всё казалось слишком ярким, слишком реальным. Сону заметил дорожный знак, указывающий на съезд к какой-то заброшенной грунтовой дороге. Он указал на него. — Туда! — крикнул он, перекрикивая ветер. Джей резко вывернул руль, и пикап, скрипя шинами, свернул с трассы. Они влетели на грунтовку, подпрыгивая на кочках, и Сону чуть не впечатался головой в потолок. Он выругался, но Джей только рассмеялся — коротким, почти истерическим смехом, который был больше похож на вызов. — Это твой план? — крикнул Джей, не отрывая глаз от дороги. — Убить нас раньше, чем они нас поймают? — Заткнись и рули! — огрызнулся Сону, но его губы дрогнули в улыбке. Это было безумие, но в этом безумии было что-то живое, что-то, что заставляло их сердца биться быстрее. Грунтовая дорога петляла между низкими холмами, поросшими сухой травой. Пикап трясло так, что казалось, он развалится на части, но Джей держал его на дороге, лавируя между ямами и камнями. Сирены стали тише, но не исчезли — патруль был где-то позади, и они оба знали, что это только вопрос времени. — Бензин, — напомнил Сону, бросив взгляд на датчик. Стрелка уже лежала на нуле, и он чувствовал, как паника подступает к горлу. — Знаю, — Джей стиснул зубы. — Ещё чуть-чуть. Они вылетели на открытую равнину, где дорога становилась шире, но укрыться было негде. Рассвет заливал всё вокруг золотым светом, и в этом свете их пикап казался крошечной точкой, затерянной в бескрайней пустыне. Сону повернулся к Джею, и их взгляды встретились. В глазах Джея было что-то дикое, но не от страха — от решимости. — Если нас поймают, — начал Сону, но Джей перебил его. — Не поймают, — сказал он твёрдо. — Не сегодня. Сону кивнул, и его рука снова нашла плечо Джея. Они молчали, но это молчание было полным слов, которые не нужно было говорить вслух. Двигатель заглох через десять минут. Пикап дёрнулся, кашлянул и замер посреди дороги. Джей ударил по рулю, выругался, но тут же взял себя в руки. Он повернулся к Сону, и его лицо было спокойным, почти безмятежным. — Похоже, дальше пешком, — сказал он, открывая дверь. Сону хотел возразить, но вместо этого просто вылез из машины. Они стояли на обочине, глядя на пикап, который был их домом последние дни. Ветер гнал пыль по дороге, и где-то вдалеке всё ещё слышались сирены, но теперь они казались не такими близкими. Может, патруль свернул не туда. Может, у них было ещё немного времени. — Что теперь? — спросил Сону, засовывая руки в карманы. Джей пожал плечами, но его глаза искрились. — Теперь мы идём. Найдём другую машину, другую дорогу. Или просто… будем идти. Сону посмотрел на него, и вдруг рассмеялся. Это был не тот смех, который рвётся из груди от страха или отчаяния, а настоящий, лёгкий, почти счастливый. Джей удивлённо приподнял бровь, но через секунду тоже начал смеяться, и их смех разнёсся над пустынной равниной, как вызов всему миру. — Ты псих, — сказал Сону, когда смог отдышаться. — Но, знаешь, мне это нравится. Джей шагнул к нему, и на секунду показалось, что он сейчас обнимет его. Но вместо этого он просто положил руку на затылок Сону, слегка взъерошив его волосы. — Пошли, ворчун, — сказал он, и его голос был мягким, почти нежным. Рассвет разгорелся в полную силу, окрашивая небо в яркие краски — розовые, золотые, голубые. Они шли по обочине, плечом к плечу, оставив пикап позади. Впереди была только дорога, бесконечная и пустая, но в этом было что-то освобождающее. Сону поправил куртку Джея на своих плечах, а Джей, заметив это, улыбнулся. — Если бы у нас было будущее, — сказал Сону, глядя на горизонт, — я бы хотел, чтобы оно было таким. Просто мы, дорога, и… ничего больше. Джей не ответил, но его рука нашла руку Сону, и их пальцы переплелись. Они шли вперёд, и никто не знал, что ждёт их за следующим поворотом. Но в этот момент, под рассветным небом, это было не важно. У них было сейчас. У них были они.