Новые узы

Лес утонул в густом тумане. Деревья стояли, как тёмные великаны, укрытые серой пеленой, и казалось, что их чёрные кроны замыкаются в кольцо. Влажный воздух отдавал сыростью и металлическим привкусом крови. С каждой каплей, что падала с ветвей на землю, напряжение сгущалось. Танджиро едва держался на ногах. Его дыхание было прерывистым, грудь тяжело вздымалась, руки дрожали от усталости. На его лице читалась боль, но в глазах горел огонь — он не собирался сдаваться, даже если сил почти не осталось. Перед ним — бледный демон. Белоснежные волосы спадали на его лицо, и красные глаза сияли в полумраке так, будто были вырезаны из крови и льда. Его движения были плавны, спокойны, словно он не сражался, а просто играл со своей жертвой. — Ты слаб, — произнёс Руи, его голос был тихим, но в нём звенела пугающая уверенность. — Каждый твой вздох — это агония. Я вижу, как ты надрываешься, но конец уже близок. Он поднял руку. В воздухе блеснули тончайшие нити — будто серебряные линии, растворяющиеся в тумане. Они были почти невидимы, но каждая несла в себе смерть. — Незуко… беги! — прохрипел Танджиро, сделав последний отчаянный шаг вперёд. Но Незуко не двинулась с места. Её глаза сверкнули решимостью. И когда нити, свистя, метнулись в сторону брата, она внезапно шагнула вперёд и закрыла его собой. Её тело стало щитом. Она раскинула руки, заслонив Танджиро от неминуемой гибели. В глазах, полных ярости и боли, не было ни страха, ни сомнения. Лишь готовность принять удар. Руи замер. Его нити остановились в нескольких сантиметрах от её кожи, дрожа в воздухе, словно повинуясь воле. Внутри него что-то дрогнуло. Эта сцена вонзилась в его сознание глубже любой паутины. Демон, готовый отдать жизнь за человека? Сестра, вставшая стеной ради брата? Это было нечто чуждое, невозможное… и в то же время идеальное. Он сделал шаг ближе, его взгляд впился в неё. Он видел не просто девушку. Он видел ту самую связь, о которой мечтал всю жизнь, — чистую, нерушимую, неразрывную. — …Настоящая семья, — прошептал Руи, и в его голосе звучало почти благоговение. Он смотрел на Незуко так, словно только что нашёл сокровище. Что-то болезненно-сладкое разлилось по его груди, превращаясь в одержимость. — Я хочу её, — сказал он уже вслух. Его голос дрогнул, и в глазах вспыхнула алость жгучего желания. — Не смей! — крикнул Танджиро, собрав последние силы и рванувшись вперёд. Его клинок рассёк воздух, но нити метнулись быстрее. Они обвили его руки, грудь, и одно движение — острый разрез рассёк плоть. Крик брата оборвался, и тело Танджиро рухнуло на землю, обагряя траву. — Ммммм! — прорычала Незуко, но не успела шагнуть к нему. Руи уже был рядом. Его рука легла ей на плечо — холодная, как лёд, и в то же время властная. Она дёрнулась, но хватка была стальной, как кандалы. — Тише, — сказал он мягко, почти ласково. — Тебе больше не нужно страдать. Я заберу тебя. Паутина сомкнулась вокруг неё, но не впилась в кожу. Она мягко, бережно связала её, словно Руи боялся причинить ей боль. В тот миг он понял: эта связь, эта преданность, которую Незуко подарила брату, должна принадлежать ему. Только ему. И он не собирался делить её ни с кем. — Ты станешь частью моей семьи, — тихо сказал он, глядя прямо в её глаза. И после короткой паузы добавил: — Нет. Не новой сестрой. Ты будешь моей женой. Туман окутал их силуэты. Лес вновь погрузился в тишину, но где-то в глубине ночи уже рождалась новая, красная паутина — паутина, сотканная из крови, одержимости и желания.